anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

К предыдущему. Выводы для левых.

Господствующий на постсоветском пространстве «тип личности» (на самом деле, модель поведения) – «ультраиндивидуалист» является очень серьезной проблемой для левого движения. Собственно, можно сказать – основной проблемой. Дело в том, что человек, действующий по принципу «свернуть пространство и остановить время», реально испытывает жуткие проблемы с коммуникацией. Это связано с тем, что механизмы, обеспечивающие коммуникацию «ультраиндивида» с «ультраиндивидом» настолько сложны, что установление этого процесса превращается в достаточно затратный процесс.

При этом следует понимать, что речь не идет о привычном нам делении на «интровертов» и «экстравертов» (к чему обычно сводят проблему) – указанная особенность относится и к тем, и к другим. Дело вот в чем: коммуникация возможна при наличии общего информационного поля. Если его нет (общество разделено), то основной задачей коммуникации становится «уравнивание» локальных информационных полей. А вот данный процесс для любого «ультраиндивидуалиста» невозможен по определению. Разница между «экстравертами» и «интровертами» будет в том, что первые легко устанавливают контакты в рамках локального поля: т.е., экстраверт-студент легко сойдется с другими студентами или «менеджерами среднего звена» из того же мегаполиса (которые, теоретически, находятся на том же «локальном уровне»).

Но вот контакты между «несмежными» социальными слоями оказываются затруднительными и для экстравертов (Разумеется, тот же студент, т.е., не имеющий достаточного опыта субъект, вполне способен «полезть» со своими контактами к группе представителей гопоты рабочеймолодежи низших социальных слоев. Но результат, скорее всего, будет плачевным.) Для современных левых это, по сути, приговор. Дело в том, что левое вообще, и коммунистическое в частности, движение возникло в условиях совершенно иного состояния общества, когда налаживать контакты было много проще. Сто – сто пятьдесят лет назад интеллигенты могли «идти в народ» и несли ему свои знания. И даже – страшно представить – доносили (хотя те же крестьяне порой и сдавал своих просветителей властям). И это при том, что различия между информационным полем интеллигента конца XIX века и рабочего данного времени было колоссальным. Но вот возможности объединения этих полей во что-то общее были намного большими.

Данное положение сейчас приводит, во-первых, к тому, что любые движения формируются по «сословному» принципу: студенты – со студентами, рабочие – с рабочими, жильцы домов – с жильцами (что позволяет властям легко блокировать все это). А во-вторых, как не странно, наш «ультраиндивидуалист», как правило, не испытывает особого преимущества от своей исключительности, т.к. для каждого носителя разума коммуникация является абсолютной ценностью. А значит, любая вещь, позволяющая хоть как-то снизить коммуникационный барьер, воспринимается крайне положительно. Именно тут, к примеру, лежит популярность разного рода сект. Однако только сектами дело не ограничивается.

Еще важнее становится то, что любое мероприятие, способное хоть как-то снизить коммуникационный барьер, воспринимается исключительно положительно. Вне всякой разницы, к чему оно ведет и кто за этим стоит. Взять тот же «Евромайдан», который с самого начала имел правое (а потом и ультраправое) направление (интеграция в Европу), но при этом был поддержан некоторыми левыми «потому, что это выступление народа». Т.е., не важно за что и как он был организован, но важно было, что на это мероприятие пришло много людей, причем не благодаря деньгам или админресурсу, а самостоятельно. Пресловутое «майданное единство», которое до сих пор для многих украинцев воспринимается положительно (хотя ясно, что ничего, кроме проблем, все это не принесло).

То же самое можно сказать и про «нашу» Болотную. Не важно, что основные лозунги на ней были либеральные, что там заправляли либералы – важно, что это виделось чуть ли не единственной возможностью обрести хоть какое-то единство. Подобная идеализация «народного протеста» приводит к тому, что левые силы уже несколько десятилетий оказываются лишены собственной субъектности, «привязываясь» то к тому, то к другому «скоплению» (не только либеральному, вот КПРФ очень долго «стягивала» к себе многих людей с коммунистическими взглядами, хотя ясно было, что к коммунизму она не имеет ни малейшего отношения). Впрочем, у коммунистов тут вообще жуткая проблема: ведь для них ясно, что единственной силой, способной изменить мир, являются рабочие. Но контактов с рабочими нет и быть не может, поскольку информационное поле интеллигенции и рабочих различно.

Именно поэтому можно сказать, что реальные перспективы у них могут быть только при разрушении  «ультраиндивидуализма» и появления методов установления коммуникации для разных соцслоев. Невозможного тут ничего нет – ведь работало все это сто лет назад. Правда, отрефлексировано не было. Однако без этого получить реальную революцию, а не «майдан» нет никаких перспектив. Впрочем, все не так уж и плохо - разрушение «ультраиндивидуализма» так же неизбежно, как и разрушение «утилизаторского» общества. Ведь последнее возникло на основе огромного богатства, созданного в прошлом. Когда это богатство кончится – кончатся и все преимущества «утилизаторов» (уже кончаются, отсюда лихорадочные попытки построить хоть что-то). А значит – придется искать способ объединения ради «общего дела», которым в данном случае станет банальное выживание.
Tags: классовая борьба, кратко, левые, постсоветизм, психология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments