anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

И еще о войне и героях.


Не отпускает меня эта тема. Вспомнил, что недавно делал с дочерью работу, посвященную родословной нашей семьи, и для этого делал скан с военного билета моего деда, ее прадеда. И вот теперь, спустя некоторое время, вдруг осознал – какие титанические события происходили тогда, в период Великой Отечественной войны. Вот – этот скан. Все просто, написано обычным почерком. Два ордена «Красной звезды» и медаль «За Отвагу». «За Победу над Германией» можно считать «юбилейной», ею награждались все лица, принимавшие в рядах Красной Армии непосредственное участие на фронтах Великой Отечественной войны, что уже само по себе является подвигом. И два ранения, соответственно, легкое и тяжелое. После ранения – госпиталь, и опять на фронт. Иного быть не могло. Ранение – не повод для особых привилегий. После войны дед проработал еще почти сорок лет и вышел на пенсию в 1983 году.



Именно эти надписи и представляют собой ту самую Историю с большой буквы, которая определила СССР быть победителем, а советским людям занять то место, что обычно занимают аристократы и прочие «дваждырожденные» - войти в историю. Любой писарь в военкомате делал сотни подобных записей в военных билетах. Миллионы советских граждан – колхозников, рабочих, техников, шоферов, строителей – военного призыва получали ордена и медали за те нечеловеческие усилия, что совершили в период войны. Просто провести время в окопах, просто бежать в атаку под вражеским огнем, просто не отойти, не упасть на поле, когда идет атака, когда так хочется жить – это кажется невозможным.

Страх –  природен, он представляет собой древний способ защиты организма,  встречающегося с опасностью, превосходящей его силу.  Спрятаться, отойти – разве  не это диктует нам природа? Но для человека помимо природных инстинктов есть еще и разум, именно он делает это слабое существо властелином мира. Разве не опасен огонь, разве все живое не обязано его избегать? Но человек оказался способен победить древний инстинкт, и овладев огнем, получил неслыханные ранее возможности. Именно поэтому сохранилась легенда о Прометее, древние прекрасно понимали, что стоит владение огнем, которое сравняло человека и богов. Прометей за то, что дал огонь людям был волей богов прикован к скале, в этой легенде показан трудный и мучительный путь разума к свободе. Но в итоге боги оказались зависимы от дыма жертвенных костров…

Так, шаг за шагом, человеческий разум замещал древние инстинкты, делая человека все более и более свободным. Бурное море опасно для любого сухопутного существа, но человек, построив корабль, внезапно получил в руки неслыханную скорость передвижение. Вместо разделения море стало объединять народы, и вот уже легенда об аргонавтах, плывущих за Золотым Руном, показывает реальный процесс превращения разделенного мира в Ойкумену. Животное, вживающееся в свою экологическую нишу, защищается страхом от неизбежной гибели после выхода из нее. Человек не животное, и именно поэтому его «экологической нишей» оказался весь мир.

Но победа над природными страхами также и опасна, так как лишенный ограничений человек может привести к тому, что окажется в условиях, когда жизнь невозможна. Таким условием, является, например, война. Лишенные ограничения естественных экологических ниш, люди очень быстро превышают возможную численность, и тогда начинается соперничество за ресурсы. Война способна быстро извести под корень любые народы, поэтому взамен прежних, природных инстинктов разум создает свои ограничители, позволяющие предохранять людей от неизбежной гибели.

Одним из таких ограничителей является способность покоряться сильному. Для того, чтобы позволить себе принять  это , человек придумал идею судьбы, всепобеждающего Рока, срезающего одинаково и сильного и слабого и стоящего даже выше богов. Это дает возможность избежать гибели, вовремя сдавшись на милость победителей. И хотя обычно побежденных не ждет ничего хорошего, все равно их участь лучше, нажали у предпочитающих сопротивление до последнего. Для тех же древних греков с их постоянными войнами, в результате которых многие становились рабами, это оказалась спасительным, позволившей, несмотря на эти войны, создать великую цивилизацию. Поэтому идея о том, что победителю благодарят некие высшие силы, в итоге, стала одной из краеугольных камней человеческой цивилизации.

В свою очередь, и победитель в данной ситуации оказывается обязанным своей победой не столько себе, сколько этим высшим силам, и в свою очередь, тоже оказывается связанным некими обязательствами. Так формируется этика войны. Конечно, все новые «дикие племена», не знающие этого, могут захватывать цивилизованные народы. Но в итоге побеждает все же цивилизация, которую эти племена принимают, а те, что не принимают, гибнут в постоянных битвах. Так, погибли воинственные гунны, а принявшие цивилизацию германцы стали новыми носителями ее идеи. "Все в руках Божьих". Превратившись из варваров в христианских рыцарей, германцы приняли нормы ведения войны, и несмотря на  любые жестокости, принцип покорности заведомо сильному оставался главным и для христианского мира.

Это – закон развития цивилизации. Прометей должен быть прикован к скале, иначе он уничтожит все вокруг своей титанической мощью. Разум создал новые цепи вместо уничтоженных же им природных. Разумеется, как и любая историческая закономерность, закон «покорности слабых» являет собой закон статистический. Всегда находятся герои – те, кто выходит за общепринятые рамки, кто оказывается выше статистических законов, кто бросает вызов любым богам. Л.Н. Гумилев называл таких людей «пассионариями», считая  главными двигателями развития человечества, именно из них и формируется аристократия. Но будучи не титанами, а всего лишь людьми,  герои уничтожаются самой Историей, стремящейся к вечному усреднению.

Разумеется, концепция Гумилева весьма не бесспорна, но она показывает, что разделение на высших и низших, на аристократию и плебс имеет некий смысл – не каждый способен бросить вызов судьбе. Правде, есть один момент, который Гумилев упорно упускает. Это то, что пассионарность и непассионарность есть не биологические феномены, как считал сам Гумилев, а феномены социальные. Ни один народ не может позволить себе быть полностью народом-пассионарием, иначе он погибнет в бесконечных боях. И чем сильнее развивается общественное устройство того или иного народа, тем сильнее работает механизм торможения пассионарности, тем важнее становится социальный конформизм вместо героизма. Впрочем, разбирать теорию Гумилева надо в другом месте.

Пока же можно сказать, что до определенного момента этот механизм работает прекрасно. Человечество успешно плодилось и размножалось, несмотря на весь ряд бесконечных войн, ведомых все это время. Но вот настал определенный момент, когда оказалось, что дальше так продолжаться не может. Война превратилась настолько в сложное и запутанное дело, связывающим настолько великое множество интересов, что сдаться на милость победителю стало невозможным. Миллионные армии, пожирающие все вокруг, точно стаи саранчи, бесконечные ряды окопов, пересекающие практически всю Европу, поля сражений, как Молох, пожирающие дивизию за дивизией, тысячетонные боевые корабли, десятками сходящиеся в колоссальных битвах, и полная невозможность что-то изменить – вот что неожиданно открылось перед человечеством. Война до победного конца, вернее до полного истощения ресурсов всех сторон, война, для которой все правила ведения, все подписанные конвенции оказались пустым звуком – это означало то, что цивилизация подошла к важному этапу в своем развитии. Первой Мировой войной закончился период в несколько тысяч лет. «Цепи судьбы» перестали быть спасителями человечества, а напротив, усиливали опасность полного уничтожения.

Новая война, которая начала вызревать в мире чуть ли не сразу после того, как завершилась Первая Мировая, обещала быть еще безысходнее. Можно долго рассуждать о позиционном кризисе или о необходимости глубоких операций, но это не меняет главного – война стала тотальной. Джулио Дуэ предложил тщательное уничтожение всего враждебного государства посредством авиабомбардировок обычными и химическими бомбами его городов, но его идеи означали лишь то, что и так подразумевалось военными спецами всех стран – больше не будет фронта и тыла, война затронет всех.

В этом смысле необходим был новый принцип, который бы позволил разорвать стальную необходимость всеобщей гибели. Конечно, была еще идея «Вечного мира»,  но насколько привлекательной она казалась, настолько же и была невозможной на фоне усиления милитаризма во всех странах. Империализм требует постоянной борьбы, перешедшей с уровня отдельных фабрик на уровень государств. И самое высшее порождение империализма – фашизм – отбрасывал ради этого все прежние ограничители, включая идею милости к побежденным. Весь мир должен был сойтись в последней схватке и погибнуть.

Но как раз тогда, когда кажется уже все потеряно, человечество обрело свой последний шанс. Тотальная война, уничтожающая все вокруг, породила и свое противоядие. СССР был рожден вызовом человеку хаосом, в которой рухнула Российская Империя в результате Первой Мировой войны, и представлял собой именно выход из этого хаоса. И поэтому СССР стал страной, в которой родилось то самое решение, которое перечеркивало саму идею тотальной войны – идея массового героизма.

Да, когда то великий Рок ограничивал кровопролитие в мире, позволив обществу, принимавшему его выживать много успешнее, нежели не принимавшему. Теперь все стало наоборот – и победителем стал народ, отбросивший саму идею Судьбы и бросающий вызов богам. Разрушенные церкви и советское богоборчество – это только верхушка айсберга, за которой прячется огромный пласт идей, опровергающих весь предшествующий опыт человечества, начиная с разделения на аристократию и плебеев. Здесь нет смысла рассматривать, почему подобное стало возможным именно тогда, когда над человечеством нависла страшная угроза. Давление  постоянной угрозы начала войны в Советском Союзе во многом помогло выбрать правильный путь, что и стало залогом выживания СССР на ранних этапах развития, залогом развития страны в межвоенное время и залогом Победы в Великой Отечественной войне.

Идея подвига, бывшая до этого уделом одиночек, овладела всей страной. Пассионарность, которая согласно теории Гумилева якобы проявляется только на начальном этапе развития народа и ослабевает по мере усложнения общества, неожиданно захлестнула СССР, породив много и хорошего, и плохого. Страна, существующая несколько столетий, оказалась молодой и кипящей энергией, что является нонсенсом не только для теории Гумилева, но и для обыденных представлений об истории. Неудивительно, что при этом сам воевавший в Великой Отечественной войне историк не заметил  колоссального уровня пассионарности, что окружала его – просто с его точки зрения она была нормальной, из которой выделялись лишь отдельные случаи сверхгероизма. (Впрочем, у Гумилева хватило смелости признать, что теория СССР не описывает, ссылаясь на некую «абберацию близости»).

 Став народом-героем, советский народ смог не только сломать колоссальную военную машину  Третьего Рейха, но и в рекордные сроки восстановить разрушенную страны после великой войны, и далее, совершить колоссальный рывок в Космос. Между Победой и запуском первого спутника прошло всего 12 лет – ничтожный срок по историческим меркам. Именно Космос вслед за Победой положил наконец то конец опасности той самой тотальной войны, что преследовала человечество с начала века. Не только тем, что дал в руки СССР идеальное оружие возмездия в виде межконтинентальных баллистических ракет, что не давало больше возможности агрессору надеяться на возможность укрыться за океаном,  но и тем, что Космос переводил соперничество между державами из военной гонки в гонку развития. И несмотря на то, что после начала краха СССР все вернулось на круги своя, самый опасный период был пережит, и человечество на несколько десятилетий получило возможность мирной жизни.

Так что подвиг советских людей помог человечеству выйти из очередной ловушки. Но при этом и мирный, и военный опыт не был правильно интерпретирован. Что же, история – наука с давними традициями, и представить что-то, выходящее за рамки стандартный представлений для нее практически невозможно.  Поэтому данное явление упорно встраивается в рамки стандартных статистических представлений, «нормальных», с точки зрения современного мира концепций и привычных мифов. И уже не кажется чем-то особенным наличие 11657 человек, ставшими Героями Советского Союза или 4 000 000 человек, награжденных медалью «за Отвагу» в Великой Отечественной войне. Почитайте статуты наград! Вдумайтесь в эти цифры! Если чудовищное число погибших в этой войне отражает ужас тотальной машины убийства, какой был вермахт, то эти цифры говорят о том, что было противопоставлено ей.

Именно обыденность случившегося привела к тому, что мало кто задумывался об этом. Привычное – значит нормальное. Герои Советского Союза имели право без очереди обслуживаться в парикмахерских – тогда это не звучало, как абсурд, Героев было много, и в парикмахерскую они ходили часто. Ветераном войны оказывался практически каждый мужчина старше определенного возраста. «С войны не держал боевого оружия»- говорит комический герой Горбунков в «Бриллиантовой руке», и это показыает лишь то, что перед нами – обыкновенный, средний человек (сыгравший его артист Ю.Никулин сам воевал). Для такой ситуации не требуется особые ритуалы «вызова патриотизма» - он является присущим советскому человеку вне неких внешних процедур, поэтому столь естественен был отказ от рассмотрения Великой Отечественной войны, как чего-либо особенного.

Разумеется, по мере удаления войны в прошлое стал формироваться определенный ритуал, возводится соответствующие мемориальные сооружения и так далее, но подлинного понимания случившегося так и не произошло. Народ, в общем, лояльно относился к прославлению ветеранов или в предоставлению им льгот, но все же не совсем понимал – зачем? И главное – мало кто мог соотнести гранитного титана с постамента со своим соседом, что раз в год надевает китель с наградами и идет на встречу у Белорусскому вокзалу. Развертываемая советская пропаганда оказалась неспособна передать случившееся, но об ошибках советского понимания войны надо говорить особо.

Отрыв образа войну от реальности усиливался сделанным  еще в 1960 года акцентом на ее ужасах, которые постепенно вытесняли из нашего сознания  подвига советского народа, поскольку как раз ужасы то были понятны среднему человеку. Но это делало л Победу скорее выстраданной, нежели добытой, превращая наш народ из победителя фашизма  в его жертву. А от этого не так уж и далеко до современной интерпретации с ее «одной винтовкой на троих», заградотрядами и «трупами завалили». Конечно,  в 1960 подобного толкования быть не могло – тогда большинство еще помнило войну, но именно сделанный тогда выбор привел к данному представлению.

Поэтому формируемый позднесоветский культ Великой Отечественной войны оказался скорее вреден для ее понимания, нежели полезен, и  стал одним из факторов, что привел к перестроечному отрицанию и постсоветскому представлению и Великой Отечественной, как бессмысленной бойни, где безропотные «иваны» гнались заградотрядами на верную гибель. И именно поэтому важно теперь прорваться за рамки и этого перестроечного представления, и официального позднесоветского культа в ту реальность, которая была присуща этой великой войне, и увидеть  тот поразительный взлет человеческого духа, который явил советский народ.

Tags: Победа, СССР, война
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments