anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

Частное и общественное. Часть первая

Удивительно, но на самом деле проблема, поднятая в  прошлом посте – посвященном нынешнему исчезновению «домашних медиатек» - является  на несколько порядков более «широкой», нежели это кажется на первый взгляд. Поскольку связана она  с таким фундаментальным процессом нашего бытия, как идущая с начала ХХ века перестройка социального устройства мира с классового на постклассовое. Да, именно с той самой перестройкой, которая была предсказана классиками марксизма, и которая начинается с Великой Революцией 1917 года, создавшей в свое время СССР. И продолжающейся по сей день – хотя формально нынче и можно сказать, что «советская эпоха» закончилась. (Однако реально это ничего не значит, поскольку единственным способом завершения Революции подобного толка может  выступать только ее победа. Ведь она есть не что иное, как следствие имеющихся в обществе противоречий – и значит вплоть до тех пор, пока последние не разрешаться, она будет «восставать» из любых, даже очень серьезных поражений. Вновь и вновь, до победного конца.)

Впрочем, говорить об особенностях социальной динамики – которая, собственно и заставляет человечество развиваться несмотря на все старания отдельно взятых личностей этого избежать – надо отдельно. Тут же стоит обратить внимание лишь на тот факт, что за последние сто лет в жизни людей произошли очень серьезные изменения, затронувшие практически все ее стороны. Начиная со способов организации власти и заканчивая личной жизнью. Например, можно напомнить, что до Первой Мировой войны количество республик в мире было значительно меньше, нежели число монархий.  (Из европейских государств республикой была только Франция и (!) Португалия.) Т.е., в большинстве государств власть рассматривалась, как «естественная» принадлежность правящих классов, передаваемая по наследству так же, как и собственность.

Разумеется, можно было бы возразить на это тем, что часть монархий уже тогда была конституционными, ограниченными «выборными органами» - но даже в этом случае выборы имели в большинстве своем имущественные и иные цензы. (Т.е., речь шла, опять-таки, о том, что принимать какие-то решения могли лишь представители правящих классов.) В любом случае, разделение граждан на тех, кто имеет собственность и власть, и тех, кто не имеет ничего, выглядело в это время естественным порядком вещей. Поэтому данную систему даже не пытались «маскировать» или оправдывать – как это делается, например, сейчас, когда через те же СМИ «вбивается» мысль о том, что «выборы осуществляет народ» и т.д. Нет, просто считалось, что есть те, кто «право имеет», и те, кто просто «тварь дрожащая»… (Разумеется, не все – но подавляющее большинство.)

* * *

Впрочем, только «вопросом о выборности властей» подобное отношение не исчерпывалось. Скорее наоборот: куда бы мы не обратили бы взор в указанное время – везде бы увидели то же самое: деление на «собственников» и «остальных». Собственностью было практически все – начиная с большей части земли (даже в городах «муниципальные территории» находились в меньшинстве, загородные же земли были практически все поделены между хозяевами), и заканчивая возможностью получения витальных благ и государственных услуг. (Вроде лечения и защиты своих прав.) Да, практически до самой середины ХХ века человек, не имеющий должного числа средств, мог легко умереть, заболев вполне излечиваемой болезнью – поскольку практически все врачи были частными. (Нет, конечно, где-то с конца XIX столетия многие страны пытались развивать «общественную медицину», но она была, во-первых, в абсолютно недостаточном количестве. А, во-вторых, скорее паллиативной, нежели действительно способствующей излечению.)

Ну, и разумеется, практически всю историю частным был доступ к «знанию» - начиная с возможности самого получения образования, и заканчивая доступом к книгам. Например те же массовые школы даже в развитых странах впервые появляются лишь в XIX веке. (Разумеется, «образовывать» народ пытались гораздо раньше, но это образование носило абсолютно несистемный характер.) Более того – даже получив формальное образование «человеку без собственности» было очень тяжело его применять в жизни. Скажем, в плане обретения нового знания:  несмотря на то, что «публичные библиотеки» были известны еще со времен древнего мира, массовым явлением они никогда не были. И хотя впервые о подобных вещах начали говорить еще в «эпоху Просвещения», но в качестве «реальной политики» библиофикация начинает входить в понимание государственных деятелей лишь во второй половине XIX столетия. (Впрочем, все равно, в недостаточном количестве: наверное, только в Соединенных Штатах стало возможным относительно массовое открытие подобных учреждений.)

Поэтому можно прямо сказать: вплоть до Великой Революции «низшие слои» населения были не просто бедны и бесправны, но и, в большинстве своем, темны и невежественны. Все великие достижения нашей цивилизации веками проходили мимо них – хотя могли осуществляться только за счет этой самой «темной массы», за счет ее избыточного труда. Но все это общество, основанное на частной собственности, отдавало «лучшим людям» - т.е., тем, кто находился наверху иерархической пирамиды – причем, не только все материальные блага, но и блага «духовные». (Т.е., все великие произведения человеческого разума – начиная от книг и заканчивая музыкой.) Которые расходилось по «частным коллекциям», услаждая «сильных мира сего» и придавая им мысль о том, что они кардинальным образом отличаются от тех, кто годен лишь для грубой физической работы. (Забавно – но концепция «людей с хорошими генами» появилась задолго до создания генетики, как таковой. Более того – на самом деле, эта идея, а равно как и иные «идеи» «генетического наследования» интеллектуальных и «духовных» качеств ни к какой генетике отношения не имеют, а восходят к древним идеям абсолютного превосходства элитариев над всеми остальными.)

* * *

Разумеется, тут еще раз надо напомнить, что речь идет именно о «статистической» закономерности, об обеспечении возможности «культурного доступа» большинства – поскольку отдельные попытки переломить указанную ситуацию делались и до 1917 года. (Скажем, Лувр был превращен в музей после Великой Французской Революции – что, впрочем, так же намекает.) Но в качестве «общественной доминанты» подобная идея , разумеется, не рассматривалась – так же, как идея обеспечения всех физическими, витальными благами. «Каждый должен бороться за свою жизнь самостоятельно, и никто не вправе предъявлять претензии к другим по ее поводу» - эта максима оказывалась неизменной. (Несмотря на то, что еще со времен первого христианства находилось немало людей, желающих ее оспорить.)
И лишь после того, как по основанию «частного мира» - по частной собственности на средства производства – был нанесен решающий удар, данное положение изменилось И хотя первоначально речь шла о довольно скромном «обеспечении» (и материальной, и «духовным»), которое давала социал-демократия «межвоенного периода», но сам указанный момент стал переломным в истории человечества. В том смысле, что впервые было объявлено, что сам момент принадлежности к человеческому роду – вне всякой связи с теми или иными материальными, собственническими объектами – является базовым. (Т.е., впервые «низшие слои» были восприняты общественным сознанием не как «говорящие орудия», а как полноценные члены цивилизации.)

Конечно, это было только начало. Тем не менее, за последующие полвека были осуществлены довольно значительные изменения, связанные, например, с созданием практически во всех развитых странах систем общественного образования или здравоохранения. А так же  с получением возможности обеспечения большинства населения самыми разнообразными достижениями культуры – начиная с произведения искусства и заканчивая достижениями науки. Кстати, интересно, что именно этот процесс привел к полному уничтожению такого явления, как пресловутые «этнические особенности культуры» - начиная с одежды и заканчивая музыкой. Разумеется, этот процесс сейчас принято списывать на «глобализацию» - причем, порой с отрицательным знаком. (Дескать, наступил период уничтожения «национальных культур» с заменой единой американизированной (!) культурой.) Однако при этом почему-то игнорируется тот факт, что вплоть до Первой Мировой войны мир был так достаточно «глобализирован» - в том смысле, что в нем нормой было свободное перемещение людей и капиталов. (Причем, эта свобода была на порядок большей, нежели в 1920-1980 годы.) Однако никакой «глобализации культур» в данный период не происходило.

Точнее сказать, в некоторых, наиболее развитых странах с развитым же рабочим движением был замечен определенный «отрыв» народных масс от своих «традиций». Но именно в том случае, если это самое рабочее движение было способно «выбивать» у властителей хоть какие-то преимущества. (Которые позволяли рабочим одевать «господские костюмы» вместо народных, и посещать театры вместо кабаков с распеванием народных песен.) В тех случаях, когда этого не было – деление на «народную» и «высокую» культуру сохранялось. Более того – в условиях очень жесткой колониальной эксплуатации шло не разрушение, а укрепление «древних традиций». (Как это хорошо видно на примере Индии, где в «английский период» произошел буквальный «ренессанс» кастового устройства и рост популярности таких жутких обычаев, как сожжение вдов.) Поэтому стоит понять, что, говоря о пресловутом «росте глобализации», не следует забывать о сложности и неоднозначности данного явления. Которое может быть как конструктивным – вроде уже помянутой возможности доступа населения ко всем культурным ценностям, так и однозначно деструктивные, вроде свободы перемещения капиталов. А значит, воспринимать «глобализацию» «просто так», в качестве однозначного и «одномерного» явления, было бы огромной глупостью.

* * *

Впрочем, об этом надо, разумеется, говорить отдельно. Тут же, завершая вышесказанное, следует только отметить тот факт, что все прошлое столетие – за исключением его самого конца – можно рассматривать, как период однозначного роста «общественного» и постепенного отступления «частного». Во всех областях – начиная с роста доступности культуры, и заканчивая распределением материальных благ. Поэтому еще раз стоит сказать о том, что привычный нам мир, в сущности, следует рассматривать, как нечто, совершенно отличное от того, что было нормой для существования людей. (По крайней мере, в течение последних нескольких тысяч лет.) Но, разумеется, обо всем это будет сказано уже в следующей части.


Tags: Принцип тени, исторический оптимизм, классовая борьба, классовое общество, социодинамика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments