anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

Образование и вероятность.

На самом деле, речь тут пойдет не только об образовании, но начну именно с него. Как то, не так давно, известный блоггер periskop.su  опубликовал опрос, посвященный возможности провинциала учиться в столичном вузе. Разумеется, он получил огромное количество ответов, большинство из которых гласило: такая возможность есть. Более того, огромное количество комментаторов приводило конкретные примеры того, как и с кем это конкретно происходило. А происходило это много с кем (по крайней мере, из конкретных комментаторов). И получается, что сейчас не только нет особой проблемы получить престижное (и хорошее образование), но сделать это намного проще, нежели в советское время. (Вопрос проживания студентов пока опустим, хотя и с ним, кажется, все довольно прилично: по крайней мере, общежитие получить не проблема).

Данное утверждение кажется несколько неожиданным, но абсолютно логичным: в самом деле, введение ЕГЭ (столь ненавидимое всеми, начиная с педагогов) теоретически позволяет свести разницу между провинциалом и жителем столиц к нулю. Сдаешь это самое ЕГЭ в родном селе – и посылай результаты (электронно или почтой) хоть в МГУ, хоть в МГИМО. Правда, в «серьезных» вузах остались еще такие «пережитки прошлого», как дополнительные экзамены – но все равно, ситуация много проще, нежели лет тридцать назад, когда абитуриентам приходилось добираться до желаемого заведения, чтобы подать документы в приемную комиссию лично. Кроме того, сейчас возможно одновременно поступать в несколько вузом одновременно – и не пройдя в одном, иметь гарантированное поступление в другом (а не искать работу на заводе, как в советское время).

В общем, «совкофилы» окончательно посрамлены: нынешняя система много легче, удобнее и демократичнее для абитуриента, нежели советская. Тут мы еще упустили такую составляющую, как коррупция: в «доегэшное» время возможность поступления зависела от экзаменатора, который вполне мог ей воспользоваться, чтобы «протащить» того или иного поступающего после вознаграждения. И, соответственно, завалить того, кто это вознаграждения ему не предоставил. Но это будет уже излишним на фоне всего остального, что современная рыночная система дала талантливому молодому человеку… Правда, при внимательном рассмотрении вопроса возникают некоторые сомнения в благости указанной картины. Например, количество бюджетных мест все время сокращается. А значит – возможность попасть на них становится все меньше. Если же учесть, что подавляющее число бюджетных мест соответствует «старым советским» учебным местам («новые» вузы, понятное дело, берут за учебу деньги – на что и существуют), то ситуация еще более запутывается. Получается, что попасть легче на меньшее количество мест. Парадокс?

Однако никакого парадокса тут нет. Для того, чтобы понять суть происходящего, достаточно совсем немного порассуждать логически. Ведь очевидно же, что для того, чтобы поступить в престижный вуз, требуется получить высокий балл ЕГЭ. (Вопрос адекватности самого ЕГЭ нуждам общества пока отложим. Ограничимся вопросом поступления.) Предположим, что данная возможность никак не зависит от возможности предложить некие блага экзаменаторам. (Это, как не удивительно, довольно сложно сделать, только если не будет соответствующего политического решения, как на Кавказе.) Значит, единственной возможностью получить высокий балл – и как следствие, пропуск в престижный вуз – становится наличие знаний. Все по честному! Умный и прилежный ученик получает возможность поступить, глупый и ленивый – нет.

* * *

Однако все это хорошо только в некоей идеальной системе. В которой возможность получения знаний зависит исключительно от воли самого ученика. В реальности ситуация совершенно иная. А именно – в настоящее время идет катастрофическое падение уровня образования. Падение это совершенно закономерное, и предсказываемое давно множеством людей – однако от этого не менее серьезное. Более того – этот процесс был запущен еще в 1990 годы, и сейчас мы пожинаем плоды довольно долгого процесса системной деградации всех уровней образовательной среды: от системы подготовки учителей до выработки образовательных программ. Однако до определенного времени его действия маскировались огромным потенциалом, накопленным со времен СССР.  Этот потенциал «работал» даже в самые голодные и безденежные времена, позволяя российским школам обеспечивать некоторый минимальный уровень образования. Но рано или поздно, «советский запас» должен был закончиться.

Прежде всего, это касается самого банального – учителей. Система, при которой зарплата учителя долгое время находилась где-то рядом с пособием по безработице (так, что понятия «учитель» и «нищий» в постсоветском сознании оказались совмещены), неизбежно вела к состояния, при котором все, кто мог – покидали педагогику. Если учесть, что то же самое можно сказать про систему педагогического образования, то становится понятным, что мы имеем модель автокаталитического разрушения, на каждой итерации становящуюся все хуже и хуже. Самое неприятное тут то, что остановить подобное «простыми методами», вроде поднятия зарплат учителям (сейчас они, в целом, на приемлемом уровне), невозможно. Просто потому, что новых учителей некому обучать: преподавательский состав педвузов имеет или глубоко пенсионный возраст, или   сугубо «прагматическую» ориентацию (основанную на представлении о том, что в педвуз парни идут исключительно за отсрочкой от армии, а девушки — чтобы как-то «продержаться» до замужества, и нет ничего страшного в том, чтобы помочь им в этом за «малый прайс»)…

Итогом данного положения стало то, что счет «хороших» учителей пошел, как-бы, на единицы в школе. Причем, под «хорошими» тут следует подразумевать не современных Макаренко, а просто «крепких профессионалов». Тех самых советских «Мариванн», над которыми кто только не издевался из-за неспособности к принятию нового и тяготению у привычным штампам. Однако то, что было неадекватным в условиях развития, в условиях деградации выступает, как «верхний полюс», как наилучший вариант - когда даже минимальная эффективность в плане «заталкивания» знаний в головы детей становится несбыточной мечтой. Сейчас иногда оказывается достаточно просто поддержания минимальной дисциплины в классе (а уж с этим то «совковые училки» справлялись всегда),  чтобы последний вышел в лидеры по успеваемости.

Недостаток этих «крепких профессионалов» (т.е., учителей, как таковых, способных не только к заполнению бумаг, а к работе с детьми) приводит к катастрофическим последствиям, когда в «средней» школе могут вообще не давать даже необходимый минимум по некоторым предметам (по бумагам преподавание есть, а по факту ученики просто просиживают время). Однако ситуация оказывается несколько сложнее, нежели просто массовое разрушение образования (о чем говорят многие). Дело в том, что оно охватывает не все школы одинаково. Некоторые из них оказываются способными к сохранению и даже усилению своего образовательного потенциала. Эта «традиция» идет еще с 1990 годов, когда некоторые школьные директора могли «выбивать» хоть какое-то содержание для своих коллективов. Понятно, что подобное можно сказать про небольшое количество учебных заведений, где создавалось хоть какое-то подобие «нормальной жизни» — но они объективно были. Со временем эти «статусные» школы (иногда называемые «гимназиями» или «лицеями») стали естественным образом «всасывать» весь адекватный учительский состав, что дает им возможность давать некий минимум образования. С другой стороны, те школы, которые сюда не попали, лишаются вообще каких-либо шансов (становясь, как сказано выше, местом не образования, а просто пребывания детей).

В конечном итоге мы имеем самоподдерживающуюся систему: в «хороших школах» концентрируются «хорошие учителя», они получают соответствующие результаты — и под это, понятное дело, и финансирование. Более того, в данные общеобразовательные учреждения идет отток не только более-менее приличных преподавателей, но и более-менее способных детей. Правда, в данном случае способность должна хоть как-то быть связана с доходами родителей: ведь если его нет, то последние просто не имеют сил и средств, чтобы везти ребенка порой на конец города. Ну и конечно, в случае наличия большого дохода даже те родители, ребенок которых имеет низкий уровень развития, так же стараются отдать своего отпрыска в «хорошую школу» (даже если толку от этого нет).

* * *

В общем, мы получаем сегрегацию. Причем, что особенно важно — абсолютно независимо от нашего желания. В свое время — где-то в начале 2000 годов — многие патриотические авторы, например С.Г. Кара-Мурза, обращали внимание на то, что на постсоветском пространстве взят курс на «разделение школ». В качестве примера они приводили выдержки из правительственных программ, речи официальных лиц и т.д. В общем, речь шла о том, чтобы (выражаясь словами Кара-Мурзы), сформировать в стране  «школу двух потоков», в котором одна (бедная) часть населения была бы изначально лишена возможности получения высшего образования. Подобные высказывания действительно были, более того, даже сейчас подобные намерения не оставили современную элиту.

Подобная активность создает впечатление о том, что современную школу сознательно переводят в подобное состояние. Но это не так. На самом деле сегрегация образования – вещь неизбежная в условиях расслоения общества, если с этим не бороться сознательно. Это не «школа двух потоков» выступает следствием целенаправленной работы некоей «пятой колонны» (о чем часто говорят сейчас). Напротив, это единая школа,  недавно доминировавшая в СССР и во многих развитых странах, является следствием длительной и целенаправленной работы множества людей. Сама идея того, что люди из разных социальных слоев могут получать одинаковое (по возможности) образование является одной из серьезнейших инноваций человечества. Данная инновация уже привела к необычайному его расцвету, однако при этом она оказывается слабо включенной в систему миропонимания современного человека – и поэтому часто отторгается им.

Можно вспомнить, как много людей критиковали советское образование именно из-за системы всеобщего равенства, ставя в пример дореволюционную систему гимназий. Причем, с т.з. здравого смысла они были, во многом. правы: дореволюционное образование действительно давало образование более высокого качества – правда, немногим. Т.е., если рассматривать некий изолированный случай (одного человека) – оно было лучше. А если общество в целом… Ну, тут сравнивать вообще тяжело – СССР сильно возвышается не над Российской Империей даже, а над большинством современных стран… Впрочем, возвратимся к изначально поставленной цели – к пониманию того, в чем же причина того, что для многих сегодняшнее поступление в вуз кажется не тяжелее, а легче того, что было в советское время. Теперь понять данный момент будет не сложно.

Дело в том, что поскольку вышеуказанная сегрегация происходит не «сознательно», а стихийно, то она имеет довольно странную форму, при которой ребенок из самой что ни на есть «простой» семьи имеет некую возможность попасть в достаточно хорошую школу. Просто потому, что ему повезло жить рядом с ней. Если бы разделение на «элиту» и «быдло» было бы явным (как оно существовало, например, до Революции), то понятное дело, тут бы ему ничего не светило. А так может быть вполне возможно. Более того, сейчас «статусные» (и даже многие «обычные», только расположенные в крупных городах) школы сейчас неплохо оснащены. (Пожалуй, с этим обстоит дело даже лучше, нежели было в СССР: вместо «равномерного размазывания» ресурсов на образование по всем учебным заведениям, включая сельские малокомплектные, они выдаются целыми «пакетами» лучшим. В результате чего те же «интерактивные доски» и целые «мультимедийные классы» во многих школах оказываются сейчас нормой. Правда, часто на фоне разваливающихся спортзалов и отсутствия нужных книг в библиотеках. Или в школе может быть хороший физический кабинет при полном отсутствии биологического – и наоборот.) Это может создавать впечатление – при везении, если попадется еще и хороший коллектив педагогов – что с образованием дело обстоит лучше, нежели во времена нашего детства.

Но, по сути, данное состояние ничем не отличается от выигрыша в лотерею: никто ведь не запрещает выиграть миллион. Более того, теория вероятности прекрасно показывает, сколько людей действительно станут богаче от покупки билета. Правда, одновременно она дает представление, сколько людей банально расстанутся со своими деньгами – и насколько  число этих «лохов» будет больше, нежели число выигравших счастливчиков. Тем не менее, выигравшие будут всегда – и именно поэтому число желающих приобрести заветный билет не уменьшается. С образованием происходит то же самое: несмотря на то, что статистически вероятность получить хорошее образование и, как следствие этого, поступить в престижный вуз, по сравнению с советским временем уменьшилась, для каждого конкретного человека остается некая возможность вытянуть этот «счастливый билет».

* * *

Вот тут мы сталкиваемся с фундаментальным законом капиталистического (вернее, вообще классового) общества, во многом, способствующего его поддержке низшими слоями населения. Дело в том, что при всем своем неравенстве оно всегда оставляет надежду для низшего подняться наверх. Разумеется, для сословного типа общественного устройства подобная надежда слабая, почти эфемерная (именно поэтому тут так популярны религиозные идеи о том, что «праведность нищих будет вознаграждена в ином мире»). Но она все равно есть – по крайней мере, уверенность в том, что «честная жизнь» даст в, в конце концов, свои плоды, существовала всегда (механизм появления этого мифа следует рассматривать отдельно, тут мы это делать не будем). Что же касается капитализма, то при нем данный механизм заработал в свою полную силу. Идея о том, что любой представитель «низов» может добраться до самого «верха» была сформулирована уже на заре капиталистической эпохи и остается актуальной до сих пор.

Причина подобного состояния очевидна: человеческое сознание еще не умеет в полной мере работать с понятием «вероятности». Т.е. математический аппарат для этого, конечно создан (и создан давно), в технике широко используется – но в «обыденном сознании» он еще не отражен (похожая ситуация, с диалектикой, только там еще хуже: диалектика слабо используется даже для специальных задач). Попытки же оценивать ситуацию, руководствуясь здравым смыслом, приводит к известному: «мы стали более лучше одеваться» - что одновременно является и чистой правдой: количество одежды, доступной среднему человеку, сейчас на самом деле больше, нежели в советское время. И примером полной неадекватности этого самого «здравого смысла» реальности: улучшение положение с одеждой произошла на фоне катастрофического падения многих, гораздо более важных отраслей.

Что же касается понимания ситуации с гипотетической возможностью получить высокое место и реальным шансом на это, то тут ситуация еще хуже. И поэтому тот момент, что некоторые действительно талантливые дети сейчас могут действительно достичь больших вершин, делает современный мир привлекательным для многих. Утверждение: «сейчас не тоталитаризм, сейчас никто ни к чему не принуждает, но никто и не мешает делать то, что раньше» является очень популярным рефреном современности. И действительно, теперь никто никому не мешает ходить в театры, читать классическую литературу и слушать классическую музыку, играть на скрипке, ездить на лыжах, выпиливать лобзиком, рисовать картины, писать стихи… лазить по горам, выращивать цветы и т.д. Хочешь – занимайся своим хобби. Хочешь – сделай это делом своей жизни и зарабатывай на этом деньги: художники, цветоводы и музыканты вполне существуют и в современном обществе. И, порой, неплохо существуют…

Однако следует понимать, что все это – всего лишь статистически допустимые случаи. Что получить музыкальное (скажем) образование может быть легко – если у родителей есть деньги или связи- а может быть сложно или вообще, невозможно. Время, когда даже в селах были музыкальные кружки, а в любом более-менее крупном городе существовали музыкальные школы, давно прошло. (Музшколы, впрочем, еще существуют, но с преподавателями там проблема еще большая, нежели в школах обычных. Но и это состояние, очевидно, временное – сокращение системы дополнительного образования идет до сих пор.) То же самое можно сказать и про все остальное: все меньше «свободных» тренеров, учителей рисования и т.д., и все чаще под этим скрываются банальные мошенники, устраивающие всевозможные «семинары» и «тренинги», но на деле не дающие ничего. Это - нормальное состояние для ситуации, когда главное – заработать деньги.

Но и это еще не самое страшное. Гораздо хуже то, что сейчас мало у кого остаются силы и время для данных занятий. Даже офисная работа уносит массу энергии – начиная с того, что очень часто до нее требуется добираться на другой конец города. Что уж говорить про физическую… А требование неизбежной и неотвратимой конкуренции всегда и везде, при любом контакте с любым человеком – даже в личных отношениях – требует колоссальных затрат. Где уж тут найти силы на хобби или, даже, на занятия с детьми. В итоге получается, что при массе гипотетических возможностей реально достичь чего-то крайне тяжело. Но это, как уже сказано выше, если не повезет. А если повезет…

* * *

В общем, можно сказать, что наше общество действительно – «общество равных возможностей». Это будет абсолютно верно. Только следует понимать, что «возможности», сами по себе – это не гарантированное право, а допускаемый статистикой случай. Который, как можно легко понять, прекрасно «работает» с огромными массами населения – порождающими определенный процент счастливчиков, которые могут позволить себе поступать в любые вузы, заниматься любимым делом и получать приличные деньги. Для которых легко поехать в Европу или в Америку – о чем в СССР нельзя было даже мечтать, посетить любые музеи мира и послушать итальянскую оперу в своей родной обстановке. Для которых все блага «совка» кажутся серыми и скучными – и это реально так.

Именно поэтому так много людей, которым – в принципе – нравится текущее положение. Которые просто не понимают: как можно любить то, что было – поскольку прошлое для них реально не имеет цены. Которые уверены в том, что они «сами сделали свою жизнь» - и это так же верно. (По крайне мере, во многих случаях. Ситуацию, при которой папа был большой начальник, мы, в общем-то не рассматриваем.) Однако следует понимать, что эту возможность они получили благодаря тому, что намного больше людей были отброшены «вниз», в тьму невежества, неблагодарного и бессмысленного труда. Туда, где господствует пресловутый «шансон» и Стас Михайлов, телесериалы и «охота крепкое». Эти люди не ведут блоги и ЖЖ, и не участвуют в опросах – для них доступны, максимум, «Одноклассники». Впрочем, это все так же чисто добровольно и безо всякого принуждения…

И главное – в этом, по сути, нет никакой вины ни самих «неудачников», ни «удачников». Просто гауссово распределение, и ничего такого. Однако понятно, что ничего хорошего в «охоте крепкой» и Стасе Михайлове нет. Равно как и в том, что миллионы детей лишены возможности даже не хорошего, а «нормального» образования, что их возможность его получить зависит от воли слепого случая. И, самое главное, что это еще не конец – наше общество еще несет огромное количество советских подсистем, придающих ему «советские свойства». Ребенок, роящийся в мусорной куче в то время, когда мимо пролетают роскошные машины «успешных», поражающих своей роскошью ту же Европу – вот предел. Мир, в котором каждый может стать, теоретически, «миллионером из трущоб» - но, скорее всего, будет тяжело работать за минимальную зарплату. Вот этот мир, обреченный на вечный круговорот «колеса Инферно» и является логическим завершением сделанного однажды выбора…

Впрочем, как можно понять, выбор никогда не бывает окончательным. И так же, как однажды в прошлом человек не раз поднимался против «извечных тенденций», и становился победителем – так и будет и в будущем. Неизбежно… Впрочем, это уже другая тема…
Tags: СССР, образование, постсоветизм, теория инферно
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 89 comments