anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

Триумф и трагедия «малых государств». Продолжение прошлого разговора

Итак, концепция «малого государства», противопоставляемого сверхдержавам в качестве идеала, была сформирована в самом конце советского периода. И разумеется, она основывалась на реально существовавших тогда особенностях – а именно, на том, что в период «соперничества двух сверхдержав» любые изменения status quo оказывались невозможными. (По крайней мере в Европе – но и для неевропейских держав подобная вещь затруднялась в несколько раз.) Что, во-первых, резко снижало затраты «малых стран» на национальную оборону – давая им значительную фору по сравнению с прошлым. (И по сравнению со сверхдержавами и государствами, стремящимися к подобной роли, вроде Великобритании.) Во-вторых, давало возможность выступать неким «мостом» между враждующими сторонами с получением соответствующих прибылей и одновременно – полной гарантией собственной безопасности. Ну, и наконец, не стоит забывать про то, что в данной ситуации был возможен и «обратный вариант» - т.е., фактический шантаж уходом в «противоборствующий блок» с выбиванием себе немалых преференций.

Именно на указанном основании и основывалось благополучие, скажем, Швеции, Норвегии или Финляндии с одной стороны, и Югославии с другой. Впрочем, описанная возможность «экономить на обороне» коснулась вообще всех западных государств, за исключением Соединенных Штатов. А наличие экономической поддержки, как гарантии защиты от победы «социалистически настроенных сил» стало вообще краеугольным камнем пресловутого «Свободного Мира» - искусственно придуманной реальности, в котором были минимальные пошлины и таможенные сборы, а вот вливания в «перспективные экономики» напротив, максимальные. В рамках подобной схемы существовали, собственно, все «малые», да и не малые государства - начиная с Сингапура и заканчивая Германией.

Причем, поскольку продолжалось это в течение нескольких десятилетий – то есть, в период жизни более, чем двух поколений – то возникло представление о том, что именно подобный порядок есть норма жизни. То есть, что именно маленькое развитое государство и есть оптимальный способ существования, ну, а пресловутые «империи» - это какой-то нонсенс. Даже само их появление стали объяснять через разного рода иррациональные причины: дескать, существует какой-то «имперский менталитет», заставляющий людей заниматься присоединением новых земель вместо обустройства «старых». Хотя в реальности последнее было, по сути, единственно возможной тактикой выживания – альтернативой ему было лишь подчинение и превращение в колонию. Поэтому все «свободные» к началу ХХ века государства – начиная с Италии и заканчивая Великобританией – были государства именно экспансионисткие. Другое дело, что у одних – у тех же англичан – экспансия была, в основном, удачной. А у других - скажем, у Швеции – неудачи в данном деле следовали одна за другой, и данное государство было, в сущности, обречено в будущем потерять свою свободу. (Что, собственно, и случилось во время Второй Мировой войны – и лишь наступление «советизированного мира» смогло остановить указанную тенденцию.)

* * *

Разумеется, были в данном мире и крушения империй – однако они значили лишь то, что на смену прошлым «удачникам» проходили новые. (Как, скажем, на смену той же Швеции пришла Россия, а на смену Испании – Великобритания.) Правда, во время указанной катавасии (т.е., смене «хозяев») на какое-то время открывалась определенная возможность существования «малых государств». Но лишь возможность, и лишь ненадолго – то того момента, как новый гегемон не набирал силу. Исключения составляли лишь страны, существующие в довольно специфических условиях – как та же Швейцария, защищенная со всех сторон плохо проходимыми горами. (И заодно тем, что с т.з. традиционной экономики она была не сказать, чтобы особо «ценным куском» – недаром швейцарцы со времен позднего Средневековья массово уходили в наемники.) Тем не менее, по мере развития военного искусства и средств коммуникации данные условия постепенно переставали быть определяющими – и число «независимых» государств неизбежно падало.

И лишь появление СССР в качестве определяющем мировое положение силы изменило подобную ситуацию. В том смысле, как это было сказано выше – т.е., создало аномальное с т.з. «нормальной» человеческой истории положение, при котором завоевание одного государства другим стало невозможным. Более того – на порядки сложнее стало и его экономическое подчинение, превращение в полуколонию, лишенную собственной промышленности. (По крайней мере, для Европы.) И разумеется, в подобных условиях пресловутый расцвет «малых стран» просто не мог не произойти. Нет, разумеется, и большие (относительно) государства, вроде ФРГ или Испании, в принципе, не бедствовали – но именно в разного рода Швециях, Даниях или Швейцариях наступил настоящий расцвет. Расцветало все – и производство (еще раз – не забываем о том, что многие из подобных стран выполняли заказы тех же Штатов на производство военной или иной продукции), и социальная жизнь, лишенная, с одной стороны, давящей конкуренции, а с другой – необходимости вкладываться в национальную оборону. Недаром именно в это время был создан знаменитый «скандинавских социализм» - особый вариант социал-демократического общества, обеспечивающего гражданам высокий (относительно) уровень жизни при низком (так же относительно) уровне социального неравенства.

Но, разумеется, все это было возможно только благодаря тому, что существовал СССР. Поэтому, когда его не стало, указанная система оказалась обречена. «Пряничная картинка» маленькой и чистой страны оказалась просто не совпадающей с единственно возможной в подобном положении реальностью, где железный закон конкуренции требует только одного: экспансии. Непрерывной, непреложной, неостановимой и нечувствительной ни к каким жертвам. Победи или исчезни! Разумеется, подобный процесс является крайне инерционным из-за того, что за «советизированное время» было создано слишком много разнообразных подсистем, основанных на приведенном выше мироустройстве. Поэтому какое-то время могло казаться (да и до сих пор многим кажется), что все проходящие в «большом мире» катаклизмы смогут обойти эти самые «маленькие парадизы» с их чинным, сытым и благоустроенным обществом. Однако чем дальше идет указанный процесс – тем яснее становится, что это не так.

* * *

В результате даже казавшиеся несокрушимыми бастионами экономического и социального благополучия скандинавские страны начинает понемногу «штормить». Разумеется, из постсоветского пространства они до сих пор выглядят «тихими гаванями покоя и достатка», где средние зарплаты превышают все то, что можно заработать «тут», президенты ездят на велосипедах, а полицейские вежливо улыбаются молодым сирийским эмигрантам. Но сути это не меняет – динамика социальных изменений в данных государствах исключительно отрицательная, и если сравнивать Швецию 2018 года не с Россией (или, тем более, Украиной) 2018 года, а, скажем, со Швецией 1988, то сравнение это будет не в пользу современности. (Хотя за прошедшие 30 лет произошло развитие многих технологий, потенциально могущих сделать жизнь гораздо более легкой – но компенсировать социальный откат они не смогли.)

Впрочем, на это могут возразить, что подобную деградацию испытывает вообще весь мир – и она не зависит от того, «малое» это государство или немалое. (Скажем, и США «образца 1988 года» выступает для себя же современных несбыточной мечтой. А о постсоветском пространстве в подобном контексте вообще смешно делать какие-то сравнения.) Разумеется, это так. Однако, как уже было сказано, именно для «малых стран» послевоенного периода указанное социальное и материальное благополучие рассматривалось, как ключевой момент. Именно за это их, по сути, и любили – и считали идеалом по сравнению с опостылевшими «империями» и сверхдержавами. Поэтому исчезновение данного аргумента полностью обесценивает подобные конструкции. Впрочем, даже это есть только начало. Поскольку – как это было сказано выше – «историческая норма» для «малых стран» состоит в том, чтобы быть поглощенными крупными государствами. Причем, не столько в форме присоединения, сколько в форме колонии или полуколонии. (Экономической зависимости.) Наверное, не надо говорить, что для населения «малышей» подобная вещь не несет особого блага. (Кстати, в качестве примеров этого можно привести не только ту же Ирландию или балканские страны XIX столетия– но и ту же Норвегию в указанный период.)

То есть, ценность «малых стран» при возвращении к «исторической норме» падает даже не до нуля – а до отрицательного значения. Тем более, что современные виды вооружения позволяют плевать на прежние «непроходимые барьеры», вроде горных хребтов или морей – а тот факт, что все «вкусные куски» давно уже разделены-переделены по нескольку раз означает, что в грядущем переделе мира ни одно государство не сможет остаться в стороне. (Тем более, государство небольшое.) Так что, например, всем собирающимся эмигрировать в Швейцарию или Австралию в надежде «пересидеть», стоит очень хорошо подумать. (Особенно при выборе последней – хотя это уже отдельный разговор…) Правда, данный процесс даже сейчас еще малозаметен – однако когда «начнется», то он будет развиваться с очень большой скоростью. Настолько, что мало кто успеет вообще осознать, что произошло.

Ну, и разумеется, понятно, что для «малых государств» второго-третьего «эшелона» - а постсоветские «малыши» относятся именно к этой категории – все вышесказанное можно отнести в первую очередь.

Tags: Принцип тени, геополитическое, постсоветизм, прикладная мифология, смена эпох, социодинамика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 62 comments