anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

Про «дорогого Бориса» - как свидетельство кардинальных ошибок позднесоветского мышления

Вчера был очередной день рождения самого «дорогого россиянина» в истории – Бориса Николаевича Ельцина. Наверное, тут не надо говорить, почему «дорогого» - поскольку связано это даже не с любимым его обращением «дорогие россияне», а с тем, что данный правитель обошелся России наиболее дорого. Поскольку ущерб, нанесенный его правлением стране, не восстановлен по сей день. (Причем, значительная часть этого ущерба – вроде «избыточно» умерших при ельцинском правлении людей – не будет компенсирована вообще никогда.) Наверное, в истории тяжело найти другого подобного правителя – в том смысле, что, конечно же, ошибки совершали многие. Но столь открыто заниматься разрушением страны мало кто мог.

Однако, при всем этом, «дорогой Борис» являет собой и иной «общественный феномен» - в том смысле, что этот правитель выступает, наверное, единственным в российской истории лицом, которое было «избран на трон» всенародной поддержкой. Нет, конечно, можно вспомнить тут и действующего «национального лидера» - однако «всенародность» избрания последнего несколько нивелируется тем фактом, что данный политик всегда находился в условиях, когда за ним стоял определенный «административный ресурс». (Ну, и что ИМХО еще более важно – когда противники ВВП представляли собой изначально дискредитировавшие себя силы.) Ельцин же в 1991 году – когда, собственно, и проходили первый «демократические выборы» - данного ресурса не имел.

Однако получил однозначное преимущество над «ближайшим соперником» - в том смысле, что набрал 57,3% голосов, при том, что Николай Рыжков – 16,85%. Причем «за Рыжковым» стояла тогда еще существовавшая КПСС, которая – потенциально – могла дать более 16 млн. голосов. (При том, что Рыжков всего получил около 13 млн.) Впрочем, в тот момент «членами КПСС» были, в основном, те, кому лень было идти «класть партбилет на стол» - в смысле, официально выходить из партии. Поскольку действительно коммунистическое мировоззрение – а точнее, даже не коммунистическое, но просто лояльное к идее «коммунизма» или, хотя бы, «социализма» - в это время имело минимальное количество людей. Так что для Рыжкова «коммунистическая аура» тогда имела однозначно отрицательное значение. (Тут самое странное – что за него вообще сколько-то народа проголосовало.)

* * *

Впрочем, поскольку речь тут у нас идет не о Рыжкове или коммунистах, а о Ельцине – то вернемся опять к нему. (Хотя и о КПСС ниже все же упомянем.) И скажем, что указанная народная «сверхподдержка» очень скоро после избрания (12 июня) была подтверждена – теми же миллионными митингами, которые прошли в поддержку «президента России» в приснопамятном августу 1991 года. А так же – тем потрясающим равнодушием, с которым бывшие советские люди встретили распад СССР, случившийся через четыре месяца после этого. Да, разумеется, уже через год после указанного распада все изменилось – а через два уже пришлось стрелять в тех, кто попытался «развернуть время вспять». (Правда, и в этом случае желающих «развернуть» было не так уж и много - поэтому за пределы столицы те события не вышли.) Однако в 1991 году даже будущие «сторонники Верховного Совета» - в большинстве своем – вряд ли отличались от всех остальных. Впрочем, даже сам Верховный Совет РСФСР имел в это время своим председателем… самого Ельцина. (А потом – считавшегося «проельцинским» Хасбулатова.)

Так что «дорогой Борис» шел во власть, обличенный всесторонней поддержкой – причем, не со стороны еще не существующих олигархов и других «денежных мешков» (коих еще предстояло создать) – а со стороны практически всего позднесоветского общества. (От «начальства» до народа.) Которое легко – слишком легко, потрясающе легко – прощало ему все ошибки и недостатки. Начиная с хорошо известного даже тогда пьянства, и заканчивая тот факт, что указанный Борис являлся плотью от плоти столь ненавидимой в указанное время «партийной номенклатуры». Причем, на «поздних этапах» своего пути он входил в столь «любимый» народом ЦК КПСС – т.е., в самое «гнездо» упомянутой номенклатуры. То есть, получалось, что главным борцом с «коммунистическим режимом» становится один из самых высокопоставленных коммунистов. Т.е., данный господин должен был быть или крайне лживым изначально –для того, чтобы участвовать в «коммунистической деятельности», с которой он предлагает бороться; либо совершенно беспринципным – т.е., не обращающим никакого внимания от какой партии действовать.

Разумеется, понятно, что и то, и другое – не есть особо хорошее качество для человека, которого видят на посту «народного трибуна». Но Ельцину это не мешало – он собирал «народные голоса» и миллионные митинги. Более того, даже в пресловутом 1996 году – тогда, когда все уже было ясно в том смысле, что «ельцинский капитализм» бросил в нищету большую часть россиян –все же нашлось немало тех, кто добровольно, безо всякого принуждения ставил галочку в бюллетене напротив указанной фамилии. Причем, речь шла далеко не об олигархах – и даже не о «частных предпринимателях», а о самых, что ни на есть пострадавших от дикого капитализма людях. (Вроде инженеров, преподавателей вузов, врачей и учителей.) И лишь к 1998-1999 году данные иллюзии перестали иметь значимое влияние. Т.е., потребовалось помимо обнищания начала 1990 годов еще совершить пресловутый «дефолт», ставший одновременно примером некомпетентности и коррупции – все, кто был «в деле», знали про данное событие за несколько месяцев. И лишь только после этого Борису Николаевичу пришлось сказать свое знаменитое «я устал, я ухожу!»

* * *

То есть, лишь к 1999 году подобное сверхнаглое попирание всех моральных и этических норм –начиная с пьянства и заканчивая предательством и расстрелом мирных граждан – стало невозможно. (И следующий «национальный лидер» выступил уже под совершенно иной «программой» - хотя бы внешней.) До того же оказывалось, что указанная открытая демонстрация к презрению всех норм выступало, скорее, положительным качеством. Впрочем, оно тем и являлось для выстраиваемого тогда общества – «людоедская сущность» которого мало кого интересовало. (Это потом тот же Чубайс будет всячески открещиваться от знаменитого: «Ну, вымрет тридцать миллионов . Они не вписались в рынок». Тогда же казалось, что все это – нормально.)

Поскольку тогда казалось – что этого быть не может. Что все это не более, чем метафоры – поскольку власть всегда и везде есть благо для народа. Ну, точнее – должна быть благом. Пусть «текущая версия власти» и не до конца блага – но это только ее (данное «версии») недостаток. (Т.е., все проблемы можно решить исключительно «сменой персон» - причем, вне всякой связи с качеством данной «персоны».) То есть – выборы-выборы! (Ельцин и победил, по сути, именно потому, что он ассоциировался со «сменяемостью власти» - причем, в 1996 году тоже.) И весь «ельцинский режим» основывался именно на указанной идее – на том, что, рано или поздно, но «демократический режим» выйдет на состояние, когда он станет удовлетворяющим «интересы большинства». (Т.е., на «благую власть».) Поэтому и терпели Чубайса с Гайдаром – так как видел в них лишь этап будущей «демократической настройке». (Ну, и Ельцина с его пьянством и воровством, разумеется, терпели по той же причине.)

Ну, и разумеется, к реальности все это не имело никакого отношения. Но об этом, разумеется, надо говорить отдельно…


Tags: 1990 годы, 1991, Ельцин, Российская Федерация, постСССР, постсоветизм, социодинамика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 57 comments