Что Россия может предложить миру 2?
Итак, как было сказано в прошлом посте , реальный «идейный багаж» России состоит вовсе не в том, что активно пропагандирует государство – а, скорее, наоборот. В том смысле, что «кшатрийская», построенная на административном регулировании, государственная система нашей страны всегда жила – и живет до сих пор – по принципу «умные не нужны, нужны верные», ну, а единственной целью агитации и пропаганды является создание стабильности. Однако это не мешает России развиваться, потому, что параллельно с этой «госпропагандистской машиной» существует иной механизм, работающий на генерацию новых смыслов.
И именно в этой системе и создаются те идеи, которые имеют не только «национальный», но и глобальный смысл. Например, упомянутый уже «коммунизм Стругацких-Ефремова» или «мир Стругацких-Ефремова», являющийся единственным, наверное, действительно разработанным вариантом «светлого будущего». Данное утверждение, разумеется, может показаться странным – ну, а как же Маркса с Энгельсом. Да что там Маркс – как же Фурье и Сен-Симон, ну, а там можно и до Платона дойти. В том смысле, что свои варианты коммунистического устройства предлагали многие авторы. (Разумеется, европейские – ведь коммунизм считается у нас «европейской идеей».)
Однако тут есть вот какая тонкость. Дело в том, что все ранние – т.е., утопические – варианты коммунистического устройства были реально утопическими. (Простите меня за тавтологию.) То есть, построенными на неких «неизвестных» механизмах, заставляющих людей вести себя не так, как это принято в «нормальной стране». (В смысле – не грызться друг с другом за имеющиеся ресурсы.) Разумеется, это выглядело очень привлекательно для человек, всю жизнь проведшего в европейском «кипящем котле», однако все при этом прекрасно понимали, что «сами построить» они ничего подобного не смогут. (Это не мешало – как не странно – попыткам создавать «фаланстеры» в реальности, но все они были неудачными.)
И лишь великие Основоположники поняли: в чем тут загвоздка. То есть, почему люди в нашем мире ведут себя как волки или свиньи при том, что хорошо знают: как же надо вести себя по человечески. Речь идет, конечно же, о классовом разделении, и о вытекающем из него отчуждении. Которое и провоцирует «инфернирование» общества, приводя к тому, что даже в самых сытых и благополучных условиях – скажем, в условиях северо-американского континента— большинство очень скоро начинает жить в нищете, а меньшинство купается в роскоши. И разумеется, они – это Основоположники – предложили и способ, позволяющий это положения преодолеть.
Однако реализовать на практике этот способ в «месте его появления» - т.е., в Европе – не удалось. Не удалось потому, что так вытекает из фундаментальных законом Мироздания – о которых, понятное дело, надо говорить отдельно. (Если кратко – то см. закон «Слабого звена империалистической системы», открытый В.И. Лениным.) Поэтому Революция произошла не в Великобритании, и даже не в Германии – а в России. Приведя к фундаментальным перестроения в жизни человечества. Тем не менее, даже это – на основании действия таких же базовых законов Бытия – не привело к мгновенному переходу жизни людей на «коммунистические рельсы». Скорее наоборот: даже в самой стране победившего социализма большая часть человеческой жизни осталась практически той же самой, что и раньше.
Но большая – не значит вся. В том смысле, что реальные локусы коммунистического бытия в советской жизни, все же, возникли. И хотя они были почти не заметны среди массы «обывательщины», пронизывающей всю советскую жизнь, но для умного человека этого было достаточно. Потому, что умный – он по капле воды может представить море, а по «капле» общества может увидеть грядущее человечества. Таковым человеком и был Иван Антонович Ефремов – ИМХО, один из величайших мыслителей (не писателей) во всей человеческой истории. Человек, который «увидел реальный коммунизм» - т.е., коммунизм, возможный к построению безо всяких «тайных механизмов», непознаваемых нашим сознание – и смог перенести это видение на бумагу.
На самом деле мы даже сейчас с трудом понимаем значение того прорыва, что случился после выхода «Туманности Андромеды». Мы до сих пор пытаемся еще «уложить» эту книгу в «историю литературы», хотя на самом деле она относится к более «глобальной» категории – к истории человеческой мысли. В том смысле, что именно в «Туманности» был сформулирован один из важнейших законов социального развития – закон диалектического соответствия социального устройства и психики человека. (Аналогичный закону диалектического соответствия производительных сил и производственных отношений для общества в целом.) В том смысле, что Ефремов показал: человек коммунистического мира будет думать и действовать совершенно по иному, нежели думаем и действуем мы.
Причем, что самое важное: это самое изменение психики он вывел из, фактически, «натурных экспериментов» - как не странно прозвучит подобное. Поскольку сам Иван Антонович в своей жизни действительно некоторое время «жил при коммунизме» - то есть, в условиях, в которых отчуждение полностью отсутствовало – а так же видел немало людей, находящихся в подобном состоянии. Дело в том, что во время своей научной работы ученый – а Ефремов был не только мыслителем и писателем, но и ведущим палеонтологом СССР, доктором наук и лауреатом Сталинской премии – он огромное количество времени провел в геологических и палеонтологических экспедициях. В которых, во-первых, все участники оказывались «единой командой», от результата работы которой зависел не только успех – но и выживание. А, во-вторых, они были – несмотря на тяжелые условия работы – по умолчанию обеспечены минимумом благ. (То есть, над ними не висела угроза голода или иной социальной опасности: погибнуть от действия природы, конечно, можно было – но вот «сосед» убить или ограбить не мог.)
Подобное состояние оказывалось не просто возможным – но и очень эффективным. Поскольку позволяло с минимальными затратами решать сложнейшие задачи – которые в конкурентном обществе требовали бы огромных ресурсов. (Если интересно – то у Ефремова есть книга «Дорога ветров» о тех же «монгольских экспедициях». Где все сказанное выше прекрасно описано. А ведь «монгольские экспедиции» - это уже относительно «дорого» организованные походы. В 1920-1930 годах все было еще экстремальнее.) Именно отсюда – из наблюдения за геологами, палеонтологами, простыми экспедиционными рабочими, а так же над живущими в «отдалении от цивилизации» людьми и дали автору Ефремову тот материал, на основании которого он «сконструировал» свой коммунизм. (А так же смог «пробросить мостик» от коммунизма общинных племен – с коими данный автор так же сталкивался в Сибири – к коммунизму «космического человечества».)
То есть, еще раз: «ефремовская модель» возникла не из «головы автора», который был бы чистым теоретиком, чистым мыслителем вроде Фурье или Сен-Симона. А была, фактически, увидена им на «слабых примерах» раннесоветского бытия, и проинтепретирована в рамках будущего развития. (Так же, как в «палеонтологических случаях» он интерпретировал развития будущих признаков у животных, восстанавливая сложнейший путь развития организмов по «нескольким косточкам».) И поэтому та развернутая картина «будущего Земли», которую Иван Антонович дал в своей «Туманности Андромеды», в действительности не была чистой утопией. (В смысле – оторванным от реальности изображением «идеального общества».) А, скорее, наоборот – представляла собой практически возможный вариант того пути, по которому наша страна шла с 1917 года. (А если уж говорить совсем глобально – то, фактически, с самого начала своего появления. Я имею в виду именно Россию – т.е., страну априори холодную и ресурснодефицитную – которая появилась после распада Руси и переноса «центра» в Москву.)
Но об этом всем, а так же о том, что же было дальше, и почему «ефремовская модель» - став «моделью Стругацких-Ефремова» - является глобально-значимым явлением, будет сказано уже отдельно…
И именно в этой системе и создаются те идеи, которые имеют не только «национальный», но и глобальный смысл. Например, упомянутый уже «коммунизм Стругацких-Ефремова» или «мир Стругацких-Ефремова», являющийся единственным, наверное, действительно разработанным вариантом «светлого будущего». Данное утверждение, разумеется, может показаться странным – ну, а как же Маркса с Энгельсом. Да что там Маркс – как же Фурье и Сен-Симон, ну, а там можно и до Платона дойти. В том смысле, что свои варианты коммунистического устройства предлагали многие авторы. (Разумеется, европейские – ведь коммунизм считается у нас «европейской идеей».)
Однако тут есть вот какая тонкость. Дело в том, что все ранние – т.е., утопические – варианты коммунистического устройства были реально утопическими. (Простите меня за тавтологию.) То есть, построенными на неких «неизвестных» механизмах, заставляющих людей вести себя не так, как это принято в «нормальной стране». (В смысле – не грызться друг с другом за имеющиеся ресурсы.) Разумеется, это выглядело очень привлекательно для человек, всю жизнь проведшего в европейском «кипящем котле», однако все при этом прекрасно понимали, что «сами построить» они ничего подобного не смогут. (Это не мешало – как не странно – попыткам создавать «фаланстеры» в реальности, но все они были неудачными.)
И лишь великие Основоположники поняли: в чем тут загвоздка. То есть, почему люди в нашем мире ведут себя как волки или свиньи при том, что хорошо знают: как же надо вести себя по человечески. Речь идет, конечно же, о классовом разделении, и о вытекающем из него отчуждении. Которое и провоцирует «инфернирование» общества, приводя к тому, что даже в самых сытых и благополучных условиях – скажем, в условиях северо-американского континента— большинство очень скоро начинает жить в нищете, а меньшинство купается в роскоши. И разумеется, они – это Основоположники – предложили и способ, позволяющий это положения преодолеть.
Однако реализовать на практике этот способ в «месте его появления» - т.е., в Европе – не удалось. Не удалось потому, что так вытекает из фундаментальных законом Мироздания – о которых, понятное дело, надо говорить отдельно. (Если кратко – то см. закон «Слабого звена империалистической системы», открытый В.И. Лениным.) Поэтому Революция произошла не в Великобритании, и даже не в Германии – а в России. Приведя к фундаментальным перестроения в жизни человечества. Тем не менее, даже это – на основании действия таких же базовых законов Бытия – не привело к мгновенному переходу жизни людей на «коммунистические рельсы». Скорее наоборот: даже в самой стране победившего социализма большая часть человеческой жизни осталась практически той же самой, что и раньше.
Но большая – не значит вся. В том смысле, что реальные локусы коммунистического бытия в советской жизни, все же, возникли. И хотя они были почти не заметны среди массы «обывательщины», пронизывающей всю советскую жизнь, но для умного человека этого было достаточно. Потому, что умный – он по капле воды может представить море, а по «капле» общества может увидеть грядущее человечества. Таковым человеком и был Иван Антонович Ефремов – ИМХО, один из величайших мыслителей (не писателей) во всей человеческой истории. Человек, который «увидел реальный коммунизм» - т.е., коммунизм, возможный к построению безо всяких «тайных механизмов», непознаваемых нашим сознание – и смог перенести это видение на бумагу.
На самом деле мы даже сейчас с трудом понимаем значение того прорыва, что случился после выхода «Туманности Андромеды». Мы до сих пор пытаемся еще «уложить» эту книгу в «историю литературы», хотя на самом деле она относится к более «глобальной» категории – к истории человеческой мысли. В том смысле, что именно в «Туманности» был сформулирован один из важнейших законов социального развития – закон диалектического соответствия социального устройства и психики человека. (Аналогичный закону диалектического соответствия производительных сил и производственных отношений для общества в целом.) В том смысле, что Ефремов показал: человек коммунистического мира будет думать и действовать совершенно по иному, нежели думаем и действуем мы.
Причем, что самое важное: это самое изменение психики он вывел из, фактически, «натурных экспериментов» - как не странно прозвучит подобное. Поскольку сам Иван Антонович в своей жизни действительно некоторое время «жил при коммунизме» - то есть, в условиях, в которых отчуждение полностью отсутствовало – а так же видел немало людей, находящихся в подобном состоянии. Дело в том, что во время своей научной работы ученый – а Ефремов был не только мыслителем и писателем, но и ведущим палеонтологом СССР, доктором наук и лауреатом Сталинской премии – он огромное количество времени провел в геологических и палеонтологических экспедициях. В которых, во-первых, все участники оказывались «единой командой», от результата работы которой зависел не только успех – но и выживание. А, во-вторых, они были – несмотря на тяжелые условия работы – по умолчанию обеспечены минимумом благ. (То есть, над ними не висела угроза голода или иной социальной опасности: погибнуть от действия природы, конечно, можно было – но вот «сосед» убить или ограбить не мог.)
Подобное состояние оказывалось не просто возможным – но и очень эффективным. Поскольку позволяло с минимальными затратами решать сложнейшие задачи – которые в конкурентном обществе требовали бы огромных ресурсов. (Если интересно – то у Ефремова есть книга «Дорога ветров» о тех же «монгольских экспедициях». Где все сказанное выше прекрасно описано. А ведь «монгольские экспедиции» - это уже относительно «дорого» организованные походы. В 1920-1930 годах все было еще экстремальнее.) Именно отсюда – из наблюдения за геологами, палеонтологами, простыми экспедиционными рабочими, а так же над живущими в «отдалении от цивилизации» людьми и дали автору Ефремову тот материал, на основании которого он «сконструировал» свой коммунизм. (А так же смог «пробросить мостик» от коммунизма общинных племен – с коими данный автор так же сталкивался в Сибири – к коммунизму «космического человечества».)
То есть, еще раз: «ефремовская модель» возникла не из «головы автора», который был бы чистым теоретиком, чистым мыслителем вроде Фурье или Сен-Симона. А была, фактически, увидена им на «слабых примерах» раннесоветского бытия, и проинтепретирована в рамках будущего развития. (Так же, как в «палеонтологических случаях» он интерпретировал развития будущих признаков у животных, восстанавливая сложнейший путь развития организмов по «нескольким косточкам».) И поэтому та развернутая картина «будущего Земли», которую Иван Антонович дал в своей «Туманности Андромеды», в действительности не была чистой утопией. (В смысле – оторванным от реальности изображением «идеального общества».) А, скорее, наоборот – представляла собой практически возможный вариант того пути, по которому наша страна шла с 1917 года. (А если уж говорить совсем глобально – то, фактически, с самого начала своего появления. Я имею в виду именно Россию – т.е., страну априори холодную и ресурснодефицитную – которая появилась после распада Руси и переноса «центра» в Москву.)
Но об этом всем, а так же о том, что же было дальше, и почему «ефремовская модель» - став «моделью Стругацких-Ефремова» - является глобально-значимым явлением, будет сказано уже отдельно…