anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

Вопрос о бифуркациях в социальных системах. Часть третья

В прошлом посте было сказано, что изменение свойств социальной системы возможно только в момент прохождения точки бифуркации – когда даже крайне слабое воздействие может оказаться критическим. Тогда как в «нормальном состоянии» социосистемы даже значительные усилия вряд ли способны привести к выводу ее из «устойчивого состояния». («Устойчивого» в смысле неизменности текущего тренда вне свойств последнего. В том смысле, что социосистема может уверенно двигаться к своей будущей катастрофе – но двигаться крайне устойчиво. Как СССР в 1980 годах или Российская Империя в 1910 гг.)

Это накладывает определенный характер на социодинамические процессы – а так же, на возможность влияния на них. В том смысле, что, во-первых, описанная особенность не позволяет «бросать» подобные вещи на самотек – поскольку в этом случае изменение общества будет происходить согласно случайным и при этом, с огромной вероятностью, деструктивных факторов. (Как в приведенном в прошлом посте примере, когда бифуркация конца 1960-начала 1970 годов оказалась определяемой пресловутой «Серой зоной» вкупе с антисоветчиками при их реальной слабости.) А, во-вторых, невозможность четкого определения момента бифуркации. Поскольку, как уже неоднократно говорилось, видимые ее последствия появляются уже после того, как все случилось. Поэтому определить тот момент, когда «наступает пора действовать», очень и очень тяжело.

* * *

Кстати, тут сразу же надо указать на тот момент, что прохождение «точки бифуркации» следует отличать от революций в классическом смысле слова. (Дабы не путать ее с «революционной ситуацией».) Поскольку революция – т.е., развал старого общества – на самом деле выступает не началом, а завершением начатого процесса. Скажем, 1917 год для Российской Империи стал завершением очень долгого кризиса, длившегося, как минимум, с 1870 годов. (А если присмотреться по-хорошему – так вообще, со времен правления Екатерины Великой.) Да и 1991 год – как уже говорилось – в реальности означал лишь окончания того кризисного процесса, в который СССР попал во время «непрохождения» точки 1960/1970 годов. Все это означает, что – вопреки привычным представлениям – реальное значение революционеров состоит вовсе не в разрушении «старого мира». Нет, разумеется, желание провести данный акт у них имеются, и они с великим удовольствием принимают участие в «добивании» бьющегося в агонии социума. Но это именно добивание того, что уже к этому времени мертво, и не способно ник какой жизни.

Поэтому их основная историческая роль состоит несколько в ином. А именно – в том, чтобы приступить к выстраиванию «нового мира» на развалинах умирающего «старого порядка». Впрочем, подробно рассматривать действия революционеров и динамику прохождения революций надо отдельно. Поскольку с «точками бифуркации» они – как уже можно догадаться – имеют весьма сложные «отношения». Но об этом будет сказано чуть ниже. Пока же стоит еще раз отметить, что факт, состоящий в том, что начало процесса, приводящего государства к распаду лежит достаточно далеко от того момента, когда этот распад становится явным, еще раз показывает, насколько тяжело определить «точку бифуркации». А значит: практически невозможно сказать, когда следует «наносить удар», при котором бесполезные до того и после того действия окажутся значимыми.

Поэтому единственно действенный способ обеспечения социального прогресса состоит в том, что данные действия следует совершать всегда. Да, именно так – надо вести себя так, как будто бы точка бифуркации проходится в текущий момент, однако понимая, что вероятность этого крайне мала. Поскольку альтернатива тут – уже описанное торжество «серой зоны» и других деструктивных сил. (Т.к. последние «всегда готовы». Т.е., творят свое черное дело всегда и везде – согласно закону увеличения энтропии.) Но именно подобная тактика – т.е., готовность к постоянной революционной борьбе при том, что реально государственная машина казалась «несокрушимым монолитом» - в свое время и позволила революционным силам Российской Империи совершить то явление, которое вошло в историю под названием Революции 1917 года. А точнее: Великой Октябрьской Революции, события мирового масштаба, ИМХО, вообще, самого значимого во всей человеческой истории – которым в конечном итоге оказался банальнейший на первый взгляд Октябрьский переворот. (Да, именно так называли эти события современники, не понимая, с чем имеют дело.)

Впрочем, они (современники) и не могли понять – поскольку в действительно значимым тут был вовсе не момент формального перехода власти от Временного Правительства к Совету Рабочих и Солдатских депутатов, который был всего лишь одним шагом в пестрой череде событий того «пестрого» времени. А то, что именно пришедшие в Октябре силы оказались способными «остановить развал страны», а точнее – создать на развалинах гибнущей Империи совершенно новую, Советскую Россию. (Которая впоследствии выросла в Советский Союз.) Собственно, именно это самое «воссоздание» и может рассматриваться, как самое «удивительное» из всего, что когда-то происходило в нашей стране. Дело в том, что даже теоретически у большевиков не было ресурсов, способных вывести созданный ими «локус» в стадию устойчивого развития. (Впрочем, их не было ни у кого.)

* * *

И вот тут-то мы подходим к самому интересному. Поскольку они сделали это именно потому, что сумели успешно миновать все точки бифуркации, которые возникали по мере формирования данного локуса в полноценную социальную систему. Т.е., большевики именно что сумели именно «бить тогда, когда это требовалось нужным», сохраняя силы в промежутках – хотя, как уже говорилось, это невозможно с т.з. истории. Так, например, нарождающуюся страну они успешно провели через путь «военного коммунизма» - распределительной системы, неизбежной в условиях перехода через хаотическое состояние. (На самом деле, конечно, это никакой не коммунизм, и даже к военным он имеет весьма отдаленное отношение.) Однако, завершив данный «переход», от военного коммунизма сразу же отказались в пользу НЭПа – совершенно противоположной политики, состоящей в восстановлении практически на всей территории страны капиталистической экономики, пускай и в ограниченном виде. Правда – с одним существенным моментом, состоящем в том, что параллельно с ней началось создание совершенно иной, новой, высокотехнологичной производственной системы.

Той самой, начало которой было положено знаменитым планом ГОЭЛРО, и которая впоследствии стала основой будущего индустриального подъема. Более того: по существу, именно принятие данного плана и стало тем самым «бифуркационным воздействием», определившем движение страны на следующие более, чем полвека. (А точнее – вообще навсегда.) Поскольку именно заложенные в нем идеи позволили России/СССР не только стать сверхдержавой, но и заложили основание для формирования будущих локусов уже следующего этапа общественного развития. (Того самого «мира Понедельника», которым может охарактеризоваться период 1950-1960 годов.)

Однако тут мы уже слишком забегаем вперед. Поэтому вернемся к периоду 1917-1920 годов, и отметим, что указанное понимание «бифуркационного характера Революции» - т.е., восприятия всех событий 1917-1924 годов, как времени становления нового государства, во время которого каждая малость может стать началом или будущих побед или будущих поражений – действительно выглядит поразительным. Поскольку оно, во-первых, означает, что человек может «управлять историей» - что, как уже говорилось, есть само по себе аномалия. Во-вторых, оно показывает, что нужно делать для того, чтобы «управлять историей». А именно: никогда «не ослаблять давления» - даже если кажется, что все, «вышли на плоскость стабильности». Кстати, это в настоящее время данный период выглядит весь состоящий из «героических свершений и каждодневых подвигов» - а тогда, с точки зрения современников, он был обычным временем обычных серых будней. В которых возможностей для перехода к «спокойной жизни» было немало. И все они вели, разумеется, к скорой гибели страны. Но большевики продолжали «загонять клячу истории», вновь и вновь ставя перед собой несбыточные цели – и, как это не удивительно, побеждали.

* * *

Кстати, существует очень известный пример «обратного восприятия». Причем, пример, отсылающий к тому же времени и месты. Это, разумеется, то, что происходило на территориях, занятых Белыми. (Особенно характерен Крым – но не только.) Поскольку Белые именно старались восстановить «нормальную жизнь» - т.е., жизнь без напряжения и рвения – для себя. (Т.е., для «высших сословий».) И это им даже удавалось – но на короткое время, поскольку очень быстро «белые анклавы» оказывались охваченными всеми возможными «болезнями разложения». (Начиная от банального пьянства и заканчивая коррупцией.) И неизбежно захватывались Красными – теми самым, голодными и босоногими, не имеющими ни поддержки «союзников», ни навыков военного командования. Однако способными не только штурмовать «непроходимый» Перекоп, но и обеспечить свои армии тем необходимым минимумом, который требуется для их существования.

Эта «дихотомия» в виде Белых/Красных – в которой обе стороны представляли собой людей, искренне желающих победы и убежденных в своих целях (и готовых убеждать в этом других, причем, не гнушаясь никакими средствами), но при этом различающихся в описанном выше смысле, прекрасно показывает, насколько важным является умение «работать с бифуркациями». (И, кстати, тут можно привести забавный факт: а именно, для советских людей 1970-1980 годов –т.е., времени после описанного «неразрешения бифуркации» - наиболее близкими оказались именно Белые, с их «духовностью» и расслабленностью. А Красные все более выглядели «тупыми фанатиками» - хотя в реальности фанатизм и бессмысленная храбрость была больше характерна как раз их противникам, Которые были готовы «умирать за Россию» - но при этом боялись реальной истории, как огня!) Поэтому можно сказать, что период Революции (1917-1924 гг.) для нас может выступать очень хорошим примером, «как нужно» действовать в условиях прохождения пресловутой «точки». (И одновременно – как не нужно, если брать пример Белых.)

Впрочем, понятно, что только данными случаями подобные примеры не исчерпываются. Но разумеется, об этом надо говорить уже отдельно…

Tags: 1917, Гражданская война, Российская Империя, Россия, революция, социодинамика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 58 comments