anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

Образование и производство

В прошлом посте , посвященном вопросу о причинах современного «демографического кризиса», было показано, что основной проблемой нашего времени является кризис, в котором находится система общественного производства. В том смысле, что после гибели СССР и исчезновения «советской тени», эта самая система оказалась неспособной к развитию через создание новых технологических областей. (А еще раньше – где-то в 1910 годах прошлого столетия – была исчерпана возможность роста через охват новых территорий.)

Поэтому последние три – а точнее, четыре, поскольку угасание указанной «тени» началось еще при существовании Советского Союза – десятилетия человечество существует в условиях перманентного кризиса. Кризиса не столько экономического – хотя и с экономикой все в указанное время дело обстоит не сказать, чтобы особенно хорошо – сколько системного. В смысле – поражающего важнейшие общественные системы, начиная с образования и заканчивая половыми отношениями. (Да, пресловутые двадцать или еще сколько-то «гендеров» на самом деле имеют отношение к указанной, совершенно «неромантической» производственной сфере») Причем, поскольку указанная проблема имеет неустранимый (для господствующего типа производственных отношений) характер, то такой же неустранимый характер оказывается и у «индуцированных» процессов.

* * *

Взять хотя бы не раз уже помянутый кризис системы образования. А точнее – а точнее, его непрекращающуюся с 1991 года деградация. Ту самую, которая выступает одной из главных опасностей для России – и уже стала одной из важнейших причин так же хорошо известного «заката Европы». (Сиречь – потери Западом своего лидирующего «цивилизационного положения».) Поскольку ее (этой самой деградации) связь с той ситуацией, в котором находится система общественного производства, совершенно очевидна. В том смысле, что данная отрасль изначально выступала именно в качестве одного из важнейших производственных элементов, призванных «производить» квалифицированных работников.

Впрочем, надо сказать точнее – указанное состояние относится не просто к образованию, и даже не к образованию массовому, а к образованию индустриальному массовому, связанному с получением знаний значительным числом населения. Поскольку до него существовала похожая внешне отрасль (которая и называлась так же), однако ориентировалась она на несколько на иное. А именно – на привитие некоторых социальных навыков (не навыков, а именно знаний), потребных для представителей подчиненных классов. Иначе говоря, народ учили «любви к родине» и «уважению к царям/королям», ну, и счету с письмом в незначительном количестве. (Еще, с появлением массовых армий, актуальной стала физкультура – для повышения физического уровня призывников.) Реальные же знания, потребные для имеющейся работы, приобретались иным способом.

А именно – работой «на практике». Причем, данная особенность касалась не только «простых работ», но и довольно сложных их видов. Например, той же инженерной или управленческой деятельностью в значительной мере овладевали на практике. (Скажем, ведущие конструкторы-бизнесмены конца 19 – начала 20 веков, такие, как Генри Форд или Томас Алва Эдиссон не имели высшего образования вообще, другие - как Александр Белл или Никола Тесла – обучались в университетах короткое время.) Однако уже с 1920-1930 годов указанное положение начало меняться. (Возникла система т.н. «кирпичных университетов».) Ну, а с завершением Второй Мировой войны понимание важности образования в смысле его прямого влияния на производственную систему стало повсеместным. Именно поэтому послевоенное время оказалось периодом «деэлитизации» образовательной системы, превращения того же университета из элемента «консолидации элит» в механизм, доступный всем талантливым учащимся.

Более того – изменилась и массовая школа, как таковая. Поскольку из инструмента «дрессировки» детей (с использованием практически «цирковых» методов, вроде обязательной порки), она стала превращаться в место, позволяющее человеку обрести способности к пониманию мира. Да, способности явно недостаточные, и, конечно же, даваемые через крайне несовершенные механизмы – однако, в любом случае, «приоткрывающие завесу» перед таинственным природным устройством. Условно говоря, школа начала превращать окружающую реальность из «волшебного храма» в мастерскую, доступную человеческому труду. Поскольку именно данный тип человеческого миропонимания оказывался наиболее адекватным господствующей производственной деятельности.

* * *

Отсюда неудивительно, что прекращение данного процесса – т.е., исчезновение потребности в «мировых преобразователях», возникшее после исчезновение «советской тени» - оказалось для данной образовательной системы фатальным. В том смысле, что теперь - после того, как стало понятно, что «главное не произвести, а продать» - умения «понимать мир» оказались ненужными. Ну, в самом деле, зачем сейчас нужны новые инженеры, ученые и квалифицированные рабочие, если все имеющиеся рынки давно уже перегреты? А для открытия «новых путей» - т.е., создания новых технологических ниш – требуются огромные и рискованные инвестиции? Это раньше, во время «противостояние сверхдержав», государство гарантировало, что та же микроэлектроника или вычислительная техника будет обязательно приобретена – даже при условии, что польза от нее неочевидна. Сейчас же такой возможности нет – а значит, вкладывать миллиарды в рискованную область никто не будет.

Тем более, что в отсутствии возможности «реальной проверки» эффективности этих самых новаций в виде грядущей Мировой войны (и не важно, что в реальности она была невозможна, важно, что в ее верили представители мировой элиты) с огромной степенью вероятности вместо реальных конструкций можно предоставлять «творения» рекламы и пиара. (Что наблюдается даже в сфере вооружений, превратившихся в настоящее время в набор крайне дорогих игрушек с сомнительной пользой – вроде «эсминца Замволт».) Тем более, что лицам, осуществляющим инвестиции, по большому счету, так же наплевать на то, что получится «в конце», поскольку основным способом получения прибыли давно уже стали различные способы «доения» государственного бюджета. В указанном состоянии особо стараться овладевать способами изменения реальности – т.е., изучать науки и технологии – оказывается неэффективным. Гораздо более выгодным оказывается получения умений «встраиваться в систему», сиречь – пресловутая «активность, манипулятивность и коммуникативность».

Собственно, именно отсюда и растут корни всех «образовательных изменений» последних десятилетий. В том смысле, что от указанного выше состояния, когда в школах и университетах готовились «изменятели мира», мы снова возвращаемся во времена, когда от будущих членов общества требовалось умение занимать ту или иную социальную нишу. Да, вместо религии и пресловутого «патриотизма» сейчас ведущую роль в овладении данной способностью играют разнообразные типы «толерантности». (Хотя «патриотизм» не сказать, чтобы полностью сдал свои позиции – по крайней мере, на Западе все выпускники до сих пор уверены в «недоразвитости» всех незападных стран.) Однако сути это не меняет.

Более того – все идущие «реформы» образовательной системы в конечной ситуации сводятся именно к указанному увеличению значения «коммуникативности и активности» при постепенном выдавливании «традиционных предметов». Ну да: кому нужны все эти математики, физики и биологии, если потребность общества в математиках, физиках и биологах околонулевая? На этом фоне идея «изучать феминизм» выглядит более привлекательной, поскольку под последним сейчас подразумевается не более, чем способ получения некоей «отдельной группой» дополнительных благ за счет всех остальных. (В отличие от феминизма в историческом смысле слова.) Впрочем, и «консервативные правые» не отстают от «леволибералов» - вон, тот же Фритцморген открыто требует выбросить все ненужные естественнонаучные предметы, заменив их «жизненно-важным» деловым этикетом и финансовой грамотностью. Причем, понятно, что тут Фритц идет лишь за «старшими товарищами», которые о данной задаче начали говорить еще тогда, когда сам Макаренко посещал среднюю школу. (Скажем, в начале 1990 годов указанная мысль была крайне популярной. И школу тогда спасло лишь то, что у "новой элиты" оказались более приоритетные задачи - вроде приватизации.)

* * *

Ну, а итог всего этого совершенно очевиден. В том смысле, что чем дальше мы отходим от «золотых десятилетий», тем яснее становится тот факт, что современные люди уже не способны даже к поддержанию того уровня «техносферы», что был когда-то создан. Более того – наиболее «передовые» в плане образовательного реформирования страны, коими являются европейские государства – в действительности оказываются и наиболее «погрузившимися» в состояние кризиса. Поэтому они, как уже говорилось, оказываются способными потерять «цивилизационное лидерство» в условиях всеобщего кризиса – т.е., деградировать быстрее всех остальных . (Иначе говоря, Юго-Восточная Азия, еще «держащаяся» за традиционную образовательную систему со всеми ее недостатками, неожиданно оказывается в гораздо лучшем положении.) Что особенно ярко проявляется сейчас, после завершения исчерпания «кадрового избытка» бывшего «советского блока».

Поэтому судьба современного мира выглядит вполне предрешенной. В том смысле, что – утратив одну из важнейших «способностей», необходимых для сохранения сложных систем жизнеобеспечения – человечество оказывается напрямую перед опасностью падения всех важнейших параметров жизни. И при этом – совершенно неспособным к устранению данной проблемы даже при полном ее понимании. (Поскольку, как уже говорилось, позволить дальнейшее развитии конкурентной классовой производственной системы невозможно никакими силами.)

Однако о данных вещах надо говорить уже отдельно…

Tags: закат Европы вручную, образование, постсоветизм, смена эпох, социодинамика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 44 comments