anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

Против какого государства выступали большевики?

В прошлом посте был затронут вопрос о том, чем же является Революция для людей – кошмаром и разрушением, или же созиданием и улучшением жизни? В этом же хочется разобрать еще одну важную «революционную» (в смысле, связанную с Революцией) тему. А именно – вопрос об «антигосударственной направленности» данного процесса, о неизбежности разрушения государства для создания нового общества. На самом деле, разумеется, в значительной мере этот вопрос – риторический. В том смысле, что Революция, собственно, и происходит тогда, когда это самое государство давно уже находится в состоянии распада. И поэтому «вешать» на тех же большевиков «крушение Империи», как минимум, странно: она и так начала разрушаться (без посторонней помощи) задолго до Февраля. (Об Октябре тут даже говорить смешно.) Достаточно посмотреть на особенности логистики тех же 1916-17 годов, чтобы понять это.

Однако это не отменяет очевидной «антигосударственности» революционеров, их стремления побыстрее «доломать» падающее общество. Собственно, именно этот момент для многих наших современников становится критическим в отношении к указанному событию. Поскольку им кажется, что выступая против государственных структур, «борцы с режимом» неизбежно ухудшают положение людей – даже если этот режим и является реакционным и слабым. Потому, что государство – это обеспечения безопасности и жизнедеятельности людей, создание возможности им «нормальной жизни» и т.п. И в этом случае даже «плохое государство» лучше, нежели полное его отсутствие.
Так вот: все это на самом деле только кажется. По той простой причине, что декларирование роли государства, как способа «обеспечения безопасности и жизнедеятельности людей» к тому, что было до 1917 года, не имеет практически никакого отношения. Точнее, имеет – но список «людей», жизнедеятельность которых тогда обеспечивалась, будет крайне ограниченный. Охватывающий не более 1% населения. Для всех же остальных тогдашнее государство – это явление, имеющее совершенно иное значение, нежели сейчас.

* * *

Впрочем, об этом будет сказано чуть позднее – пока же, прежде всего, стоит указать, что подобная путаница возникает из-за того фундаментального отличия, которым современное государство отличается от государства «исторического». (Т.е., того, что господствовало в течение тысяч лет классового общества.) Дело в том, что сейчас данная «сущность» в значительной мере воспринимается через наличие т.н. систем социального обеспечения – начиная с пенсионной системы и заканчивая образовательной. То есть, государство для современного человека – несмотря на все последние «пертурбации» - до сих воспринимается, как механизм, позволяющий ему жить лучше. Оно строит детские сады и школы, больницы и поликлиники – и, как показывают последние события, вообще лечит от действительно значимых болезней. (В отличие от частной «медицины высоких достижений».) Государство обеспечивает человеку пособия по безработице и пенсии – ну да, через пресловутые «пенсионные фонды», но данная тонкость мало кого волнует. Наконец, государство обеспечивает работу «больших экономических систем» - начиная с коммунальных и заканчивая транспортными.

Поэтому разрушение государства в подобной ситуации действительно выглядит, как катастрофа, а пресловутая «антигосударственная деятельность» - как преступление. Но было ли так всегда? Подобный вопрос, разумеется, обывателем не задается: для него есть только одна модель реальности – та, что перед глазами. Однако тот человек, который решиться – хотя бы данном вопросе – выйти за пределы пресловутого «здравого смысла», очень быстро обнаружит, что все вышесказанное есть явление совершенно недавнее. Поскольку в течение веков для государственной власти ни школы, ни поликлиники, ни, даже, дороги не были самым главным.

А основной задачей государственной власти в течение десятков веков было иное – обеспечение интересов наиболее высокопоставленных представителей правящего класса. Например, в плане защиты их (интересов) путем ведения войны. Поскольку именно война в течение основного времени существования государств и была их основным делом. Отсюда проистекает и известное «сращивание» военного и государственного аппарата – которое до 1917 года выглядело бесспорным. (Все короли и императоры, а так же почти все государственные деятели были, прежде всего, военачальниками.) Именно поэтому как раз военная сфера –и связанные с ней области экономики – вроде оборонной промышленности – оказывались наиболее передовыми проявлениями человеческой деятельности. (В связи с огромными государственными деньгами, закачиваемыми сюда.)

Впрочем, помимо «чисто военной» - т.е., направленной на противостояние с иными государствами – деятельности существовала еще и деятельность «полицейская». Т.е., направленная на борьбу с врагами «внутренними». Причем, тут сразу же стоит сделать очень важное разъяснение. Состоящее в том, что – в отличие от современного понимания «полицейской деятельности», состоящей, прежде всего, в противодействии различным преступниками (ворам, грабителям, насильникам, убийцам), кои угрожают жизни, здоровью и имуществу граждан – в «классическом» мире основным направлением «внутренней борьбы» было вовсе не это. А противодействие выступлением «низших слоев» против «высших». Именно эта цель – т.е., борьба с народными восстаниями и бунтами – по сути, и была в течение столетий главной «полицейской задачей».

Что же касается «обычных» воров и разбойников, то они всегда находились на «периферии» полицейской деятельности, в результате чего большей части населения приходилось бороться с ними самим. Ну да: ярмарочных воров просто били, конокрадов «прикапывали в ближайшем лесу», с грабителями боролись путем ношения при себе топора (для простолюдинов) или пистолета (для господ). Правда, помогало это не сильно – но что делать? Зато «крамола» выжигалась с потрясающей настойчивостью: начиная с привлечения военных подразделений для подавления крестьянских бунтов и заканчивая преследованием за «атеистические взгляды». (Это, кстати, относилось не только к «отсталой России»: скажем, в США те же «обезьяньи процессы» происходили еще в 1920!!!! годах.) Собственно, и сама «уголовная полиция», по существу, явилась всего лишь «ветвью» полиции политической («тайного сыска»), которая в большинстве развитых стран появилась лет на двести раньше. (Ну да: «воров» хватали и казнили, но специально не вычисляли.)

* * *

Собственно, именно эти две задачи – борьба с врагами господствующего класса «внутренними и внешними» - и являются основной целью существования «классического государства». Точнее сказать, двумя проявлениями его главной «сверхцели»: обеспечения интересов правящих классов. Впрочем, эта «сверхцель» могла проявляться и других вещах. Например, в развитии системы сбора податей у бедных и распределения их среди богатых – коей, по сути, веками являлась налоговая система. (Собственно, именно в этом и состоит суть налогов.) Или в создании инфраструктуры для функционирования этой описанной выше «системы насилия» – наверное, тут не надо говорить, что те же дороги веками были важными именно из-за возможности передвижения воинских подразделений. (Про «оборонную промышленность» - к которой, например, относились суконные мануфактуры – уже было сказано выше.) Ну, и разумеется, тут не стоит забывать про создание мощного государственного аппарата, который, во-первых, должен был все это координировать. А, во-вторых, создавать дополнительные возможности для получения средств «высшими слоями населения».

Иначе говоря, государство до 1917 года было необходимо, прежде всего, для самих «властителей». Для всех остальных же оно выступало, скорее, некоей абстрактной ценностью – ну, иногда дающей какие-то «крошки с барского стола», но не более того. (Скажем, в той же Российской Империи даже большинство больниц было «земскими» - т.е., содержались за счет самих граждан. То же самое можно сказать и про образование и даже дороги. Государственные же налоги в подавляющей мере на армию, полицию и госаппарат – включая самого царя.) Поэтому фактическая борьба с данным государством ни в коей мере не означала борьбы со строительством школ, детских садов, больниц и поликлиник, не говоря уж о пенсиях и пособиях по бедности – как это представляется нашему современнику. Скорее наоборот – это была борьба с механизмом, создающим условия для перекачивания всех создаваемых страной ценностей в карманы указанного 1%. (Ну ладно, для 9% «полуизбранных» такая возможность так же существовала – однако она была незначительной: какой-нибудь кулак или купчина прекрасно обходился без государственной помощи.)

Таким образом, фактически никакой деструкции для большей части населения в действиях революционеров не было. В отличие, кстати, от создаваемых ими же (революционерами) конструктивных решений – начиная с «Декрета о земле» и заканчивая введением пайков для городского населения. (Забавно – но даже в плане борьбы с преступностью большевики оказались эффективнее своих предшественников: красногвардейцы с винтовками против налетчиков и грабителей выглядели гораздо «солиднее», нежели «республиканская народная милиция».) Поэтому, собственно, и случилось указанное «Триумфальное шествие Советской власти» - т.е., массовое принятие Октябрьского периода Революции всей страной. Остановить – а точнее, замедлить – которое смогло только начало Гражданской войны представителями бывших правящих классов. (И «задуренными» ими представителями «верхнего слоя низших классов», вроде тех же казаков.)

Да и то – вплоть до вхождения в эту «игру» Антанты особых успехов у Белых не было. (Они даже умудрились разругаться с казаками!) И лишь появление указанного «внешнего фактора» превратило данную войну во всероссийское бедствие, унесшее жизни миллионов людей. (Еще раз: если бы не чехословацкий мятеж и интервенция, то ГВ стала бы исключительно локальным эпизодом на Юге России, вызвавшем бы на порядки меньшее число страданий.)

* * *

Впрочем, последнее – уже совершенно иной вопрос, разбирать который надо отдельно. Тут же, завершая вышесказанное, можно только еще раз указать на то, что привычные для нас представления – сформированные в 1960-1980 годах – применительно к иным временным периодам оказываются неверными. И поэтому неверным оказывается и определяемое этими представлениями восприятие действительности. (Согласно которому, например, Революция 1917 года оказывается разрушением и катастрофой, в то время, как в реальности она была важнейшим этапом человеческого развития. Приведшем к однозначному улучшению жизни большинства.)

Но об этом, разумеется, следует говорить уже отдельно…

Tags: 1917, 1917-1920 годы, история, общество, прикладная мифология, революция, социодинамика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 114 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →