anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

Почему «Белая гвардия» Булгакова – антибелогвардейское произведение?

Интересно – но «Белая гвардия», а так же ее «театральная версия» «Дни Турбиных» - обыкновенно воспринимаются, как исключительно «пробелогвардейские» произведения. То есть, произведения, показывающие белых исключительно с «хорошей» стороны – и лишь «внешние обстоятельства» не мешают этим хорошим людям достичь победы. Но так ли это? В смысле: действительно ли показанные в данном произведении люди являются если не идеалом, то, хотя бы, достойными представителями человечества. Как не странно – нет. И речь идет даже не о реальных белогвардейцах, но о тех героях, которые описаны Михаилом Афанасиевичем в указанном романе.

Ведь о чем, по сути говориться там? А говориться о том, как в бывшем русском городе Киеве бывшие русские офицеры (и примкнувший к ним врач Алексей Турбин) служат… гетману Скоропадскому. Который, в свою очередь, является главой т.н. «Украинской державы» – диктаторского образования, созданного на территории южных губерний России под протекторатом Второго Рейха. То есть, фактически занимаются тем, в чем принято обвинять коллаборационистов во Вторую Мировую войну. А именно: помогают удерживать немецкий суверенитет и обеспечивать немецкие интересы в своей стране. (Которая, кстати, совсем недавно вела с Германией войну.)

Впрочем нет: разница есть. Поскольку коллаборационисты, хотя бы, выступали под знаменем «своего государства». (Скажем, вишисты декларировали себя, как французы.) Здесь же все – начиная с символики и заканчивая концепцией существования данного «государства» - было именно антирусским. В том самом смысле «Украина – как антироссия», в котором принято обвинять современные украинские власти. Обвинять, в большинстве случаев, справедливо – однако от этого суть приведенной в «Белой гвардии» коллизии не меняется. Поскольку «Украинская держава» на немецких штыках с самого начала не была, мягко сказать, русской.

Еще раз вдумайтесь: люди, которые позиционируют себя, как «русские патриоты», и которых разного рода критики позиционируют нам, как «русских патриотов», в реальности оказываются банальными прислужниками Второго Рейха. При этом, разумеется, эти герои рассуждают о своем патриотизме, и о любви к России – но основание своего существования при этом знают четко. Как пишет сам Булгаков про завершение этой «оперетки»: «…Немцы оставляют Украину. Значит, значит – одним бежать, а другим встречать новых, удивительных, незваных гостей в Городе. И, стало быть, кому-то придется умирать…» То есть, и автор, и описываемые им люди (во многом, являющиеся отражением реальных людей) именно наличие немецких штыков признавали за  единственно реальную гарантию существования своего мира. И понимали, что без этого фактора вся эта «патриотическая братия» в эполетах и мундирах не значит ровным счетом ничего.

Собственно, Булгаков тем и ценен нам, что – при всех своих более, чем правых взглядах – показывает картины происходящего совершенно безжалостно, безо всякого приукрашивания. Причем – это касается, прежде всего, тех героев, которые назначены в «положительные». Кстати, в других произведениях данного автора – например, в «Собачьем сердце», и в особенности, в «Мастере и Маргарите» - эта особенность проявляется еще ярче. МиМ, вообще, произведение очень специфическое в плане отношения к героям – но о нем надо говорить отдельно. Тут же можно только отметить, что Булгаков с потрясающей точностью проводит своих персонажей к их полностью запланированному поражению. Показывая, почему они не могли не проиграть.

Поскольку они – как уже было сказано – в реальности не могли обеспечить защиту того же Киева от Петлюры и его «сичевых стрельцов». Именно этот момент и является ключевым в романе. Поскольку, будучи готовыми «идти и умирать», русские офицеры в действительности оказывались неготовыми к любой созидательной и планомерной деятельности. В том числе – как не парадоксально это прозвучит – и военной. И это притом, что  в реальной войне индустриального времени она (планомерная деятельность) и является наиболее важной. (Война – это прежде всего логистика, логистика и еще раз, логистика.) Собственно, именно эта неспособность и выступила родимым пятном всего Белого движения вообще на всем его протяжении. (Не только в случае «киевского эпизода».) В том смысле, что начиная с катастрофического Ледяного похода и до катастрофической же Эвакуации они традиционно «проваливали» любые попытки обустройства подвластной им территории. (А точнее – просто ими не занимались.)

Именно этот момент – игнорирование каких-либо социальных и экономических моментов – и показан в романе в полной мере. Настолько, что при внимательном прочтении «Белая гвардия» создает впечатление какого-то  сна – то есть, разорванной на отдельные эпизоды ситуации, которые мало связаны друг с другом. Точнее сказать, разорванными выглядят «военные эпизоды», та самая «защита Родины», под которой подразумевается то ли эфемерная «Украинская держава», то ли еще более эфемерная Россия. Вот поручик Мышлаевский, за каким-то делом заброшенный в снега под Киевом в летней форме – и чуть не замерзший. (Видимо, вся роль его в «обороне» должна была состоять именно в этом.) Вот Алексей Турбин в бывшей гимназии участвует в создании отряда из студентов, которые не имеют представления о винтовке. Вот Николай Турбин пытается удержать вступление петлюровцев в Киев в бессмысленной со всех точек зрения обороне на открытой улице. Вот опять Алексей Турбин, «проспав» сдачу города, попадает в петлюровскую засаду, и как во сне, бежит куда-то переулками. (Словив в итоге пулю.)

Булгаков словно специально подает все эту «военно-политическую борьбу», как бессмысленные и бесполезные действия, которые резко контрастирует с другим. С тем самым «турбинским уютом», со знаменитыми «кремовыми шторами», лафитными стаканами, розами зимой – которые много вещественнее, основательнее и важнее, нежели вся война. Эта дихотомия: эфемерная, «ночная», разорванная общественная жизнь, вместе со всеми ее войнами и политикой («избрание гетмана произошло в цирке») и четкая, вещественная, подробная жизнь частная и является самой главной особенностью книги. В том смысле, что она прекрасно показывает: что же реально было для белогвардейцев наиболее ценным. (При этом сам Булгаков может рассматриваться, как человек, лично прошедший через все описанное.)

То есть,  ценно тут именно личное, частное. И Россия для показанных героев это отнюдь не  огромная и совершенно неизвестная им страна, не бесконечные леса, поля, горы, реки, села и города. А пресловутые кремовые шторы, старинные книги, пахнущие таинственным старинным шоколадом, разноцветный Валентин из оперы «Фауст». Именно поэтому они – эти самые представители Белой гвардии – с легкостью переходят на службу тому же гетману. (Прекрасно понимая, что за гетманом стоят немцы.) Поскольку и «держава», и немцы совершенно не затрагивают их кремовые шторы и лафитные стаканы, «оставляя этим самым русским» их священный быт. Немцам нужно другое – проданный за бесценок хлеб украинских крестьян, лес, уголь и прочие ресурсы. Они готовы выпотрошить страну – но сторонникам «культа кремовых штор» все это, в общем-то, до лампочки.

Именно поэтому немцы – не враги. «вам нужен сахар, хлеб? – Берите, лопайте, кормите солдат» - заявляет самый положительный герой романа, alter ego самого писателя, Алексей Турбин. Но – как показывает практика – не все обитатели «державы» соглашаются с ним. Например, у украинских крестьян другое мнение, и им хлеб ценнее штор.Поэтому они оказываются врагами Турбиных, выступая под знаменами Петлюры. Причем – как это не смешно прозвучит – даже такой убогий враг, коим является это самое украинское крестьянство под руководством вчерашних унтеров, «сынов пчеловодов» и народных учителей, оказывается более совершенными в военном деле, нежели эти самые «рафинированные интеллигенты» и «военные косточки». Просто потому, что для них существует хоть что-то за пределами «кремовых штор». Ну, а о большевиках в данном случае и говорить нечего – поскольку их «общественность» всем известна. (Более того, у большевиков эта «общественность» переходит во «вселенскость» - но это уже совершенно иная история.)

Именно поэтому в столкновении Красных и Белых победа первых оказывается, по сути, закономерной. Несмотря на всю поддержку вторых со стороны «просвещенного Запада»,  включая интервенцию и обильные военные поставки, а так же – объективно более высокий образовательный (в том числе, и военно-образовательный) уровень белогвардейцев. Поскольку все это было бесполезно в ситуации, когда частные интересы важнее общественных. Об этом, кстати, у Булгакова есть еще одно прекрасное произведение – «Бег» - где источник поражения своей стороны автор описал довольно четко. Но понятно, что говорить о нем надо отдельно.

Тут же единственно, о чем можно еще упомянуть, так это о том, что самое забавное во всей этой ситуации – это то, что при всем сказанном мы до сих пор уверены в том, что «Турбины хорошие», и что «у них все могло получиться». Впрочем, это известная позднесоветская проблема – а «хорошесть» белогвардейцев у Булгакова была, разумеется, «установлена» именно во времена позднего СССР. У позднесоветских ведь и профессор Преображенский из «Собачьего сердца» - герой, и «Мастер и Маргарита» - роман о светлой любви. Но это, понятное дело, уже совершенно отдельная проблема, говорить о которой надо особо.

Tags: Гражданская война, искусство, история, литература, революция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 486 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →