?

Log in

No account? Create an account

anlazz

В действительности всё не так, как на самом деле

Entries by category: архитектура

Про избу, усадьбу и конструктивизм
anlazz
У Галины Иванкиной вышел новый пост на тему советского конструктивизма. В котором много чего интересного сказано по данной теме – однако, как это не удивительно прозвучит, наиболее важна следующая реплика самой Галины. Касающегося того, что указанный стиль «жизнерадостен и футуристичен», однако он совершенно не подходит для жизни человека. Не «уютен», не удобен как пишет сам автор поста: «Удобна русская изба или — дворянская усадьба с беседками, то есть обиталища, давным-давно сформированные для жизни, а не для бесперебойного функционирования; складывающиеся веками, а не вычерченные в угоду актуальности.» 

Это отступление – в сторону «удобства естественного», исторически сложившегося – прекрасно само по себе, поскольку показывает одну из важнейших особенностей современного мышления. Поскольку в действительности назвать «крестьянскую избу» сколь либо «удобной» для жизни можно очень и очень условно. Да, тут сразу стоит указать, что под «избой» следует подразумевать не сельский дом «образца 1950-1960 годов» - что обычно приходит на ум. А тот тип постройки, что составлял большинство во время зарождения и популярности конструктивизма – т.е. в 1920 годах.

* * *

Разница тут состоит в том, что «изба до 1950 годов» была крайне тесной: 20-30 квадратных метров жилой площади для средней полосы России. Да, на Севере, где был избыток леса, строили более крупные срубы – однако даже в этом случае большая часть их уходила на неотапливаемые помещения: клети, чуланы. Причина, думаю, всем понятна: для того, чтобы обогреть большую комнату, нужно много дров. А дрова, это, во-первых, значительная трата сил. Попробуйте нарубить-напилить кубов 10 березы – что требуется для отопления дома в 50-60 квадратов. И да – безо всяких бензопил, поскольку последние вошли в быт только в 1950 годах! Впрочем, и привести эти «кубы» без наличия «Камаза» или, хотя бы, «газона» будет проблемно: кубометр «березы» весит порядка 600 кг., а крестьянская лошадка вряд ли вытянет более – не тяжеловоз же.

Впрочем, это все лирика – поскольку в реальности эти дрова еще нужно взять. Что, в условиях дореволюционной России, задача нетривиальная. (Леса были владельческие, частные или находящиеся в собственности общины – однако даже в последнем случае пользоваться ими можно было ограничено.) Поэтому позволить себе роскошь «больших помещений» избовладелец смог себе только тогда, когда, во-первых, стоимость леса упала. (Из-за его национализации – часто колхоз/совхоз вообще давал его бесплатно: только пили.) А, во-вторых, из-за внедрения средств механизации труда – бензопил, тракторов, грузовиков – позволявших серьезно уменьшить трудозатраты. Ну, а главное- когда из-за той же механизации серьезно снизилось количество «необходимого», полевого труда. Тогда-то – в уже помянутых выше 1950-1960 годах – и началось увеличение площадей возводимых сельских домов до более-менее комфортных 50-60 квадратов. Ну, а к 1980 года – вследствие начала массовой газификации после освоения газовых месторождений Сибири – эта цифра выросла до 80-100 кв. метров и выше.

Однако в 1920 годах средняя изба – это комната на 20-30 кв. метров, половину которых занимала русская печь, а так же щели в полу и потолке (так как нет ни леса, ни инструментов для его обработке), лучина в качестве освещения Read more...Collapse )

Хрущевки, микрорайоны и "урбанистический переворот"
anlazz
В предыдущем посте было показано, почему пресловутые «хрущевки» - то есть, первые серии пятиэтажных домов, создаваемых в рамках индустриального домостроения – на самом деле являются проявлением наиболее совершенно на сей день градостроительной концепции. А именно - динамического микрорайона, выступающего той самой «машиной для жилья», о которой начали говорить еще конструктивисты в 1920 годах. (Данное понятие ввел Ле Корбюзье, однако оно целиком и полностью лежит в рамках той концепции, что была выработана в раннем СССР.)

Эта самая идея на самом деле была крайне революционной – самой революционной из всего того, что было в архитектуре. Поскольку до того момента, как появилась концепция «машины для жилья» главной задачей архитектора было создание того, что можно назвать «красивым зданием». Ну, или «гармоничным зданием», не суть важно. Важно, что той самой «печкой», от которой принято было «плясать», выступал внешний вид строения. (Разумеется, речь идет о тех из них, что «требовали работы архитектора». Избы и хижины, понятное дело, сооружались по совершенно иным принципам.) Собственно, и само понятие «архитектурного стиля» соотносилось именно с внешним видом и внешними элементами. (Ордером и т.п..) Ну, а от архитектора требовалось быть, в первую очередь, художником – и только потом инженером. (Да и то, главной задачей последнего было то, чтобы постройка быстро не развалилась.)

Что же касается использования построенного жилья – да и не жилья тоже – то оно было вторичным. По той простой причине, что бедные «потребители» - о которых речь шла, скажем, при создании доходных домов – по понятным причинам мало кого интересовали. Однако, парадоксальным образом, указанная особенность затрагивала и богатых – бытовой комфорт которых обеспечивали, в первую очередь, имеющиеся у них слуги. (То есть – о каком-либо рациональном организации быта даже для «лучших людей» речи не шло.) Впрочем, по некоторым «позициям» слуги помочь не могли – как, например, обстояло дело с инсоляцией или циркуляцией воздуха даже в архитектуре конца 19 –начале 20 века. В том смысле, что указанные параметры даже для богатых квартир не выдерживались, вследствие чего пресловутая «чахотка» (туберкулез) для северных стран (включая Россию) была нормой даже применительно к достаточно обеспеченным людям. (Так же, впрочем, как и дизентерия, выступавшая следствием плохих санитарных условий городской застройки.)

* * *

На этом фоне вся роскошь классицизма, барокко или, скажем, модерна, смотрится весьма забавно. (Ну да: жили не в «бетонной коробке», а в красивом доме с колоннами, широкими лестницами, резной мебелью и прислугой – однако страдали от желудочно-кишечных проблем и имели немалый риск заболеть туберкулезом.) Ну, а «упрощенность» конструктивисткой архитектуры, ее нарочитый отказ от ордера и прочих «украшательств», напротив, выглядит вполне рациональной. Правда, тут сразу стоит сказать, что – как указано выше – конструктивисты так же были, прежде всего, художниками. Поэтому их рациональность определялась не столько научными теориями, сколько интуицией (т.е., слабовербализованными догадками), и поэтому иногда могла выглядеть не совсем рационально – однако, ожидать чего-либо другого от первого шага по большому пути было бы сложно. Тем более, что основные принципы «новой архитектуры», понятые конструктивистами скорее интуитивно, в дальнейшем оказались верными.

Например, идеи о необходимости прямого солнечного освещения (как главного метода борьбы с туберкулезными и иными бактериями), о необходимости обеспечения циркуляции воздушных масс (для этого же), о борьбе с пылью путем ликвидации «сложных украшений» (опять же, гигиена прежде всего) и о необходимости гигиены вообще (водопровод и канализация, как minimum minimorum), оказались однозначно верными. (К 1950 годам к подобной концепции пришел весь остальной мир.) Равно как абсолютно верной оказалась концепция связки между жильем и необходимыми для обеспечения жизнедеятельности учреждениями – начиная с общественного питания и заканчивая организацией культурных мероприятий.Read more...Collapse )

Советская хрущевка, как идеал жилого дома
anlazz
Советская хрущевка, как идеал жилого домаСоветская «хрущевка», как идеал жилого дома. Наверное, мало кому указанная фраза покажется верной: ведь как бы мы не относились к советскому времени, считать подобный тип жилья наилучшим не получится. Да, конечно, она комфортнее пресловутого барака с удобством во дворе и просторнее комнаты в коммуналке – но не более того. И разумеется, оспаривать недостатки «хрущевок» - малую жилую, и в особенности, нежилую площадь, низкую высоту потолков, тонкие (в случае с панельными домами) межкомнатные и межквартирные стены, более, чем неказистый внешний вид, ну, и т.д., и т.п. – совершенно невозможно. Поэтому неудивительно, что для многих людей привычным стало пренебрежительное отношение к подобному жилью, именование его «хрущебами» (по аналогии с трущобами), и даже объявление «инструментом геноцида русского народа».

Да, именно так – дескать, будучи «помещенными» в подобные «закутки», русские люди «перестали размножаться». (О том, что площадь средней крестьянской избы до 1950 годов редко превышала 20 кв.м., а так же о том, что для большинства рабочих даже подобный «простор» был недоступен – поскольку они часто снимали даже не комнату, а т.н. «угол» - эти самые «радетели за русский народ» то ли не знают, то ли сознательно умалчивают. Впрочем, понятно, что указанная мысль – это уже «клиника», в смысле – проявление полностью разрушенной системы мышления. Тем не менее, оно проистекает из общего неприятия подобного типа архитектуры, сформировавшегося в последние годы существования СССР. (1984-1990) В рамках которой жизнь советского человека – в том числе и в «жилищном плане» - представляет собой непрерывные страдания. (Еще раз: «хрущеба» = «трущоба», т.е., самый худший вид жилья из возможных.) На этом фоне высказанное в заголовке утверждение выглядит более, чем странным.

* * *

Однако это проистекает исключительно из одной особенности позднесоветского и современного мышления – той самой, которая, на самом деле очень сильно мешает нам всем жить. (И не «нам» тоже.) А именно – из привычки рассматривать все «в статике». Дескать, вот есть дом – и он есть «дом в себе», не имеющий никакого смысла за пределами данного места и данного момента. На этом фоне серая обшарпанная пятиэтажка образца 1987 года действительно может вызывать исключительно уныние. А, например, Екатерининский дворец, особняк московского купца конца XIX века, или, скажем, современный американский коттедж, напротив кажутся прекрасными. (И даже пресловутый «эрэфовский человейник» в тридцать этажей выглядит не слишком ужасно.) Но это – исключительно в случае «замыкания» человеческого мышления в одном месте и времени.

Поскольку при выходе за указанные пределы ситуация меняется кардинальным образом. В том смысле, что становится понятным, что роскошь царских или вельможных дворцов не может не соседствовать с нищетой крепостных. (Точнее сказать – не может существовать без данной нищеты, выступая ее плодом.)Read more...Collapse )

Еще раз о раннесоветской архитектуре - или о том, почему сейчас конструктивизм становится актуальным
anlazz
Иногда и у топблогеров можно найти чего-то ценное. (Крайне редко - но все же.) Вот и Немиров Михаил, наверное впервые в своей блогерской истории, подкинул интересный материал. А именно - показал, какой могла бы быть раннесоветская конструктивистская архитектура при условии наличия нужных ресурсов. (Единственный случай, когда надоедливое "промо" в ленте сыграло какую-то положительную роль.)

Напомню, что в реальности конструктивистам пришлось с самого начала столкнуться с крайне слаборазвитой и архаичной строительной промышленностью, доставшейся СССР от Российской Империи. Вследствие чего создаваемые ими здания так и не смогли раскрыть заложенный потенциал - и были заменены впоследствии гораздо менее революционными, но гораздо более соответствующими имеющейся реальности строениями в стиле "неоклассицизма".

Впрочем, большая часть построек того времени оказалась вообще мало связанной с теми или иными архитектурными стилям, определяясь скорее имеющимися технологическими и ресурсными ограничениями. (Скажем, большая часть "провинциальных сталинок" имеет довольно скромную отделку и минимум "ордерных элементов". И это еще не учитывая т.н. "щитовые сооружения".)

Разумеется, это не значит, что идеи, впервые поднятые конструктивистами - такие, как учет потребностей в инсоляции, вентиляции и гигиене, наличие общих пространств в составе здания, наконец связь жилья с коммунальными потребностями и т.д. - были забыты. Скорее наоборот - они были восприняты в качестве основных принципов советской архитектуры, реализовавшись в т.н. "соцгородах" 1930-1950 годов и микрорайонах 1960-1980. Тем не менее, посмотреть на то, как бы они выглядели в "первоначальном исполнении" - а точнее даже, в "первоначальной задумке" - было крайне интересно. (Поскольку те немногие образцы подобных зданий, которые были построены указанном "стиле", находятся в жутком состоянии по причине возраста и многочисленных "перестроек".)

И вот оказывается, что один из наиболее известных примеров конструктивизма - т.н. "Дом Наркомфина" - отреставрирован.Read more...Collapse )

О судьбе сталинской архитектуры в свете урбанистических тендеций
anlazz
Кстати, в свете показанной в прошлых постах «урбанистической эволюции» становится понятной судьба явления, которое принято именовать «Сталинской архитектурой». Напомню, что я уже затрагивал данную проблему, однако тогда объяснение отказа от нее делалось через «частные признаки». (Т.е., через низкую технологичность данного архитектурного стиля, непригодную для массовой застройки.) Однако то же самое можно сделать и через понимание «общих процессов», через рассмотрение места «сталианса» в глобальных урбанистических трендах.

Так вот: если принять описанное движение советской урбанистики «от здания к городу», то можно понять, почему советский «неоампир» оказался обреченным. Тут, кстати, стоит еще раз указать на то, что, говоря о «сталинской архитектуре», стоит понимать под ней не столько о те строения, которые массово возводились при правлении Иосифа Виссарионовича. Поскольку, во-первых, реальное господство «неоампира» при нем продолжалось относительно недолго: где-то с середины 1930 по середину 1950 годов. Ну, а во-вторых, большая часть зданий в это время имело, все-таки, гораздо более скромное воплощение – это даже если не рассматривать крестьянские избы и щитовые сооружения. Ну, а среди «сталинок» подавляющая часть представляла собой двух-трехэтажные дома, единственной отделкой которых являлся руст на штукатурке и выделение бордюров с редким «вкраплением» классического ордера.

Тем не менее, говоря о «сталиансе», мы предполагаем нечто иное. А именно – монументальные сооружения, снабженные внушительным декором, включающим порой настоящие произведения искусства: мозаики, статуи, барельефы. (Наиболее ярким представителем данного стиля выступает московское метро, а так же знаменитые «высотки».) И, говоря об «отказе от сталианса», мы предполагаем именно отказ от подобного «большого стиля». Если учесть, что художественные достоинства данной архитектуры достаточно высоки – по крайней мере, они не уступают лучшим дореволюционным образцам – то неудивительно, что подобный «отказ» воспринимается крайне негативно.

Кстати, мне самому «сталинская архитектура» нравится гораздо больше «хрущевской». Read more...Collapse )


Об урбанистике советской и современной
anlazz
В прошлом посте  был рассмотрен один аспект советской урбанистики – а именно, вопрос о том, как дефицит нефти и газа в СССР приводил к невозможности индивидуальной застройки. (Точнее – к «неоптимальности», поскольку реально застроить страну теми же избами или щитовыми строениями было вполне под силу, однако результаты подобного решения были однозначно неудовлетворительными.) Что, собственно, и приводило к неизбежности пресловутых «хрущевок» - т.е., панельных пятиэтажных домов, созданных для системы индустриального домостроения – по причине того, что в имеющихся условиях именно они оказывались наиболее удобными в плане обеспечения комфорта. (Скажем, центральное отопление позволяло использовать уголь, а не дефицитные нефть или газ, а относительно высокая плотность населения снижала нагрузку на транспорт.)

А ведь «нефтяной дефицит» - это только одно (хотя и очень важное) ограничение, определяющее облик советских городов. Поскольку существовали и другие – скажем, уже не раз рассматриваемая проблема нехватки рабочей силы, ставшей актуальной в 1950 годах. Собственно, именно поэтому начавшееся в 1930 годах «возвращение к классическим образцам» в архитектуре было обречено – так как вся эта лепнина и колонны требовали значительного числа человеческого труда. (Именно труда – а не себестоимости: себестоимость «украшательств» была не особенно велика, порядка 10-15% от стоимости всего здания, но вот людей, могущих превращать эту себестоимость в реальные проекты, в стране не было.) Поэтому переход от «сталинского ампира» к более «скромным» стилям был неизбежным, и реальные разговоры об этом шли еще при жизни Иосифа Виссарионовича. Ну, и разумеется, большая часть «сталинок» за пределами столиц имела гораздо более скромное количество «украшательств», нежели «парадные» московские проекты – вроде пресловутых «высоток». (Хотя разбирать момент с «архитектурными доминантами» и из исчезновением в «послесталинское время» надо отдельно.)

Да и внедрение индустриального домостроения, по существу своему, оказывалось мало совместимым с принятым в 1940 годах «неоклассицизмом», а уж тем более – «неоампиром» знаменитых «высоток». (Хотя первые панели украшались рустом и орнаментом Read more...Collapse )

Про современных урбанистов и современную урбанистику
anlazz
В то время, как французы жгут свои соборы, а украинцы готовятся выбирать между клоуном пошлым и клоуном злым, в блогосфере происходят и иные события. А именно – «фритцморгеновско-варламовская» тема по поводу того, как должны застраиваться городские кварталы, пополнилась «третьей стороной» . В том смысле, что в ответ на репортаж Варламова из финской столицы – которая была объявлена им местом «идеальной урбанистики» - вышел репортаж  теперь уже хельсинского (!) урбаниста. Который заявил, что хвала, которую воздавал «жежешный авторитет» его городу, на самом деле далека от истины.

Конечно же, это было вполне ожидаемо – хотя и забавно, поскольку в очередной раз показывает, насколько зыбка известная либеральная концепция о «благословенном Западе». (Дескать, везде, где не было ужасных «совков», существует процветание и благорастворение воздухов.) Поскольку оказывается, что и в Финляндии – которую наши «совконенавистники» считают не просто одним из отделений земного Рая, но и самым ярким свидетельством «ужасов коммунизма», а точнее, их отсутствия – вполне могут быть недовольные. Причем, не только среди пресловутых «нищебродов, кои по своей природной ущербности не могут вписаться в рынок», но и среди вполне продвинутых любителей смузи и велодорожек.

Впрочем, в указанном примере даже не это самое интересное. (В конце концов, что же удивительного в том, что и среди эльфов могут быть те, кто «эльфичнее» других.) А в том, что же выдвигается в качестве свидетельств «неидеальности» Хельсинки. Ну, разумеется, это, прежде всего, проблемы с … велодорожками. (Нет, разумеется, я знаю, что климат Финляндии отличается от климата России в более «мягкую» сторону. И что велосипед тут действительно можно использовать не пять месяцев в году – а, наверное, почти десять.) Однако, все равно, указанная проблема выглядит странно, особенно если учесть другую претензию урбаниста. А именно – проблема с сохранением «исторической застройки». Поскольку совершенно очевидно, что историческая-то застройка ни коим образом не имела никакого отношения к «велоинфраструктуре»: если рассматривать «историю» даже не со средних веков, а где-то с конца позапрошлого века, то можно увидеть, что велосипед тут рассматривался или как «обычный» транспорт, должный двигаться по дорогам общего пользования. (Или как некоторое развлечение, к городскому хозяйству не имеющее никакое отношение.)

* * *

Впрочем, фетишизация т.н. «исторической застройки» со стороны современной урбанистики действительно поражает.Read more...Collapse )