anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

Революция, эмиграция и инженеры - или еще о проблемах правого мышления

Еще приведу «немного Фритцморгена», который вчера выпустил пост на любимую правыми тему: «как Революция привела к изгнанию лучших людей из России». В том смысле, что «…после 1917 года учёные и инженеры бежали от «рабочекрестьянской» власти тысячами и десятками тысяч. Отечественная наука была надолго обескровлена этим большим исходом.»  Разумеется, десятки тысяч российских инженеров – об ученых тут даже говорить смешно – это очень сильно на фоне того, что общее число российского инженерного корпуса до Революции не превышало 10 тысяч человек. (Если вести речь об инженерах в современном представлении – т.е., о лицах с высшим образованием.) Со средне-специальным было, конечно, больше – порядка 50 тысяч – однако сути это не меняет.

Разумеется, определенная часть их действительно эмигрировала.(Правда,большая часть эмигрантов осела в Европе, а не в США. Кои как раз в указанное время очень сильно ужесточили миграционное законодательство.) Однако считать этот процесс катастрофическим было бы странным. Хотя бы потому, что реальной катастрофы в российской промышленности после 1917 года так и не случилось. Нет, конечно, была Гражданская война, развязанная белогвардейцами при значительной поддержке со стороны Антанты. Можно даже сказать, что, наоборот: важную роль в данном случае играли иностранные державы – причем, не только Антанта, но Германия с «Центральными державами». (Кои, например, выступали единственным источником существования «независимой Украины» в 1917-1921 годах. Где до 1919 года гарантом «украинской независимости» было Рейх, после – англо-французская политика.) Без поддержки которых белые – да и вообще, любые антибольшевистские – движения были обречены на полный провал. (Напомню, что до начала открытого вмешательства Антанты в дела России в конце 1918 года Белое движение терпело провал за провалом.)

В любом случае данная война 1918-1921 года действительно была серьезным испытанием для России, принесшем ей очень серьезные проблемы. Однако уже во второй половине 1920 годов большую часть их (проблем) удалось разрешить. И реальный подъем промышленного производства в Советской России начался еще в 1922 году, хотя к показателям 1913 года удалось вернуться только к 1926-1928 году. (В промышленности.)

* * *

Что, во-первых, показывает, что указанная эмиграция была некритичной: наверное, все понимают, что без инженерно-технических специальностей поднять неработающую промышленность невозможно. Впрочем, то же самое можно сказать и про другие направления деятельности – скажем, в Красной Армии оказались от 60 до 100 тысяч (по разным источникам) царских офицеров при общей численности их на 1917 год в 250 тысяч человека. Поэтому общая убежденность в том, что послереволюционная эмиграция сильно ослабила страну, имеет малое отношение к реальности: ну да, конечно бежали и офицеры, и инженеры, и даже врачи с учеными. Но большую часть эмигрантов составляли не они, а представители дореволюционной «элиты» - т.е., лица, занимающиеся присвоением и перераспределением изымаемой у населения прибавочной собственности. Скажем, помещики, коих в 1917 году было значительно больше, нежели инженеров: порядка 130 тыс. человек. (Что с семьями составляло более трети всей «белой эмиграции». И, скажем, превосходило число «белых офицеров», которых насчитывалось не более 70-80 тыс. человек.) Или, скажем, крупные чиновники, промышленники, финансисты и т.д. То есть, те категории людей, который вряд ли могут быть названы особо нужными даже сейчас – ну, а тогда, как показала практика, служили скорее тормозом в развитии.

Ну, а во-вторых, Советское государство смогло с достаточной легкостью восполнить появившийся недостаток кадров. И в военной сфере: скажем, по результатам Гражданской войны лучшими полководцами оказались слесарь Ворошилов вместе с унтер-офицером Буденым. Которые громили белых генералов вместе со всем их высшим военным образованием. И в сфере государственного управления. И в производственной сфере, где - как уже говорилось – к 1926 году удалось довести основные показатели до уровня 1913. Кстати, тут сразу же стоит учесть тот факт, что вплоть до второй половины 1920 годов страна находилась в «дипломатической блокаде». Последнее же для дореволюционной модели промышленного производства, ориентированного на глубокую интеграцию в систему международного разделения труда, было смерти подобным. (Скажем, в той же электротехнике большая часть продукции принадлежала германской компании «Сименс».)

Поэтому жившим после Гражданской войны инженерам пришлось работать в на порядок более сложных условиях, нежели те, что были в 1913 году. (Когда большая часть оборудования просто закупалась за границей.) Тем не менее, с этой задачей справились: в плане той же электрогенерации дореволюционные показатели были превзойдены уже в 1925 году, в машиностроении в 1926, в черной металлургии в 1927 и т.д. Наверное, тут не надо говорить о том, что подобный рост был невозможен при простом сохранении части дореволюционной инженерно-технической базы, поскольку для новой промышленности требовались новые силы. А значит – Советская власть уже в 1920 годах сумела создать механизм производства специалистов крайне высокой эффективности. Который на порядок превосходил все то, что было создано в Российской Империи и существовало на Западе.

Собственно, этот «механизм» прекрасно виден на том же росте числа студентов вузов, которых выросло с 150 тысяч в 1917 году до 210 тысяч в 1924. Это касается именно вузов «классического типа», без учета т.н. «рабочих факультетов», которые в том же 1924 году давали еще 50 тыс. будущих специалистов. (Т.е., общее число лиц с высшим образованием выпускалось по 260 тыс. человек в год.) Плюс еще 160 тысяч учащихся техникумов, которые так же после выпуска оказывались на инженерных должностях. Разумеется, тут можно много говорить о том, что данное образование было «несовершенным», и что оно сильно просело относительно дореволюционного. Но, как сказано выше, для полноценной работы промышленности все это было не важным. (Т.е., не знание раннесоветскими инженерами классической философии, истории или «классических» языков («гуманитарная неграмотность») абсолютно ни чему не мешало.)

* * *

Поэтому-то уже ко второй части 1920 годов стало понятным, что молодая советская держава не только удержалась в разряде «индустриальных держав», но и смогла выйти на передовые их рубежи. Включая электротехнику или авиастроение. Напомню, что первый советский самолет – Р-1 конструкции Н.Н. Поликарпова – появился уже в 1924 году. А уже в 1925 году А.Н. Туполев создал цельнометаллический двухмоторный ТБ-1, который мог считаться одним из лучших самолетов подобного типа на тот момент. Т.е., потеря того же Сикорского – которую так любят «оплакивать» одновременно либералы и консерваторы – ровным счетом ничего не значила для страны. Скорее, наоборот: советское авиастроение уже во второй половине 1920 годов оказалось на мировом уровне, а в следующее десятилетии – перешло на самые передовые его рубежи. (Ну, а в 1950-1970 годах – начало задавать мировые стандарты, но это уже совершенно иная тема.)

Последний момент, собственно, и является наиболее важным в указанной теме. Поскольку он гораздо важнее даже «оправдания» Совесткой власти, которая своей политикой вовсе не привела к «обескровливанию страны из-за отъезда лучших людей» - как это любят утверждать правые. (Так как в действительности это совершенно не так – в смысле, что покинувшие страну «лучшие люди» в действительности никогда не были лучшими в подлинном смыле этого слова.) Так как это, конечно интересно, но еще ценнее то, что указанный «эксперимет» показал возможность относительно быстрого восполнения «интеллектуального потенциала». И не только восполнения, но и наращивания, причем – именно в той области, в которой он наиболее нужен. (Скажем, инженеров, учителей, врачей или агрономов, при «непроизводства» тех же «религиозных философов».)

На самом деле это очень и очень ценный опыт, т.к. он позволяет по новому подойти к проблемам подготовки кадров. И, кстати, с ним прекрасно сопрягается опыт постсоветский – который является полностью обратным, однако, в конечном итоге, ведет к тем же результатам. В смысле – к пониманию полной неважности «персон», иначе говоря, к выводу понятия «интеллектуальный потенциал» за рамки индивидуальной человеческой психики. С соответствующими результатами. (И не только в «инженерно-технической сфере».) Но обо всем этом надо будет говорить уже отдельно.

P.S. Кстати, сразу же стоит сказать, что непонимание приведенного выше момента правыми – включая и тех, кто находится при власти –стоит считать действенным фактором истории. Причем, фактором, можно сказать, положительным – как бы странным не прозвучала данная мысль.

P.P.S. Кстати, самое забавное во «фритцморгеновском посте» - это даже не убежденность в высокой значимости «царских инженеров», а то, что он крайне уверен в концепции привлечения иностранных специалистов современной РФ. И это при том, что даже по сравнению с нынешней кризисной Европой и США последняя выглядит на порядок менее привлекательной, нежели последние. Как говориться, подобное надо суметь – но наши «лучшие» это сумели!

Tags: 1920 годы, СССР, история, правое мышление, революция, техникогуманитарный баланс
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 57 comments