anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

Про пассионарность

Оказывается, недавно один известный политический деятель помянул в своей речи теорию пассионарности Л.Н. Гумилева. В том смысле, что сказал: «Я верю в пассионарность, в теорию пассионарности. Как в природе, так и в обществе идет развитие, пик, затухание. Россия не достигла своего пика. Мы на марше, на марше развития.»  Ну и далее по тексту.

Разумеется, то, что данный политик так прямо пропостулировал свою «веру», само по себе интересно. Поскольку является еще одним «ключом» для понимания того, какие же модели реальности являются для нашей элиты главенствующими. (Поскольку там, судя по всему, довольно интересно – но про это надо говорить уже отдельно.) Тут же хочется обратить внимание несколько на иное. А именно: на то, что эта самая «пассионарность» выступает прекрасной иллюстрацией того, как некое, действительно существующее, явление вошло в наш оборот вместе с  совершенно ошибочным его объяснением. (Но если бы не оно, то вряд ли кто вообще обращал на этот феномен внимание.)

Речь идет вот о чем: основоположник «теории пассионарности», Л.Н. Гумилев в свое время обратил внимание на то, что люди в разные периоды существования социума (он называл это «этносом») ведут себя по разному. Например, в период его (социума) зарождения, наличествует огромное количество личностей, которые «лезут на рожон». В смысле – вступают в битвы, участвуют в активных интригах, осваивают новые земли, ну и т.д., и т.п. Эти люди – которых Гумилев и назвал «пассионариями» (от фр. passionner — «увлекать, возбуждать, разжигать страсть») – собственно, и «порождают» социум, формируя его главные структуры.

Однако через какое-то время данная ситуация меняется. В том смысле, что на место бурления страстей приходит «обычная жизнь», где процветают «обычные люди», честно выполняющие свои обязанности. Этих самых «обычных людей» Лев Николаевич называл «гармоничными» - в том смысле, что они находятся «в гармонии», в равновесии с имеющейся социосистемой. И хотя – в отличие от пассионариев – они практически не способны к созданию чего-то нового, но уже созданное могут поддерживать довольно долго. Но не бесконечно долго, поскольку за указанным периодом «равновесия» неизбежно приходит новая эпоха.

Эпоха, при которой «править бал» начинают субпасиионарии. Т.е., люди, для которых не только личное самопожертвование, но и простая честная жизнь оказывается невозможной. Поэтому они занимаются, в основном, тем, что «прихватизируют» все что можно и у государства, и у других граждан – включая друг друга. Наверное, тут не надо говорить, что социуму от данных действий становится не очень хорошо. И он постепенно загибается, теряя могущество и силу. Правда, со временем он, все же, имеет возможность сохраниться в «мемориальной фазе» или «гомеостазе» - т.е., существовании на уровне полуживотной жизни. Но, чаще всего, этот процесс прерывают более пассионарные соседи, которые поглощают лишенный пассионарности этнос и превращают его в «свою часть». (Как германцы поглотили остатки Римской Империи.)

Таким образом, пресловутая «пассионарность»- т.е., способность жертвовать своими «животными интересами», включая саму жизнь ради высшего блага - согласно Гумилеву выступает «топливом истории». Однако самое интересное тут в том, что при этом она не является «исторической сущностью», являясь чисто биологическим явлением. Определяемым неким «пассионарным толчком», связанным с воздействием космических лучей. Правда, тут сразу же стоит сказать, что биологи с этим не согласны, хотя бы потому, что появление «пассионарных мутаций  по Гумилеву»  крайне тяжело согласуется с данными биологической науки. (Начиная с того, что мутации всегда случайны даже в случае с одинаковыми воздействиями, и заканчивая тем, что эти самые «лучи» должны в подобном случае давать рост чисто биологического видообразования. Чего, понятное дело, не наблюдается.)

Впрочем, даже само понятие «пассионарности», как некоей «биологической энергии» - а именно такой трактовки придерживался автор теории – оказывается за гранью науки. (Которая имеет дело с ограниченным числом энергий, а в случае с живыми существами вообще имеет смысл только один ее вид – энергия химическая. ) Поэтому «теория пассионарности» так и не была включена в «корпус» исторической науки. И сейчас она рассматривается лишь как одна из гипотез, высказанных в свое время, но не получивших особого подтверждения.

И, тем не менее, определенное значение «теория пассионарности», все же имеет. В том смысле, что именно в ней Гумилев одним из первых обратил внимание на «жизненный цикл» общества, причем, жизненный цикл конечный. Начинающийся с «рождения» и заканчивающийся «смертью» социума. (Недаром самую «главную» свою книгу он назвал «Конец и вновь начало».) Точнее сказать, это делали и до него – но это были чисто «философские» рассуждения, как у того же Шпенглера в «Закате Европы». Гумилев же подошел тут именно, как историк, применив свою концепцию к решению ряда исторических проблем. (Скажем, вопросу зарождения и гибели государственных образований кочевников Евразии.)

Другое дело, что уверенность в «биологической» природе данного механизма привела его к серьезной ошибке – а именно, у идее о том, что «цикл общества» укладывается в конкретный «астрономический период»: порядка 1000-1150 лет. В действительности у различных типов социумов это время не совпадает – о чем не раз говорили критики историка. (В том смысле, что многие из них «пробегают» свою жизнь много быстрее: до тысячелетия, вообще, мало кто «доживает».) Впрочем, как уже говорилось, с «биологией» тут, вообще, имеются серьезные проблемы. Однако это наличия феномена – то есть, того, что этот «цикл» существует – данный момент не отменяет. Как не отменяет это и того, что в «начале жизни» социума действительно преобладают люди, которые готовы рисковать своей жизнью ради высоких целей, ну, а в его конце – напротив, господствующим типом становятся жулики и воры.

Другое дело, что – в отличие от предположения Гумилева – не эти самые «типы пассионарности» определят период жизни социума, а, наоборот, период жизни социума определяет господствующие типы «пассионарности». Причем, мы в данном случае – в отличие от Льва Николаевича – имеем прекрасный «натурный эксперимент», показывающий последнее: 1990 годы. Период, в котором произошел крайне быстрый переход от «инерционной фазы» (по Гумилеву) к «обскурации». Т.е., от преобладания честной, хотя и не напряженной работы к откровенному грабежу и «утилизации». Причем, характеры людей менялись, практически, на глазах: еще вчера честные труженики оказывались вовлеченными во всякие сомнительные махинации, превращаясь в «субпассионариев». (Особенно хорошо это было заметно по молодежи, которая из будущих слесарей и трактористов легко переходила в «разряд» бандитов.) Вчерашние друзья становились злейшими врагами, «заказывающими» друг друга у «киллеров». А вчерашние добрые соседи с легкостью заявляли: «валили бы вы из нашей республики, если живыми хотите остаться». Ну и т.д., и т.п.

Еще раз: в те же 1980  годы большая часть населения СССР относилась самим же Гумилевым к «гармоничникам», т.е., лицам с «умеренной пассионарностью». Но при этом за очень короткое время сменила свой «тип поведения» на субпассионарный, став из созидателей разрушителями. Подобный эксперимент камня на камне не оставляет от любых «биологических» - а равно и «психологических» - концепций «массового поведения». Показывая при этом, что первичным в жизни человека выступают вопросы социального устройства. (Которое с такой легкостью было изменено в 1991 году как раз от очевидной уверенности в том, что «социализм, капитализм – это мало на что влияет».)

Поэтому стоит понимать, что указанный «цикл жизни» социума определяется исключительно его «системными», социальными качествами. На самом деле тут все просто: в начале жизни общества, когда его структура еще не установилась и каждый человек потенциально может войти в элиту, действительно самым «выгодным» оказывается пассионарное поведение. В смысле – любой, кто смел, может попасть на верхние уровни иерархии. Да, разумеется, много таких претендентов погибнет – и в стычках с врагами, и в столкновении друг с другом – но какая-то часть, все же, добьется «хорошей жизни». (Кстати, тут надо понимать, что «внизу», в общей массе жизнь в течение веков была настолько тяжелой и короткой, что сама концепция «умереть на войне» не вызывала особого отторжения.) Однако, как не трудно догадаться, долго так продолжаться не может: имеющийся экономический базис не способен потянуть бесконечное число элитариев. Поэтому на определенном уровне развития система придет в равновесие: элита будет управлять, народ трудиться, армия – воевать, ну и т.д., и т.п. (С учетом того, что в «классическом» обществе 90% населения находиться на уровне физического выживания, это действительно выглядит, как «норма».)

Однако бесконечно продолжаться так не может, поскольку, во-первых, элита имеет склонность к постоянному росту: ну да, быть аристократом всяко лучше, чем крестьянином, и поэтому «наверх» будут неизбежно стремиться пролезть новые люди. А, во-вторых, в устойчивой и «сытой» системе пассионарное поведение не нужно – и большей части обитателей ее это становится понятно. (А если кому непонятно, то они «удаляются» из нее.) Ну, а самое главное: в ней реальная эффективность элитариев – от способности управлять до способности воевать – оказывается ненужной, поскольку «все и так работает». А вот умение «втираться в доверие», умение лизоблюдствовать и угождать, при этом тайком «подбирая под себя» наличные ресурсы, напротив, оказывается весьма ценным. И значит – все большее число людей начинают подстраиваться под данную ситуацию, выбирая «субпассионарный тип поведения». (Ну, а о том, каков будет  итог существования социумов, где все, кто может, лизоблюдствуют и воруют, думаю, догадаться не трудно.)

То есть, еще раз: это не пассионарии, «гармоничники» и субпассионарии выстраивают систему под себя. (Как считал Л.Н. Гумилев) А это система «подбирает» себе тех, кто демонстрирует пассионарное, гармоничное и субпассионарное поведение. Точнее сказать, заставляет людей это поведение демонстрировать – по той простой причине, что «быть в системе» гораздо лучше, чем «быть вне системы». (Даже есть ты такой весь суперпассионарий!) Так что никакой таинственной «энергии» и прочих субстанций для объяснения указанного феномена, в общем-то, не нужно. Нужно только понимание принципов существования сложных систем и взаимодействия их друг с другом. (Человек, сам по себе, есть сложная система.)

Впрочем, об этом надо будет говорить уже отдельно. Тут же, завершая поставленную тему, можно только указать на то, что если принять во внимание сказанное выше, то мысль указанного в начале поста политического деятеля о том, что «Россия не достигла своего пика. Мы на марше, на марше развития» - выглядит не столь очевидной. А точнее, она вообще очевидной не выглядит.

P.S. А вообще, миропонимание наших нынешних элитариев – вещь достаточно интересная. В том смысле, что оно не просто довольно специфическое, но и, ИМХО, вполне угадываемое. И Гумилев тут совершенно закономерен, равно как и Ильин с Бердяевым, любовь к «цифровизации» и стремление «стать европейцем», что бы это не стоило. (Притом, что реальные преимущества последнее действо не имеет.) Но об этом, понятное дело, надо так же писать отдельный пост.

Tags: Гумилев, история, наука, политика, правое мышление, прикладная мифология, социодинамика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 52 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →