Category: дети

Незнайка - как отображение советского "безопасного общества"

Кстати, в плане приведенной в прошлом посте особенности есть интересная иллюстрация – так же связанная с детской литературой. А именно: был в СССР детский писатель Николай Носов. Ну, тот самый, которого все сейчас знают, как «создателя» Незнайки. Но, конечно же, одним Незнайкой данный автор не ограничивался – поскольку литературную деятельность он начал задолго до появления указанного героя – в 1938 году. Правда, тогда никаких «незнаек» не было: довоенные, военные и первые послевоенные работы писателя созданы в абсолютно реалистическом ключе. Причем, том самом, о котором было уже говорилось: показанные в этих самых рассказах и повестях советские дети ведут себя более, чем самостоятельно. Они сами занимаются домашним хозяйством («Мишкина каша»), строят инкубатор («Веселая семейка»), ухаживают за пчелами на пасеке («Дневник Коли Синицына».)

Причем, стоит понимать, что речь идет именно о младших школьниках – тех, кого сейчас водят за руку в школу родители. (А на Западе вообще не имеют права оставлять дома одних – только с нянями.) Тогда же это было нормой – более того, нормой была помощь старших детей младшим и успевающих – неуспевающим. (В позднесоветское время подобные вещи так же практиковались – но исключительно по инициативе «взрослых».) Поэтому можно сказать, что советский детский писатель Носов прекрасно отражал существующие тенденции в окружающей жизни – за что и был любим. (Более того – за повесть «Витя Малеев в школе и дома» он получил в 1951 году Сталинскую премию.)

* * *

И вдруг этот самый писатель-реалист создает… некую «волшебную страну», где живут «волшебные человечки». Нет, конечно, прямо о волшебстве он еще не заявляет – первая книга, посвященная «Приключению Незнайки и его друзей» обходится еще без этого явления. Собственно, и сама концепция мира «малышей» выглядит пока что некой гиперболой, очевидной отсылкой к тому самому детскому и подростковому коллективу, которые описывались писателем ранее. Однако сам факт перехода от изображения реальных школьников к изображению их «условной натуры» в виде неких «маленьких человечков» настораживает. Тут, разумеется, можно еще вспомнить, что основную идею – включая самого Незнайку – Носов взял от дореволюционной детской писательницы Анны Хвольсон, которая совершенно сознательно под своими героями полагала мифических эльфов-брауни. Впрочем, в данном контексте последнее несущественно – гораздо важнее обращение именно к дореволюционному «сеттингу» - т.е., к образам времен господства «мира детства». (В образованных сословиях, конечно.)

Впрочем, в первой книге, вышедшей в 1954 году, за исключением «сеттинга» с «малютками», все еще довольно «прилично». В том смысле, что эти самые «недоэльфы» живут честной трудовой жизньюCollapse )

И еще немного о детской литературе и «мире детства» в советском обществе

Кстати, если рассматривать детскую литературу согласно указанной в прошлом посте особенности – а именно по тому, нацеливает ли она детей на самостоятельное решение своих проблем или на вовлечение в это дело взрослых, то можно увидеть, что в довоенное время актуальной была именно ставка на самостоятельность. Разумеется, тут прежде всего стоит сказать об Аркадии Петровиче Гайдаре – человеке, который создал наиболее известное отображение этих самых «самостоятельных действий». А именно – повесть «Тимур и его команда», рассказывающею о том, как подростки с увлечением занимаются «добрыми делами». (Садово-огородными работами у пенсионеров, борьбой с хулиганами и т.д.) Причем – что самое главное –в данных «операциях» не принимает участие ни одного взрослого.

Кстати, тут стоит сказать о том, что популярное представление о том, что прообразом гайдаровского Тимура послужил сын писателя Тимур вряд ли можно считать верным. Поскольку, во-первых, мать Тимура Лия Соломянская бросила писателя когда его сыну было пять лет. А, во-вторых, потому что изначально повесть называлась «Дункан и его команда» - и лишь по просьбе издателей Гайдар заменил «буржуазное» имя Дункан на более привычное «Тимур». Впрочем, еще важнее тут то, что и в «дотимуровскую» эпоху писатель ориентировался именно на идею не просто самостоятельного решения детьми и подростками своих проблем – но на вовлечение их в «большую проблематику». То есть, вместе с «обычными детскими задачами» в виде социализации и познании мира, герои его произведений часто выполняли еще и «общегосударственные дела» -- вроде борьбы со шпионами. («РВС», «Дальние страны», «Судьба барабанщика» и т.д. оказываются посвященными именно этому моменту.)

Впрочем, понятно, что для человека, ушедшего на фронт в 14 лет, иной постановки вопроса быть просто не могло. Тем не менее, можно понять, что одним только Гайдаром дело тут не ограничивается. В том смысле, что представления о том, что дети должны не просто сами решать свои проблемы, но быть активно включенными в «большую жизнь» - т.е., заниматься народнохозяйственными и политическими вещами – в 1920-1930 годах было господствующим вне конкретных личностей. Разумеется, прямо соединять воспитание и производственный процесс – то есть, делать то, чем занимался Антон Семенович Макаренко – никто не решался: во-первых, это был слишком новаторский метод, а, во-вторых, большинство еще помнили ужас детского труда до революции. (О том, что труд может быть отчужденный и неотчужденный, в указанное время мало кто понимал. Собственно, и сейчас мало кто понимает.) Поэтому сама идея «производственного воспитания» - несмотря на полную «созвучность» официальной политики советского государства – оказалась непригодной для массового использования. (Тем более, что она была довольно затратной – поскольку требовалось создание отдельных «воспитательных» производственных комплексов, имеющих несколько иную структуру, нежели «взрослые» предприятия.)

* * *

Тем не менее, об обеспечении созидательной деятельности детей и подростков, о том, чтобы дать им возможность активно менять окружающую реальность, заботились весьма активно. Например, уже в начале 1930 годов была создана широкая сеть кружков и секций, в которых можно было «попробовать на вкус» окружающий мирCollapse )ъ

Денискины рассказы -2

А, кстати, на фоне личности господина Дениса Драгунского интересно посмотреть на сами «Денискины рассказы». Разумеется, понятно, что они не есть документальное описание жизни реального сына писателя – однако можно предположить, что основные черты характера его описаны верно. Но самое главное – данный характер показывается в данных произведениях не изолированно, а в полной связи с окружением. С эпохой. Собственно, именно поэтому «Денискины рассказы» - как и любое другое талантливое произведение – популярны до сих пор. И именно поэтому мы сможем увидеть в них то, что позволит если не полностью ответить на вопрос: как же стало возможным появление людей, похожих на указанного господина – то, по крайней мере, показать одну из причин данного появления.

О чем же тут идет речь? На самом деле, о достаточно хорошо известной вещи, которую мы видим в практически всей детской литературе где-то с 1960 годов. («Денискины рассказы» начинаются в 1959 году и заканчиваются в начале 1970.) Однако именно поэтому мало кем замечается – а точнее, не замечается никем, считаясь «нормой» для подобного рода произведений. А именно: в указанных произведениях показаны дети, которые занимаются своими детскими делами. Разнообразными способами познают мир, устраивают свои детские конфликты и сталкиваются с первыми в жизни проблемами. Последнее неизбежно: ведь речь идет о реальном мире, со всеми его свойствами, включая инфернальность. Нормально и естественно то, что каждый человек должен обязательно столкнуться с этим – и научиться справляться, выработать свою стратегию обхода жизненных проблем.

Собственно, именно это и пытается сделать герой «Денискиных рассказов» - и, разумеется, делает. Однако с одним небольшим дополнением – которое, собственно, и является в данном случае ключевым: практически во всех случаях ему на помощь приходят взрослые. Родители, учителя, просто соседи – которые обязательно помогают маленькому Денису.  Да, разумеется, нет смысла объяснять, что в книге эта помощь показана исключительно с «дидактической целью» - с целью дать необходимую картину разрешения проблем, и при этом не слишком увлекаться «роялями в кустах». Однако ведь – как было уже сказано – эта особенность относится не только к созданному Драгунским миру, но и к той реальности, с которой эта картина была срисована. А в ней эти самые «всемогущие и всеблагие» взрослые действительно существовали. Вот только роль у них была немного иной.

А именно – они создавали для ребенка мир, в котором главной стратегией поведения для ребенка становилось именно взаимодействие с этими самыми «взрослыми»Collapse )

Зефирный эксперимент и длинные стратегии

Забавно – вчера приводил ссылку на германских ученых, самоотверженно доказавших вредность пенсионного обеспечения. А сегодня увидел другую интересную новость , связанную с наукой. А именно – оказалось, что результаты одного популярного в поп-психологии эксперимента оказались неверными. Речь идет об опыте, который принято именовать «эксперимент Маршмеллоу» (от англ. marshmallow — зефир). Его смысл состоял в том, что трехлетним детям действительно давали зефир. Точнее сказать, давали тарелку на котором лежала одна зефирка – и предлагали выбрать: съесть ли ее сейчас или подождать 15 минут, после чего обещали дать еще одну. В результате чего дети делились на две группы: одни соглашались ожидать, а другие – нет. Ну, и самое главное: данное исследование длилось довольно долго – с конца 1960 годов до начала 1990 – и показывало то, что те из детей, которые выбрали «отложенное вознаграждение», оказывались гораздо более успешными в жизни, нежели те, кто съел свое лакомство сразу.

В общем, как нетрудно догадаться, данное исследование было посвящено поиску «основ успеха» - то есть, способности подняться на верхние этажи социальной пирамиды. Поэтому оно стало не просто одним из экспериментов в достаточно спорной и неочевидной области, а оказалось вовлечено в формирования важнейшего из мифов современного общественного сознания. А именно – мифа об особенности «успешных людей», которая и позволяет им оказываться «наверху». Причем, особенности, присущей им априорно: ведь трехлетние дети с т.з. господствующих сейчас представлений являют собой практически чистое проявление «естественных качеств». А значит – речь идет о «генетически определенной» особенности поведения «расы господ». (Впрочем, некоторые психологи предлагали особую «тренировку силы воли», под действием которых человек мог выбирать «отложенную выгоду» - с соответствующим «допуском наверх».)

В результате чего «эксперимент Маршмеллоу» вошел в «золотую копилку» психологических опытов – помимо всего прочего, доказывающих еще и необходимость психологии с т.з. конкурентно-иерархического мира. (Указанная особенность, кстати, мало кем учитывается – хотя понятно, что каждая наука в данной ситуации просто обречена доказывать свою важность и чем дальше, тем именно эта цель становится самой главной.) Однако неожиданно оказалось, что однозначность результатов в данном случае является довольно сомнительной. Поскольку попытка провести повторный опыт, основываясь на большей выборке детей, дала несколько иные выводы. Точнее сказать, результаты оказались примерно теми же – в том смысле, что одни дети брали зефир сразу, а другие соглашались подождать – но вот интерпретация данной разницы оказалась совершенно иной. А именно – она четко коррелировала… с уровнем достатка и благополучия в семье.Collapse )

Успенский против Союзмультфильма - что скрывается за конфликтом

У Мастерка увидел замечательное – писатель Эдуард Успенский протестует против создания новых серий мультфильма «Простоквашино». Дескать, «Союзмультфильм» не имеет права использовать созданных им героев без согласования с автором. (И выплаты ему немалого гонорара.) Впрочем, разбирать особо данную коллизию неинтересно – поскольку в данном крайне неочевидно, кто прав, а кто виноват. (То есть – у кого реально находятся права на указанных персонажей. ) Пускай это делают юристы. Гораздо более интересно тут иное – то, что и «Союзмультфильм», и Успенский в этом случае выступают на одной стороне. На стороне собственников, пытающихся извлечь прибыль из того, что, по большей степени, является вовсе не их достоянием. Подобное заявление может показаться странным – ведь указанный мультфильм и его герои являются именно плодом совместной деятельности писателя Успенского и художников и «Союзмультфильма». Точнее сказать, так кажется на первый взгляд.

Однако на самом деле все обстоит несколько сложнее. В том смысле, что указанные «творцы» оказываются связанными со своим творчеством гораздо более опосредованно, нежели это принято считать. Подобную вещь хорошо видно, например, на «новом творчестве» того же То есть, на книгах, созданных уже после крушения СССР. Если честно, то иначе, нежели полный отстой его охарактеризовать невозможно. (Я в свое время – когда дочь была маленькой – сдуру купил что-то новое «про Чебурашку». Так от данной книги можно было только плеваться – причем, как можно увидеть из комментариев к приведенному посту, это нормальная реакция.)

То же самое можно сказать абсолютно про все, созданное «советскими мастерами культуры» в постсоветское время – не важно, идет речь о литературе, музыке или кинематографе. Поскольку нет ни одной области, где недавние – по историческими меркам – таланты смогли бы хоть как-то приблизиться к своим «советских» образцам. (Практически все из постсоветских «культурных творений», которые можно воспринимать без отвращения, созданы «новыми» авторами. То есть, людьми, становление творчества которых произошло уже после гибели СССР.)

* * *

Подобная особенность, впрочем, давно уже была замечена и проанализирована бесчисленное количество раз. И, разумеется, причина деградации творцов давно уже найдена – а точнее, она и не терялась никогда. Дело в том, что автор – то есть, создатель художественного произведения – творит не абы как, а находясь в рамках господствующего культурного поля.Collapse )

Еще один гвоздь в гроб потребительского общества

Позавчера у уважаемого Перескопа узнал интересную вещь . А именно – то, что кинотеатры и прочие развлекательные заведения (кафе, фитнес-центры) размещаются в торгово-развлекательных центрах на последних этажах вовсе не случайно. Это делается для того, чтобы посетитель, прежде чем попасть в указанное место, прошел бы через максимальное количество магазинов. Такая вот особая модель, составленная маркетологами, и применяемая практически повсеместно. Кстати, до указанного момента я об этом не знал – думал, что дело тут связано исключительно с разницей арендных платежей. А вон как все обстоит в реальности…

Впрочем, судя по всему, только кинотеатрами и кафе тут дело не ограничивается – например, детские товары так же «загоняют» на самый верх. Ну, очевидно же – человек, решивший что-то купить своему ребенку, все равно «пройдет» весь лабиринт. А вот решивший приобрести «ювелирку» - которую всегда размещают внизу – еще может передумать. Именно поэтому детские развлекательные комплексы (которые обычно находятся рядом с детскими магазинами) помещаются, опять-таки, как можно дальше от входа. Тем более, что, опять-таки, если кто из покупателей решит оставить детей там, то лучше всего его «дважды» прогнать через анфиладу бутиков и магазинов. (Что и было продемонстрировано в недавних событиях.)

В общем, все продумано до мелочей для того, чтобы вытянуть из любого субъекта, имевшего неосторожность зайти в подобное место, побольше денег. То есть, покупатель тут выступает в роли почти чистого объекта, субстрата, источника ресурсов, с которым – а точнее, над которым – надо «работать». И, по сути, совершая покупки, не он удовлетворяет свои потребности – а продавцы зарабатывают себе прибыль. Впрочем, о подобной особенности того, что издевательски принято именовать «потребительским обществом», говорилось уже много раз – так что указанный момент является всего лишь еще одним доказательством указанного факта. А именно – того, что в существующей системе реальные потребности человека никто, собственно, удовлетворять не собрался. Вместо этого он сам должен удовлетворить потребности производителей – в том смысле, что отдать свои кровно заработанные деньги не за то, что ему необходимо, а за то, что этот самый производитель может произвести.

А еще точнее – за то, что может позволить производителю победить в конкурентной борьбе. То есть, продать как можно более дешевый товар за как можно более высокую цену. (Чем больше прибыль – тем больше возможность занять лидирующее место на рынке.) Наверное, удивляться после этого тому, что в большинстве производимых колбас с каждым годом становится труднее найти мясо, было бы смешно. (Я уже писал о том, что перестал покупать вначале вареную, а затем – и копченую колбасу из-за того, что найти товар без «растительного белка» и «мяса птицы мехобвалки» практически невозможно. Причем, если лет десять назад еще можно было надеяться на то, что в более дорогих изделиях это самое мясо, все-таки, будет – то теперь и цена перестала быть гарантией.) Или тому, что такие хорошие и прочные на вид джинсы или футболки неожиданно рвутся через сезон – хотя в свое время подобные вещи носились годами. (Я помню, у отца были джинсы – да, в СССР указанные штаны существовали – которые он носил-носил-носил… В общем, носил до тех пор, пока то ли не посадил пятно, то ли еще чего случилось, после чего эти штаны были отправлены в гараж в качестве спецодежды. Где и лежали до недавнего времени – не имея ни одной дырки.)

* * *

Впрочем, как можно догадаться, одноразовые штаны – это еще не самое страшное. Collapse )

Еще о «стране детства»

В прошлой теме был поднят вопрос об излишней идеализации детства в позднесоветский период. То есть, о том, что тогда принято было считать, будто данный период жизни является самым лучшим временем для человека. Причем, следует сразу отметить, что речь тут шла вовсе не о существовании «текущих детей» - то есть, детей, живущих во время указанного «культа». (О данной особенности, впрочем, будет сказано чуть ниже.) Нет, тут речь шла о совершенно другом, практически не связанный с детьми, явлении – о том, что можно выразить, как некое стремление самых взрослых вернуться в указанный период, вновь стать детьми – и сожаление их в связи с невозможностью данного шага. Правда, стоит отметить, что «практических» попыток совершить данный возврат – то есть, то, что сейчас именуется «инфантилизацией» - в позднесоветский период не наблюдалось. Допустимость, скажем, игровых действий в возрасте сорока лет, или, например, ведение образа жизни, характерного для тинейжеров взрослыми «дядями и тетями», в рамках господствовавшего тогда общественного сознания была мала…

Однако даже в подобной, «невыраженной» форме, указанное явление прекрасно характеризовала отличие позднесоветской эпохи от того, что было характерно до нее. А конкретно – от стремления детей и подростков ранне и среднесоветского времени как можно быстрее вступить во взрослую жизнь. Проявлялось это по разному: например, в знаменитых «побегах» - когда подростки убегали из дома, чтобы… Ну, тут могли быть разные варианты: например, стать покорителем Северного Полюса. Или поехать на великие стройки. Бежали даже на войну, приписывая себе лишние года, чтобы попасть на фронт. (Что, кстати, очень жестко контрастирует с известным позднесоветским стремлением всячески избегать службы в армии.) Но, разумеется, одними «побегами» дело не ограничивалось – советские подростки пытались включиться в жизнь страны и менее радикальными методами.

К примеру, через участие в самых разнообразных «общегосударственных» мероприятиях – начиная с технического творчества и заканчивая общественной жизни. Кстати, интересно – но те же научно-технические журналы вплоть до начала 1970 делали упор именно на подобную, «социально-ориентированную» деятельность. Например, в «Радио» постоянно упоминается участие юных радиолюбителей в радиофикации страны, а в «Юном технике» описывается, как пионерам можно сделать… малую ГЭС в колхозных условиях. (И очень хорошо заметно, как в 1970, а особенно в 1980 годы эта часть отходит на второй план и почти исчезает.) Или, к примеру, очень хорошо указанное явление можно увидеть на примере «тимуровского движения». Последнее, как известно, было буквальным образом «сконструировано» Аркадием Петровичем Гайдаром в знаменитой книге «Тимур и его команда». Там эта самая «команда» подростков занималась тем, что… оказывала разного рода помощь нуждающимся лицам. Причем анонимно, не имея возможности получения не только наград, но и простой благодарности. Данная картина даже тогда могла показаться полностью искусственной, противоречащей всему опыту господствовавшей педагогики. Collapse )

«Бэби-боксы», семья и традиция...

«Бэби-боксы» - это особо оборудованное место, где матери, желающие отказаться от ребенка, могли бы анонимно его оставить. Конструктивно оно представляет собой ящик, имеющий две двери – «внешнюю» (обращенную на улицу), и внутреннюю (обращенную в помещение) - размещаемый на территории роддомов и больниц. «Отказница» открывает внешнюю дверь, кладет туда ребенка, и уходит – а через некоторое время персонал лечебного заведения открывает дверь внутреннюю, и забирает ребенка к себе.

Подобные «детские ящики» существую во многих странах, причем даже в таких развитых, как Германия, Франция или Италия. В России они стали устанавливаться с 2011 года. Однако с самого начала это явление оказалось подвергнуто достаточно жесткой критике. Причем, в российской блогосфере эта критика актуальна до сих пор,  последний раз ее всплеск был совсем недавно. Это показывает, что, несмотря на кажущуюся простоту данного решеня, в ситуации с «бэби-боксами»  все очень просто. И сторонники, и противники «детских ящиков» выдвигают самые различные аргументы в защиту своей точки зрения, причем порой самые неожиданные.

Впрочем, история с этими «боксами» достаточно непростая. Например, цена за данное творение составляет около 800 тыс. рублей. При том, что это – по сути, алюминиевая камера с двумя дверками (возможно еще как-то термостатированная, но не суть важно), подобная цена кажется довольно завышенной. Впрочем, это тут не самое важное. Более интересно то, что никакого юридического статуса «бэби-боксы» в данный момент не имеют. И все оставленные в них дети ничем не отличаются от детей, брошенных на лавочках или в подъездах. Из этого вытекает, что правоохранительные органы обязаны расследовать каждый подобный случай не в меньшей степени, нежели при ином нахождении детей – и, в перспективе, обеспечить поиск родителей.

Разумеется, есть возможность изменения существующего законодательства, (и более того, оно готовится) – но это не отменяет того факта, что начиная с 2011 года, и по сей день никакого официального статуса эти самые «ящики» не имеют. И, следовательно, все заинтересованные в этом лица и организации (фонд «Колыбель надежды») на самом деле пиарят весьма сомнительное и дорогостоящее дело. Правда, вряд ли они занимаются этим сознательно: на самом деле тут, скорее, мы имеем простое копирование существующего на Западе решения, при нулевой адаптации его к российским условиям. Подобные действия не являются чем-то уникальным, напротив, они характерны для отечественных благотворителей, настроенных, в большинстве своем, крайне прозападно.

Это так же хорошо известный факт, и многие лица, настроенные патриотично, часто обвиняют благотворителей в том, что те являются «пятой колонной». Но на самом деле, тут не требуется никакой конспирологии, все объясняется гораздо проще. Просто благотворителями становятся, мягко сказать, не от бедности. А достаток в современной РФ имеют, понятное дело, лица, наиболее адаптированные к существующему зависимому положению вещей. Т.е. «западники».Collapse )

О детских «конструкторах» и недетских проблемах…

Недавно товарищ kommari   опубликовал довольно банальную фотографию советского «конструктора», написав «Лего по сравнению с этим – фигня». Последнее вызвало дискуссию в коментах – хотя и достаточно слабую. Однако там был упомянут интересный момент. Думаю, всем известно, что указанный «советский конструктор» является вариацией на тему английского набора начало XX века «meccano». Ничего обидного в данном случае нет – этот «meccano» был изобретен в 1901 году, когда 80% населения России и 90% населения всего мира жили в условиях традиционного общества, в котором понятия «игрушка» практически не существовует. (Вернее, оно было, но лишь для высших слоев, и естественно, «технических игрушек» быть не могло по определению: аристократы техникой не интересуются.) В это время лишь некоторые страны, вроде Великобритании или Германии могли позволить  себе производить не просто игрушки, но игрушки технические.

Однако дальнейшее развитие техники и повышение ее роли в жизни привели как к росту производства игрушек вообще, так и к росту доли «технических игрушек» в общем числе. И не удивительно, что вышеупомянутый «meccano» так же пережил пик популярности. Например, в романе Алексей Толстого «Гиперболоид инженера Гарина», написанном в конце 1920 годов, этот самый  «meccano» употребляется в качестве достаточно распостраненного явления:
«…С южной стороны острова виднелись сооружения, похожие сверху на путаницу детского меккано: фермы, крепления, решетчатые краны, рельсы, бегающие вагонетки. Крутились десятки ветряных двигателей. Попыхивали трубы электростанций и водокачек…»

Наивысшего расцвета данный конструктор достиг в 1930-1950 годов. Наборы этого времени – а в интернете есть множество фотографий - впечатляют своей сложностью и «монументальностью».Collapse )

Прекрасное далеко...

Галина Иванкина zina_korzina в очередной раз подняла тему о «Гостье из будущего», вернее, о том, почему этот фильм до сих пор волнует уже давно взрослых людей. На самом деле, этот вопрос далеко не тривиальный. Сейчас скажу неприятную вещь, но сама по себе, «Гостья из будущего» довольно средний фильм. Особенно по меркам научной фантастики. Более того, ИМХО, как раз «чисто фантастические» элементы в фильме не выдерживают никакой критики. И если интерьеры «Института времени» еще как-то можно назвать футуристическими, то остальные элементы «будущего», такие, как космопорт и, особенно «Космозоо» декорированы весьма условно. Летающие «кабинки» от каруселей под видом «флипов», нелепого вида фанерный «автобус-телепорт», наконец, странная сцена пролета над Красной площадью образца 1984 года и т.д. показывают слабую степень проработки именно фантастической темы фильма (по сравнению с «исходной» повестью Кира Булычева).

Что же касается «настоящего», то в нем «фантастический элемент» вообще стремится к нулю. Ну, космические пираты, способные принимать тот или иной облик (и выглядящие как банальные позднесоветские обыватели) да еще с одним бластером на двоих. И еще странная коробочка с кристаллом (в который превратился в фильме миелофон) - вот, пожалуй, и все элементы фантастики. На самом деле, такой «фантастический минимализм» является привычным элементом для советской детской фантастики (в тех же «Приключениях Электроника» особых декораций вообще нет!). И связан он, ИМХО, не столько с недостатком средств, сколько с господствующему в советском кинематографе представлении, согласно которому, основная роль фильма состоит в показе не спецэффектов, а отношений между людьми, их характеров и мыслей. В фильмах для детей к этому еще обязательно добавляли  некоторый «дидактический» аспект: идею воспитания зрителя в «правильном духе», например, подчеркивание важности дружбы и других положительных качеств.

Поэтому, «Гостью из будущего» можно рассматривать, не столько, как пример классической science fiction, сколько как хороший детский фильм с некоторыми фантастическими элементами. Пионеры, помогающий поймать опасных преступников, и параллельно с этим познают ценность дружбы и трудолюбия - сюжет, довольно распространенный в советском кинематографе. А разумное сочетание дидактики и приключений – та особенность, которая является сильной его стороной. Collapse )