anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

Три слоя реальности. Завершение

Итак, как было сказано в предыдущем посте , современный человек воспринимает этот мир – по крайней мере, его социально-экономические особенности – через несколько «слоев восприятия». (На самом деле и к не социально-экономическим особенностям это тоже относится.) Где «наверху» находится т.н. «официальная идеология», которая охотно демонстрируется и артикулируется – однако в действительности мало что определяет. В том смысле, что при интенсивной обработке через СМИ человек легко привыкает высказывать (или даже выкрикивать) «нужные» лозунги (о поведении в соцсетях и говорить нечего), однако следовать им он вряд ли будет.

Под этим самым «официозным слоем» находится слой следующий – «мифологический». «Мифологический» в том смысле, что основывается на господствующих социальных мифах – т.е., неких устойчивых системах миропонимания, которые охватывают практически все сферы деятельности человека. (Но к реальности имеют не самое прямое отношение.) В настоящее время господствующим выступает т.н. «глобалистический миф», на территории бывшего СССР проявляющийся через «идеологию антисоветизма». (На самом деле, конечно, это не идеология в привычном смысле слова – т.е., то, что описано выше – но данное явление так принято называть.)

Этот самая «мифологическая система» оказывается уже более значительной в плане определения поведения человека, нежели «официальная идеология». В том смысле, что ее не только озвучивают – но и следуют ей в своей жизни. Скажем, в плане «повышения мобильности», которая, как говорилось в прошлом посте, выступает одной из базовых установок «глобализма». В том смысле, что согласно последнему, изменение места проживания способно существенно улучшить жизнь. Ну да: родился ты с Саратове или, не дай Бог, в Сызрани (все названия условны) – будешь всю жизнь страдать. Поэтому не будь лохом – переезжай в Москву, а еще лучше – в Женеву. (Разумеется, вопрос о том, почему в Женеве (Берлине, Лондоне, Макао и т.д.) должны ждать бывшего сызранца с распростертыми объятиями, тут не рассматривается. А равно – и почему там не оказались все остальные жители указанного городка, а так же жители всех остальных бедных городов и стран.)

* * *

Поэтому эмигрировать желают многие. Причем, именно желают – а не только декларируют это в официальных заявлениях. Однако это самое желание в действительности до исполнения доходит редко. Поскольку и «мифологический слой» - это еще не «конец». В том смысле, что, как так же говорилось в прошлом посте, не он окончательно определяет поведение человека. Именно поэтому оказываются возможным различные «социальные парадоксы» - включая самый главный: само существования человечества и его развитие. Да, именно так, поскольку реальное поведение людей, как правило, оказывается «слишком конструктивным» для имеющихся «мифологий». Самый яркий пример тут, разумеется – это отсылка к поведению большинства населения в 1990-2000 годы. Напомню, что тогда главным идеологическим направлением считался «либерализм социал-дарвинистского типа», а господствующим «социальным мифом» - уже помянутый антисоветизм. (Не только для РФ, разумеется.)

То есть, единственно возможной картиной социальной реальности был мир, в котором надо «хватать» ближайший кусок – и нести к себе в «нору», попутно отбиваясь от конкурентов. Именно это декларировалось практически во всех источниках информации (завуалировано, конечно – но декларировалось), именно это полагалось верным в качестве господствующих представлений. «Грабь, ворую, убивай!» - это не смешной «мемасик» из начала 2010, а чуть ли не буквальное отображение того, что было общепринято тогда. Единственное, что сюда надо еще прибавить – «вали из ограбленной страны» после совершенных действий. Можно было подумать, что в подобном государстве установился чистый ад, где население живет по «законам джунглей» - но в действительности все было иначе.

В том смысле, что «новую жизнь» во всей ее полноте приняло ничтожное количество людей. Ну да – все «верхние места» оказались заняты откровенной социал-дарвинистской мразью, вроде Ельцина или Чубайса. То же самое можно сказать и о «властителях дум» - практически все популярные писатели, журналисты, артисты, певцы и прочие представители «творческой интеллигенции» буквально наслаждались происходящим. (Гонорары и прочие выплаты выросли на порядки, а «богемный образ жизни» стал не осуждаемым, а, напротив, желаемым.) Были и «обычные» бандиты вместе с вороватыми чиновниками. («Были» тут не потому, что все это исчезло –а потому, что речь идет именно об указанном времени.) Но все это охватывало дай Бог, чтобы 1% от населения страны.

99% всех остальных продолжали же вести тот же образ жизни, что и раньше. Они ходили на работу, растили детей, занимались наукой и даже защищали Родину. (Которую с т.з. и «официальной идеологии», и господствующего мифа надо было скорее проклинать и способствовать ее скорейшему исчезновению из истории.) Причем, если в советское время за все это еще можно было получить что-то полезное – и в материальном, и в моральном плане – то в 1990 годы даже об этом можно было забыть. Поскольку даже те жалкие зарплаты, что были тогда, и то не выплачивались годами. А с «моральной точки зрения» подобный «совок» выглядел просто убого – о чем открыто стебались различные «юмористы». Подобное положение выглядело немыслимо с т.з. «антисоветизма» - который, напомню, декларировался официально и «артикулировался» большинством. (Что было показано и в 1993, и в 1996 году, когда «основная масса», в целом, оказала «поддержку реформ». Поскольку практически не поддержала «антирыночников», несмотря на свое ужасное положение.)

Поэтому-то считалось, что все это – более, чем временно. А значит, вот-вот, и «проклятые совки» исчезнут, а вместе с ними исчезнет и сама Россия, как историческое явление. Но этого не случилось – ни через пять, ни через 10, ни через 20 лет после «наступления демократии». В том смысле, что «совковое мышление» оказалось крайне живучим. В прочем, по другому быть просто и не могло – поскольку именно оно полностью соответствовало той производственной системе, в которой находились тогда люди. В том смысле, что, участвуя в продуктивной, производящей деятельности, большая часть людей совершенно естественно приобретала продуктивный, конструктивный тип мировосприятия. Мировосприятия, в котором разрушение, утилизация оказывается «запрещенным» видом деятельности – хотя в данном типе общества именно это может выступать, как наиболее выгодная жизненная стратегия.

* * *

В общем, можно сказать, что речь тут идет о том, что некогда было принято именовать … классовым сознанием. Да, именно так – это самое искусственное, неоднократно обруганное марксистское понятие на самом деле существует. Другое дело, что оно существует в «непроявленной» форме, в форме того самого самоощущения «класса в себе», когда человек даже представить не может, что он является «пролетарием». (Т.е., производителем по своей сути – в число которых входят не только промышленные рабочие.) И поэтому он вынужден декларировать для всех ценности хищников и утилизаторов, в реальности являющиеся для него чуждыми. Тем не менее, в большинстве ситуаций данный субъект проявляет себя именно, как «производитель», выбирая конструктивные типы стратегий – пускай даже они и не ведут его к выгоде. (А, скорее, наоборот.) Именно поэтому современные люди – по крайней мере, в постсоветском мире – по прежнему ходят на заводы и фабрики, больницы и школы вместо того, чтобы включаться в «великую гонку за удачей», которую диктует господствующий миф.

Более того, эти самые глубинные представления передаются даже детям – которые еще в трудовую деятельность не включены. Разумеется, у них это проявляется в значительно меньшей степени, однако пока еще антитеза «удача/труд» в целом разрешается в пользу труда. То есть, основная часть населения до сих пор еще считает, что главное в жизни – это работать на нужном для общества месте. Хотя, разумеется, «явно» убеждена в обратном – в том, что надо «хватать удачу за хвост», стараясь забраться как можно выше по иерархической лестнице. Причем, это проявляется не только в «карьерном плане» - скажем, в «личных отношениях» работает то же самое. В том смысле, что практически вся молодежь «явно» ориентирована на установление «выгодных отношений со статусно высокими индивидами» (причем, без различия пола и возраста), но в конечном итоге заводит (в большинстве случаев) «обычную советскую семью». Со всей этой самой «совковой скукой» и без «сексуального блеска».

То есть, парадоксальное «воспроизводство конструктива» оказывается связанным с тем, что самый «нижний» - и самый важный – слой миропонимания оказывается связанным с местом в производственной системе. Которая конструктивна по умолчанию – поскольку это производство, т.е., создание чего то нового. Другое дело, что, будучи практически лишенным артикуляции, данный слой оказывается полностью неявным. (Даже современные рабочие не признают то, что они ведут себя, как «пролетарии» - за подобное слово могут и побить.) Поэтому он оказывается локализованном на «индивидуальном уровне» - в том смысле, что человек лично ведет себя, как «пролетарий», однако с другими людьми он общается, как «глобалист/антисоветчик/утилизатор». (Именно общается – вербально. Поскольку в плане установления отношений он остается «пролетарием».) Хотя последние так же, в большинстве случаев, выступают пролетариями и по месту в жизни, и по образу «глубинного мышления». (Еще раз, это относится не только к промышленным рабочим, но и к огромному числу иных профессий – начиная с продавцов и заканчивая учителями.)

* * *

Получается, что указанный выше «социальный миф» оказывается неким «экраном», препятствующим конструктивному «нижнему слою» превратиться в действенный политический инструмент. Или, иначе говоря, дать возможность производящему классу стать из «класса в себе» «классом для себя». Однако тут мы уже выходим за рамки поставленной темы – поэтому данный вопрос надо разбирать уже отдельно. Тут же, завершая вышесказанное, можно только еще раз сказать, что подобная «низовая конструктивность» общества не является исключительной принадлежностью постсоветского пространства. Скорее наоборот – она, по существу, присуща все классовым обществам, как таковым. (Другое дело, что в доиндустриальном мире эта самая «конструктивность» несколько иная, «крестьянская», а не «пролетарская» - но в указанном смысле сути это не меняет.) Что позволяет этим самым обществам, как правило, переживать все неизбежные катастрофы своих «политических надстроек» - вместе с их идеологическими и мифологическими слоями.

Последнее, собственно, и означает главный механизм выживания человечества – упорно тащимого своими «лучшими людьми» в пропасть, но так же упорно этой беды избегающего. Что, собственно, не можно не радовать – поскольку вряд ли «в этот раз» будет все по другому.

Tags: Российская Федерация, исторический оптимизм, классовое общество, постсоветизм, психология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 60 comments