anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

Про азиатский способ производства и динамику социальной истории

Я, в общем-то, не люблю «узкоспециальных» вопросов – скажем, об особенностях тех или иных положений марксизма. Например, того, является ли услуга товаром или можно ли считать продавцов пролетариатом. По той простой причине, что в текущей ситуации это вряд ли сможет склонить мир к повороту налево. Дело в том, что те, кто интересуется данной темой – уже сами по себе левые и даже социалисты или коммунисты. А вот те, кто еще не «полевел», разумеется, подобными вопросами не интересуются.

Но иногда эти самые «узкоспециальные вопросы» обретают неожиданно универсальное значение. Возьмем, например, такую – казалось бы, малоинтересную – тему, как «азиатский способ производства». (А точнее – отношение марксизма к этому самому «азиатскому способу производства».) Напомню, что изначально Маркс выделял четыре вида общественно-экономических формаций в истории, которые именовались им по господствующим общественным способам производства: азиатский, античный, феодальный и капиталистический. Где под «азиатским» подразумевалась специфическая форма организации социальных систем, характерных для «гидравлических» цивилизаций Ближнего Востока.

Однако в поздних работах «азиатский способ производства» исчезает, объединяясь с «античным» в единую рабовладельческую форму. Подобное объединение многим кажется странным, поскольку «цивилизации Античности» - т.е., классическая Эллада, государства периода эллинизма и Древний Рим – выглядят довольно сильно отличающимися от восточных деспотий, коих относят к АСП. Поэтому нередко высказывались идеи, согласно которым то ли Маркс сам отказался от указанной идеи потому, что этот самый АСП уж больно сильно напоминал придуманный им (!?) социализм. То ли это сделали советские его последователи, «изобредшие» пресловутую «пятичленку». (Разумеется, по той же самой причине.)

В любом случае, смысл «отказа от АСП» всегда подразумевался одним: скрыть возможность существования «параллельной» формации, особенно если последняя «отличается в плане собственности». (Часто встречается мысль, что в том же АСП никакой частной собственности не было – то есть, это был, фактически, социализм.) Иначе говоря, устранение самой главной проблемы (от) марксизма – того, что он предполагает причиной неэквивалентного обмена, и вытекающей отсюда нищеты большинства, именно института собственности. Ну, и разумеется, устранение необходимости построения бессобственнического общества для разрешения ключевого противоречия существующих систем. Поскольку из указанной идеи вытекает то, что после отмены собственности может возникнуть пресловутая «коллективная эксплуатация», при которой таинственный «обобщенный класс собственников» будет драть три шкуры с «обобщенного эксплуатируемого класса».

* * *

Самый упоротые тут, разумеется, возопят: «сталинизм!», «номенклатура!» и т.д. и т.п. Впрочем, с ними давно уже все понятно. Однако – как это не странно – главная проблема с АСП состоит вовсе не в этом. В смысле – не в том, что эта самая «формация», потенциально, открывает огромные возможности для антисоциалистических построений. А и том, что пресловутый «азиатский способ производства» в действительности … никаким способом производства не является. Точнее сказать – не является формацией в марксистском смысле, что, собственно, и стало главной причиной отказа Маркса от данной концепции.

Дело вот в чем: одной из гениальных догадок основоположника марксизма – по существу, ставшей переворотом во всей исторической науке – была идея о том, что развитие человеческого общества определяется взаимодействием двух сущностей: производительных сил и производственных отношений. То есть, технологий и методов преобразования реальности (труда), и способов организации людей для осуществления этого самого преобразования реальности. Это – базис, на порядки (!) более важный, нежели все великие цари и герои, нежели все поэты и мыслители, все войны и религии, ну и т.д., и т.п. В общем, чем определялась «история» в домарксистском представлении. (Ну, и заодно – важнее, чем климатические и природные изменения, конфигурация транспортных потоков и доступность полезных ископаемых. В общем, то, чем пытается оперировать история «постмарксистская».)

Отсюда, собственно, и вытекает понятие «формации», как некоего баланса имеющейся технологической базы и социального устройства. «Мотыжного земледелия» и рабовладельческого государства, «плужного земледелия» и государства феодального, индустриального производства и государства капиталистического. Разумеется, говоря о том же «мотыжном земледелии», стоит понимать, что речь идет о более широкой области человеческой деятельности, нежели просто обработка земли мотыгой. В том смысле, что тут присутствует и плуг, и, скажем, определенные методы обработки металла, ткачества, особые виды транспорта, особые сорта сельхозкультур и т.д. И общее тут только то, что все это требует огромное количество тяжелого человеческого труда. Не обязательно рабского – в принципе, годятся и свободные крестьяне-общинники – но рабы оказываются лучше.

То есть, оптимальная форма организации производства при данном технологическом развитии – рабовладельческая латифундия. Разумеется, получить ее не так уж просто: рабы, в общем-то, в неволе не размножаются. (Точнее, размножение рабов экономически не эффективно.) Поэтому единственно возможным способом их получения выступает закабаление окружающих народов путем военных экспедиций. Причем, понятно, что при этом желательно иметь определенную военную мощь и организацию, превышающую военную мощь и организацию соседей – поскольку именно это и означает, кто будет рабом, а кто рабовладельцем.

Отсюда становится понятным, в чем была проблема пресловутых «восточных деспотий». В том смысле, что существовали они в окружении примерно одинаково развитых социумов, а значит, приобретение рабов было «немассовым» явлением. То есть, конечно, совершить набег на соседей было можно, но именно набег. (Т.е., разовую акцию.) Ну, или можно было пытаться обратить в рабство собственное население через ростовщичество (включая ипотеку) и т.п. вещи. Однако этот путь особенной эффективностью не обладал: рабство собственного народа снижало возможности для набора армии, а так же могло вызвать дестабилизацию общества. (В свое время Ассирия попыталась «юзать» этот путь – и ожидаемо быстро загнулась.)

Кстати, в античной Элладе большую часть прибавочного продукта так же создавали свободные крестьяне. И даже в Риме – который у нас считается образцом рабовладения – рабский труд господствовал только исторически короткое время. Условно говоря, с момента создания Империи, и до наступления периода «колоната», причем, последнее случилось еще при «живой» Римской Империи. (Т.е., не нашествие варваров убило Античность, а гибель Античности стала причиной нашествия варваров.) Однако все это не отменяло того, что вплоть до создания ряда сельскохозяйственных практик – и, прежде всего, «трехполья» (если вести речь об Европе) – именно использование рабского труда давало максимум возможностей.

* * *

То есть, само по себе выделение АСП в какую-то отдельную «формацию», в рамках марксистской парадигмы невозможно. И само его появление было, по сути, ни чем иным, как следствием не разработанности теории: Маркс просто взял традиционное на 1840 годы историческое деление за основу своей модели. Впоследствии же, после окончательной формулировки указанной выше закономерности, он удалил этот самый АСП, как совершенно ненужную сущность. (Сведя его к «подформации» в рамках «рабовладелия».) Поэтому, конечно, можно долго спорить о том, что само название «рабовладельческий строй» выступает не очень удачным, но сути теории это не отменяет. В том смысле, что формация в марксизме - это именно особый способ организации человеческой жизни, создающийся на вполне определенной технологической основе.

Разумеется, тут можно было еще много говорить о влиянии «переходных периодов» - скажем, от первобытного общества к классовому или от рабовладельческого к феодальному – и вытекающих отсюда особенностей в плане организации собственности и других важных вещей. Но, ИМХО, это вряд ли нужно. Поскольку единственно важный вывод отсюда – а именно, связь общественного и технологического – это не изменяет. А значит, не изменяет и того, что на одном и том же технологическом уровне может быть только один «уровень» социальный. (И никаких «параллельных формаций» - вроде пресловутого «политаризма».)

Но то же самое можно сказать и про другие эпохи – чему, собственно, и посвящена данная тема. Например, про эпоху капитализма, которая началась с момента массового внедрения «сложноотчужденного производства» (мануфактур) и, собственно, продолжается по текущее время. Точнее сказать, в настоящее время она переживает свой крах, связанный с исчерпанием возможностей этого самого «сложноотчужденного» производственного типа, и с переходом к новым формам организации и осуществления труда. Но о последнем вопросе – т.е., о течении Великой Пролетарской Революции, начавшейся в 1917 году, и продолжающейся по сей день – надо говорить уже отдельно. Тут же можно только еще раз отметить, что никакого «другого» капитализма, нежели капитализм имеющийся, быть просто не может.

Точнее сказать, не может быть никакого более совершенного капитализма, нежели капитализм империалистический – который установился на Земле еще в начале позапрошлого века, и который является собой то же самое, что являла Римская Империя периода расцвета для рабовладения или европейские государства времен Абсолютизма для феодализма. Причем, эта самая невозможность касается всех базовых качеств империалистического мира – включая самые неожиданные. Но об этом, понятное дело, будет сказано уже в следующем посте…

Tags: левые, марксизм, прикладная мифология, теория, техникогуманитарный баланс
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 158 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →