anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

В продолжение трех слоев реальности

В прошлом посте было указано, что самый нижний – и самый важный в плане восприятия человеком – слой общественного сознания оказывается связанным с системой производства. А именно – с необходимостью участия в совместной созидательной деятельности, что индуцирует возникновение основ коллективного взаимодействия и одновременно блокирует утилизаторские «стратегии поведения». Иначе говоря, человек даже в наше время «в глубине души» воспринимает возможность получения собственных благ за счет разрушения общих систем, как «запрещенное состояние». Несмотря на всю господствующую мифологию антисоветизма, призывающую как раз к обратному.

Причем, это касается даже тех, кто от указанный действий приобретает только преимущества. Другое дело, часто эти преимущества оказываются настолько велики, что перевешивают указанное противоречие, однако даже в этом случае подобный конфликт между «системами восприятия» не проходит бесследно. Приводя к тому, что в обыденной жизни называется «угрызения совести». Которые приходится «глушить» алкоголем или иными наркотическими средствами, или же подавлять усилием воли – но которые все равно будут оказывать воздействие на мышление. То есть – в значительном числе случаев даже совершенно «успешный» человек, получивший свое место в иерархии за счет ухудшения жизни всех остальных (а по другому в современном мире быть не может) понимает, что находится там незаслуженно, и что имеющаяся ситуация – неверная.

На самом деле это очень и очень важное явление – несмотря на то, что оно может показаться вторичным с точки зрения формальной логики. Ну, в самом деле, какая разница, что там «в глубине» несуществующей души понимает человек, если при этом он действует как отъявленная сволочь. (Разрушитель.) Однако это верно только на «микроуровне», на уровне данной конкретной ситуации. На уровне же «макро», на уровне историческом эти самые «угрызения» оказываются гораздо более серьезными, нежели принято предполагать. Более того, они оказываются элементами совершенно тектонического процесса, происходящего в последние сто (если не двести) лет, и именуемые Великой Пролетарской Революцией или переходом от классового общества к бесклассовому.

* * *

Дело в том, что еще сто лет назад этот самый «нижний слой реальности» был совершенно иным. Разумеется, как говорилось в прошлом посте, определенная «трудовая этика» у крестьян и ремесленников существовала. Однако она совершенно очевидно была локальной, не охватывающей все общество, позволяя существовать челым «праздным классам». То есть – наличие того же «барина» - а точнее, целого «класса» (не в марксистском смысле) бар – выглядело естественным, и более того, логичным согласно господствующей тысячи лет картине мира. Нет, конечно, и «баре» имели тут определенную роль – в том смысле, что, например, они обязаны были служить защитой от врагов. Однако уже к XVIII столетию (а на самом деле много раньше) армии из «сборища рыцарей» превратились в особые социальные механизмы, слабо связанные с аристократией. (Офицеры были, конечно, аристократами – но они составляли небольшую часть указанного класса.) Поэтому указанная роль сильно редуцировалась – однако на восприятии аристократии это сказалось слабо.

То же самое можно было сказать и про идею «заботы и управления». В том смысле, что, конечно, некоторые из землевладельцев действительно серьезно занимались развитием своих имений – внедряли передовые технологии, обустраивали инфраструктуру и т.д. Но основная их часть ограничивалась банальным сбором ренты у арендаторов. (Или использованием трудовых ресурсов при крепостничестве.) Причем, это касается не только России – примерна та же ситуация была во всех странах. (Скажем, леднлорды в Великобритании вели себя с т.з. крестьян-арендаторов еще более разрушительно.) При этом особого возмущения это не вызывало – нет, конечно, особо серьезные поборы со стороны владельцев земли вряд ли могли радовать крестьян, однако они видели в этом лишь локальные проблемы. Ну да: «барин плохой». Вот был бы барин хороший, он бы и мужикам делал хорошо. Кстати, забавно – про то, что возможен мир, где бар вообще нет, в принципе, еще можно было говорить. (Что отсылало к пресловутому мифу о «Золотом веке», сиречь, об общинно образе жизни.) Но на восприятие существующего «барства», как чего-то естественного и неизбежного, данные образы не влияли.

Это относится и самим аристократам. Среди которых, в общем-то, наличествовало немало умных и добрых людей, однако м они не видели проблем в самом своем привилегированном (а часто – чисто паразитическом) положении. Впрочем, что там аристократы: любой человек, «добившийся успеха» - т.е., обретший высокое положение в иерархической пирамиде – воспринимал вышесказанное совершенно очевидным образом. В том смысле, что для него собственный (относительно) высокий уровень потребления начинал выглядеть совершенно естественно, безо всякой связи с положением основной массы населения. На самом деле это, кстати, не значило безудержного мотовства – наоборот, до определенного момента среди буржуазии нормой было поддержание внешней скромности с направлением всех лишних средств на инвестиции. Однако, во-первых, даже указанный «скромно-буржуазный» уровень был на порядки больше, нежели уровень жизни большинства населения. А, во-вторых, даже при этом сравнения своей жизни с тем, «как живет народ», не возникало.

Поскольку есть богатые, и есть бедные. И это норма. Установленная высшими силами или исходящая из «естественной природы вещей», не важно. Важно то, что данное различие совершенно очевидно и вписано в имеющуюся систему. Один производит, другой потребляет. Один задумывает – другой реализует эти задумки. Один ходит в костюме – пуская порой и потертом – а другой довольствуется обносками. Один спит в кровати - а другой на нарах. (Нет, не в тюрьме – хотя последняя была «легкодоступной» для бедняка, а в «рабочей казарме», снятом «углу» или, даже, «собственной» (на самом деле снятой) комнате.) Один должен кланяться перед другим и называть его «барин» (или «сэр»), а другой за это может дать ему мелкую монетку «от щедрот». Ну, и т.п., и т.д. Разумеется, это не значит, что «низы» не могут возмущаться –нет, они так же имеют какие-то права. Но стать вровень с «верхами» они не могут никогда. Еще раз: НИКОГДА!

* * *

И вот эту систему, собственно, и сломала Великая Революция 1917 года. Да, жестко, а порой и жестоко, но она создала единое этическое трудовое пространство. Причем, судя по всему, не только в нашей стране. (Правда, «мировое» ее значение проявилось в полной мере лишь после Второй Мировой войны, но сути это не меняет.) Поскольку именно с указанного можно стало говорить о необходимости участия всех в созидательной экономической деятельности, в результате чего о самом понятии «праздных классов» удалось забыть. Да, разумеется, это не значило, что все стали равными. (Особенно после контрреволюции 1991 года.) Однако даже теперь, говоря о «высокоиерархических личностях», приходится постоянно подчеркивать то, что они так же нужны социуму. А точнее – как они «очень нужны», поскольку «производят» жизненно-важные важные вещи. (Скажем, «защитники капитализма» постоянно напирают на то, что капиталисты являются организаторами и управляющими производством. А «защитники аристократии» -на уже помянутую роль «кшатрийскую» роль господ.)

В то время, как в прошлую эпоху приходилось заниматься, скорее, обратным. В том смысле, что надо было доказывать, что это «подлые людишки», «чернь» являются людьми в полной мере. (Порой им отказывалось даже в «человеческой природе». Полностью - как для рабов-негров. Или частично – как для славян, китайцев или ирландцев.) И что к ним надо относится иначе, нежели к неразумным детям или, даже, прирученным животным! Подобное положение, кстати, мало кем сейчас понимается – в том смысле, что даже читая те или иные источники из прошлого, современный человек банальным образом отбрасывает все отсылки к этому самому фундаментальному неравенству. (И просто отождествляет себя в «высшими», считая, что именно они-то и жили настоящей жизнью. А все остальные были просто несуществующей массой.) Кстати, именно поэтому большая часть населения сейчас просто не затрагивает подобные источники – скажем, классическую литературу или исторические материалы – предпочитая «псевдостаринные» (фэнтазийные) произведения, где указанное различие отсутствует.

Впрочем, о данной проблеме – т.е., фундаментальном барьере, разделившим общественное сознание до «1917/1945 года» и после – надо говорить отдельно. Тут же можно только еще раз указать на то, что данное изменение, до сих пор еще не изжитое, оказывается крайне важным не только для понимания прошлого, но и для моделирования будущего. Особенно в рамках социальной динамики, из которой вытекают крайне интересные и важные вещи. Скажем, о том, что будущие социальные изменения окажутся на порядки более простыми и «мягкими», нежели то, что было при прохождении данного «барьера». И наоборот – установление «неокастовой» системы, основанной на полном разделении слоев населения окажется крайне сложной. Несмотря на все имеющиеся технологии манипуляции. Впрочем, последние, как уже говорилось, даже на «мифологический слой» имеют ограниченное воздействие, что же тут говорить о чем-то более значительным.

Так что в будущем нас ждет что угодно – но только не «железная пята». (Как бы многим этого не хотелось.) Скорее наоборот…

Tags: классовое общество, постсоветизм, прикладная мифология, революция, смена эпох
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 78 comments