anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

Про литературу. Завершение

На самом деле разрешение описанного в прошлых постах (1, 2) противоречия, как уже говорилось, состоит в том, чтобы придать литературе «вектор будущего». Кстати, название «фантастика» для данного направления является не слишком удачным: данное понятие охватывает слишком много направлений даже в случае, если рассматривать ее лишь как science fiction.  И разумеется, включает в себя не только «будущеориентированные» произведения, но и те, которые относятся исключительно к настоящему или прошлому. (Скажем, пьеса «Иван Васильевич» Булгакова – это фантастика.) И наоборот –проявления «вектора будущего» может наблюдаться во вполне реалистических литературных произведениях. (Например, гайдаровский «Тимур и его команда» - который являет собой один из характерных примеров этого самого «вектора».)

Другое дело, что, в любом случае мы будет тут иметь факт создания автором чего-то, чего никогда до него не существовало. То есть, не только описание (отображение) текущей реальности, но и привнесение в нее новых сущностей. Причем, сущностей не абы каких – а тех, которые имеют очевидную вероятность возникнуть в ближайшее или удаленное время. (То есть, изображение домовых и кикимор в данном случае в данную категорию не входит. Хотя это, понятное дело, новые сущности относительно текущей реальности.) Собственно, именно в подобном духе и должно было происходить развитие соцреализма – литературного направления, заложенного еще до Революции Алексеем Максимовичем Горьким, и основанного на «введении в реальность» несуществующих но возможных (и желательных) моделей поведения людей.

Кстати, Горький поступал именно так, как описано выше: вводимые им герои жили в незнакомой для читателя среде. Скажем, в «мире сезонных рабочих», кои для российской интеллигенции были дальше, нежели те же марсиане. (А то и просто придумывал сказки никогда не существовавших народов – вроде «Старухи Изергиль».) Однако понятно, что этот прием стал невозможен после отмены сословного деления и начала активного «перемешивания» населения в советское время. А так же – роста образованности населения и развития систем общественных коммуникаций. (Что уничтожило «реалистическую» возможность существования  «укромных уголков мира», где могла бы существовать «альтернативная цивилизация».) Поэтому последующие соцреалисты вынуждены были или сиротливо «жаться к реальности». (С уже не раз описанными перспективами.) Или же – переходить в область очевидной фантастики, где любые допущения становились возможными.

Разумеется, сделать это смогли «не только лишь все». А точнее, «мало кто смог это сделать», поскольку даже соцреалисты советского периода находились в уверенности, что фантастика – это низкий и развлекательный жанр. И поэтому им казалось разумнее гнать очевидную «лажу» - в смысле, произведения, изображающие мир, отличный от окружающего, но при уверениях, что это есть именно реальность. (То есть, приукрашивать действительность.) Что, в свою очередь, вызывало уже описанное отторжение у читателя, в конечном итоге приведшее к угасанию жанра. Но при этом, разумеется, они (соцреалисты) могли считать себя «солидными людьми», не балующимися разного рода космическими полетами и прочими «фантдопущениями». (Со всеми преимуществами подобного положения, включая госпремии, гарантированные гонорары и заседание в солидных комитетах, перетекающих в не менее солидные банкеты.)

Ну, а перехватывать потерянную роль «социоконструирования» пришлось совершенно «сторонним» людям. Будь то палеонтолог Иван Антонович Ефремов, астроном Борис Натанович Стругацкий вместе с братом Аркадием Натановичем (переводчиком), историк Игорь Всеволодович Можейко  (Кир Булычев), ну и многие другие. Практически никто из советских фантастов не имел литературного образования при том, что «дипломированных литераторов» в стране «выпекали», как горячие пирожки. Но при этом для социального конструирования – а писателей, напомню, в СССР именовали «инженеры человеческих душ», т.е., данная задача им вменялась практически явно – он сделали больше, нежели подавляющая часть маститых «членов» и «лауреатов». Причем, тут стоит понимать, что под последними подразумеваются не только и не столько функционеры, сколько реальные мастера своего дела, выпускавшие хорошо – а порой и талантливо – написанные производственные романы. Которые при это даже покупались (!) и читались! Но при этом никакой роли в развитии общества не сыграли.

Да, именно так: весь этот сложный, хорошо обеспеченный – в том числе и грамотными кадрами -  «литературный механизм Страны Советов» оказался бессильным не просто перед задачей создания новых моделей и стратегий поведения людей. Но и перед задачей противодействия очевидно деструктивным, можно даже сказать, «регрессорским» материалам, которым «забрасывали» СССР его враги. (Кстати, о явлении «регрессорства» надо говорить отдельно – поскольку оно крайне интересное и неочевидное.) И поэтому позорно слили все, что можно, очевидно более слабому «антисоветскому направлению». (Более того:  многие из «совписов» - вроде того же Евтушенко – увидев, что антисоветизм побеждает, с радостью бросились на его сторону.)

И лишь один элемент советской «литературной громады» смог стать противовесом этой самой «регрессорской массе»: созданная в 1950-1960 годах «модель коммунизма Ефремова-Стругацких». Да, именно так – эта самая, сотворенная «дилетантами» (палеонтологом, астрономом и переводчиком) «картина будущего» в какой-то момент осталась единственной нитью, связывающей население нашей страны с коммунистическими идеалами. Все остальное: тонны книг, гигаметры кинопленок, неведомое количество песен, стихов, статей и т.д. – буквально рассыпалось в прах перед идеей социал-дарвинизма, «естественного разделения людей» на сорта по национальному и социальному принципам, религиозного мистицизма и сексуальной вседозволенности. (Не спрашивайте, как это сочеталось… но ведь сочеталось же!)

И именно отсюда, от этой «нити», началось медленное и еще до сих пор не всеми замеченное, но, все же, возрождение советского, коммунистического восприятия мира. Да, именно так: огромное количество людей приходило и приходит к коммунизму именно от Стругацких, от Кира Булычева (и не важно, что сам он давно уже предал свои прежние идеи) через Алису из «Гостью из будущего». Поскольку именно коммунистическая фантастика позволяет увидеть СССР иначе, нежели огромный GOOLAG вперемешку с очередями за дефицитом – каким его представляет нынешний «официоз» и разного рода «писатели-боллитристы». (Вроде Алексиевич, Улицкой и т.д. – вплоть до Пелевина.) А равно – и показать возможность иной организации мира, нежели та, где «избранные», забравшись на высокие посты, диктуют всем остальным свою железную волю. (И не важно, являются ли «избранные» национальными вождями, «борцами за демократию», передовыми бизнесменами или деятелями радикального феминизма.)

Разумеется, это не значит, что само установление или неустановление коммунизма – и, вообще, улучшение этого мира – можно связывать с исключительной ролью фантастической литературы. Так же, как нельзя разрушение СССР связывать исключительно с деятельностью «регрессоров» (вроде Солженицына). По той простой причине, что первичным всегда и везде выступает экономика, и не просто экономика, а та ее часть, которая связана с общественным производством. (И на эту тему –то есть, на тему роли производственных проблем на гибель и возрождение социализма – у меня было уже немало постов.) Однако помочь или, наоборот, помешать указанному явлению литература – и искусство вообще – вполне способно. Ну, и разумеется, для нас сейчас именно подобная помощь является очень и очень важной.

Но об этом, понятное дело, будет сказано уже отдельно…

Tags: будущее, литература, прикладная мифология, фантастика, футурология
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments

Recent Posts from This Journal