Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Об «общественном» и «семейном» воспитании

В свете прошлого поста  возникает довольно интересная мысль. А именно: насколько вообще можно пользоваться понятиями «естественный» и «искусственный». То есть, конечно, и так понятно, что данную дихотомию следует использовать крайне осторожно – однако все чаще возникает сомнение в том, что она вообще имеет какой-то смысл.

Ну, в самом деле, возьмем тот же вопрос о воспитании. В котором, как известно – в смысле, как общепринято сейчас – существуют два «направления». Одно, правое и «консервативное», апеллирующее к тому, что для ребенка «естественной средой обитания» является семья. Что именно данный социальный институт, по сути, выступает наиболее древней и наиболее подобающей формой для формирования психики «подрастающего поколения». Ну, а второе, левое, напротив, имеет тягу к различным «коллективным воспитательным институтам», вроде школы или пионерской организации. Вплоть до таких радикальных идей, как концепция «отмирания семьи» и замены ее на что-то иное. (В качестве примера обычно приводится опыт А.С. Макаренко или знаменитые «интернаты» Стругацких.)

Так вот: в действительности все обстоит скорее наоборот. Причем, даже не в том смысле, что изначально как раз правые любили ориентироваться на… «общественное воспитание». Ну да: разнообразные «закрытые школы» издавна были «кузницей элиты». (Можно вспомнить, например, пушкинский «Лицей».) И даже братья Стругацкие – как не странно это прозвучит – свои «интернаты» взяли из киплинговской повести «Сталки и компания», где рассказывается о буднях подобной школы. (Где учились отнюдь не дети рабочих.) Так вот – дело даже не в этом, а в том, что именно «общественное воспитание» является наиболее древней, однозначно господствующей на подавляющей части человеческой истории, формой подобной деятельностью. (Точнее сказать, любовь «старых правых» к ней определяется именно данной древностью, тем, что именно такие вещи «были раньше».)

* * *

Поскольку в первобытном обществе – т.е., до выделения «семейной собственности» в отдельную категорию – дети, как правило, с раннего детства оказываются включенными в жизнь племени. (Ну, или если племя большое, рода.) В любом случае, «нижней границей» их социализации выступало, судя по всему, способность самостоятельно питаться. (Т.е., с возраста порядка 3 лет ребенок «отделялся от матери» - и терял с ней «особую эмоциональную связь», отличную от связи с другими членами племени.) После чего за ними, как правило, присматривали старшие члены рода/племени, а так же старшие дети. Ну, и продолжалось данное состояние до прохождения момента инициации – после чего ребенок становился полноценным членом племени, без выделения в отдельную категорию. Разумеется, тут могли быть различные нюансы – но смысл всегда был один: после достижения «физической самостоятельности» родители для человека отходят на второй план.

Впрочем, то же самое сохранялось, в значительной мере, и в традиционном обществе. (Т.е., в классовом обществе, основанном на традиционном крестьянском хозяйстве.) Где, как правило, ни у матери, ни, тем более, у отца просто не было времени на занятия с ребенком. (Дополнительное изъятие прибавочного продукта эксплуататорами требует больших затрат труда, нежели ранее.) В результате чего последний– как уже говорилось – оставался на попечение старших членов «большой семьи» (не способных уже участвовать в производительном труде,) а так же на старших детей, в данный труд еще не включенных. На, а после достижения «трудовой способности» отношения между ним и всеми остальными устанавливались исключительно «деловые». При которых не было ничего странного в том, чтобы отправить какого-нибудь двенадцатилетнего (а то и более младшего) «лишнего рта» «в люди». Дескать, тебе тут делать нечего – иди и ищи «нормальную работу». (См. например, знаменитый рассказ «Ванька» Чехова. Ну, там, где «на деревню дедушке».)

Подобное превращение «семейных связей» в деловые доходило до того, что было можно было даже отправить дочь в публичный дом! (Когда последние были разрешены.) И это при том, что любое «покушение на честь» в обычной жизни воспринималось, как катастрофа – т.е., пресловутая «эмоциональная связь» родителей с подросшим ребенком оказывалась нулевой! (С глаз долой – из сердца вон!) Причем, подобное (не отправка в бордель, разумеется, но полное «эмоциональное отделение») касалось не только крестьянских детей – но и детей «благородных сословий». Вплоть до монархов – которые хладнокровно воспринимали собственных отпрысков в виде «ресурса для политических действий». (На самом деле, кстати, от борделя это недалеко.) По той простой причине, что практически не имели с ними связи – с самого рождения «сбрасывая» принцев и принцесс на руки кормилец, нянек и дядек.

* * *

Поэтому появление – по мере развития общества – пресловутых «закрытых» (да и открытых) школ выглядит как раз совершенно естественнымCollapse )

Консерватизм, женщины и «традиционная семья»

Встретил в ленте интересный материал , посвященный вопросу «поддержки семьи». Интересный он, прежде всего тем, что выступает прекрасной иллюстрацией тех мифов, что существуют в современном обществе по отношению к данной теме. (По крайней мере, у тех людей, которые относят себя к «консервативному лагерю», и одновременно – к позднесоветскому-первому постсоветскому поколению. Впрочем, эти категории, как правило, совпадают.) Например, в том смысле, что тут приводится отсылка к популярной идее конца 1980 годов о том, что женщина не должна работать, а должна заниматься семьей. Как пишет сам автор: «поставить задачу, чтобы нормально работающий отец имел возможность содержать семью с двумя-тремя детьми и неработающей женой». 

На  самом деле это довольно популярная идея – причем, популярность эта пришла к ней еще в позднесоветское время. Да, именно тогда, когда – помимо «либеральной концепции» с ее торжеством «красивой жизни» в виде «тачек-выпивки-доступных женщин» – возникла еще и мода на все «констервативное», «доброе старое». Кое – так же, как и «либеральное» - противопоставлялось, разумеется, «убогому совку». (Забавно, конечно – автор приведенного поста, в общем-то, настроен просоветски. Однако «поколенческая принадлежность» дает о себе знать.) Именно тогда и появился указанный выше «идеа», представляющий собой многодетную семью, проживающую в своем доме, и имеющую «неработающую маму». Причем, что интересно, данный «идеал», опять-таки, одновременно отсылал и к «России, которую мы потеряли», и к… «благословенному Западу».

То есть, пасторальный образ в виде многочисленных детишек, кучкующихся возле красивой женщины в длинном платье, готовящей вкусный обед любимому мужу, выступал. прежде всего, в качестве противовеса «убогому совку». (С его «тесными квартирами» и работающими женщинами, которые потом еще должны «выстаивать в очередях».) То есть, тогда казалось не важным: каким путем это будет достигнуто – через возврат дворянства и купечества (и сусального крестьянства из детских книжек), или через создание «цивилизованного бизнеса» в совокупности с потребительским кредитом. (Под которым, очевидно, имели в виду советскую «рассрочку» с нулевыми процентами – поскольку никакого другого «кредита» позднесоветский человек не знал.) В общем, что «консерваторы», что «либералы», в общем-то, создавали свои мифологические системы на основании одного источника – отрицания СССР. Мечтая лишь о том, чтобы вырваться из проклятой «серпасто-молоткастой реальности», лишь «вдохнуть воздух свободы»…

* * *

Разумеется, вскоре эта мечта сбылась в полном объеме. В смысле «вдыхания свободы», конечно. С соответствующим результатом. Состоящем в том, что  вместо тех же  многодетных семей, весело проводящих время в своих «родовых поместий», постсоветский человек получил падение рождаемости практически до 1,1 ребенка на женщину в 1999 году. (Напомню, что сейчас уровень ниже 1,2 считается катастрофическим.) Ну, и с ростом смертности почти в два раза. И только массовый исход русскоязычного населения из бывших «союзных республик» (а теперь «независимых государств») не позволил России скатиться в очевидную депопуляцию. («Потерянные» 4 миллиона человек – это, если честно, мелочи на фоне той демографической катастрофы, что пережила страна в 1990 годы.)

Впрочем, разбор результатов «демократических и рыночных реформ» будет уже значительным отклонением от поставленной темы. Поэтому вернемся к тому, с чего начали – и отметим еще раз, что указанное представление о том, что неработающая женщина является наиболее оптимальным вариантом для «семейной жизни» (и что именно в подобных условиях человек проживал большую часть своего времени), было создано именно в позднем Советском Союзе. Разумеется, подобные концепты создавались не только там и не только тогда, но именно та «модель», которая популярна сейчас, ведет свою родословную из 1980 годов.

К реальному же традиционному обществу она – как уже не раз говорилось – не имеет ни малейшего отношения. Поскольку как раз в «мире Традиции» никакого «культа семьи» - тем более, семьи многодетной – не существовало. Точнее сказать, не существовало там и семьи в привычном понимании – т.е.,  некой формы совместного проживания мужчины и женщины с целью рождения и воспитания детей. (Не говоря уж о более «возвышенных» целях.) Поскольку главным – если не сказать, единственным – смыслом создания «брачных союзов» чуть ли не до самой середины XX столетия (для большинства населения) было то, что сейчас принято именовать «хозяйственной деятельностью»Collapse )

Незнайка - как отображение советского "безопасного общества"

Кстати, в плане приведенной в прошлом посте особенности есть интересная иллюстрация – так же связанная с детской литературой. А именно: был в СССР детский писатель Николай Носов. Ну, тот самый, которого все сейчас знают, как «создателя» Незнайки. Но, конечно же, одним Незнайкой данный автор не ограничивался – поскольку литературную деятельность он начал задолго до появления указанного героя – в 1938 году. Правда, тогда никаких «незнаек» не было: довоенные, военные и первые послевоенные работы писателя созданы в абсолютно реалистическом ключе. Причем, том самом, о котором было уже говорилось: показанные в этих самых рассказах и повестях советские дети ведут себя более, чем самостоятельно. Они сами занимаются домашним хозяйством («Мишкина каша»), строят инкубатор («Веселая семейка»), ухаживают за пчелами на пасеке («Дневник Коли Синицына».)

Причем, стоит понимать, что речь идет именно о младших школьниках – тех, кого сейчас водят за руку в школу родители. (А на Западе вообще не имеют права оставлять дома одних – только с нянями.) Тогда же это было нормой – более того, нормой была помощь старших детей младшим и успевающих – неуспевающим. (В позднесоветское время подобные вещи так же практиковались – но исключительно по инициативе «взрослых».) Поэтому можно сказать, что советский детский писатель Носов прекрасно отражал существующие тенденции в окружающей жизни – за что и был любим. (Более того – за повесть «Витя Малеев в школе и дома» он получил в 1951 году Сталинскую премию.)

* * *

И вдруг этот самый писатель-реалист создает… некую «волшебную страну», где живут «волшебные человечки». Нет, конечно, прямо о волшебстве он еще не заявляет – первая книга, посвященная «Приключению Незнайки и его друзей» обходится еще без этого явления. Собственно, и сама концепция мира «малышей» выглядит пока что некой гиперболой, очевидной отсылкой к тому самому детскому и подростковому коллективу, которые описывались писателем ранее. Однако сам факт перехода от изображения реальных школьников к изображению их «условной натуры» в виде неких «маленьких человечков» настораживает. Тут, разумеется, можно еще вспомнить, что основную идею – включая самого Незнайку – Носов взял от дореволюционной детской писательницы Анны Хвольсон, которая совершенно сознательно под своими героями полагала мифических эльфов-брауни. Впрочем, в данном контексте последнее несущественно – гораздо важнее обращение именно к дореволюционному «сеттингу» - т.е., к образам времен господства «мира детства». (В образованных сословиях, конечно.)

Впрочем, в первой книге, вышедшей в 1954 году, за исключением «сеттинга» с «малютками», все еще довольно «прилично». В том смысле, что эти самые «недоэльфы» живут честной трудовой жизньюCollapse )

И еще немного о детской литературе и «мире детства» в советском обществе

Кстати, если рассматривать детскую литературу согласно указанной в прошлом посте особенности – а именно по тому, нацеливает ли она детей на самостоятельное решение своих проблем или на вовлечение в это дело взрослых, то можно увидеть, что в довоенное время актуальной была именно ставка на самостоятельность. Разумеется, тут прежде всего стоит сказать об Аркадии Петровиче Гайдаре – человеке, который создал наиболее известное отображение этих самых «самостоятельных действий». А именно – повесть «Тимур и его команда», рассказывающею о том, как подростки с увлечением занимаются «добрыми делами». (Садово-огородными работами у пенсионеров, борьбой с хулиганами и т.д.) Причем – что самое главное –в данных «операциях» не принимает участие ни одного взрослого.

Кстати, тут стоит сказать о том, что популярное представление о том, что прообразом гайдаровского Тимура послужил сын писателя Тимур вряд ли можно считать верным. Поскольку, во-первых, мать Тимура Лия Соломянская бросила писателя когда его сыну было пять лет. А, во-вторых, потому что изначально повесть называлась «Дункан и его команда» - и лишь по просьбе издателей Гайдар заменил «буржуазное» имя Дункан на более привычное «Тимур». Впрочем, еще важнее тут то, что и в «дотимуровскую» эпоху писатель ориентировался именно на идею не просто самостоятельного решения детьми и подростками своих проблем – но на вовлечение их в «большую проблематику». То есть, вместе с «обычными детскими задачами» в виде социализации и познании мира, герои его произведений часто выполняли еще и «общегосударственные дела» -- вроде борьбы со шпионами. («РВС», «Дальние страны», «Судьба барабанщика» и т.д. оказываются посвященными именно этому моменту.)

Впрочем, понятно, что для человека, ушедшего на фронт в 14 лет, иной постановки вопроса быть просто не могло. Тем не менее, можно понять, что одним только Гайдаром дело тут не ограничивается. В том смысле, что представления о том, что дети должны не просто сами решать свои проблемы, но быть активно включенными в «большую жизнь» - т.е., заниматься народнохозяйственными и политическими вещами – в 1920-1930 годах было господствующим вне конкретных личностей. Разумеется, прямо соединять воспитание и производственный процесс – то есть, делать то, чем занимался Антон Семенович Макаренко – никто не решался: во-первых, это был слишком новаторский метод, а, во-вторых, большинство еще помнили ужас детского труда до революции. (О том, что труд может быть отчужденный и неотчужденный, в указанное время мало кто понимал. Собственно, и сейчас мало кто понимает.) Поэтому сама идея «производственного воспитания» - несмотря на полную «созвучность» официальной политики советского государства – оказалась непригодной для массового использования. (Тем более, что она была довольно затратной – поскольку требовалось создание отдельных «воспитательных» производственных комплексов, имеющих несколько иную структуру, нежели «взрослые» предприятия.)

* * *

Тем не менее, об обеспечении созидательной деятельности детей и подростков, о том, чтобы дать им возможность активно менять окружающую реальность, заботились весьма активно. Например, уже в начале 1930 годов была создана широкая сеть кружков и секций, в которых можно было «попробовать на вкус» окружающий мирCollapse )ъ

Денискины рассказы -2

А, кстати, на фоне личности господина Дениса Драгунского интересно посмотреть на сами «Денискины рассказы». Разумеется, понятно, что они не есть документальное описание жизни реального сына писателя – однако можно предположить, что основные черты характера его описаны верно. Но самое главное – данный характер показывается в данных произведениях не изолированно, а в полной связи с окружением. С эпохой. Собственно, именно поэтому «Денискины рассказы» - как и любое другое талантливое произведение – популярны до сих пор. И именно поэтому мы сможем увидеть в них то, что позволит если не полностью ответить на вопрос: как же стало возможным появление людей, похожих на указанного господина – то, по крайней мере, показать одну из причин данного появления.

О чем же тут идет речь? На самом деле, о достаточно хорошо известной вещи, которую мы видим в практически всей детской литературе где-то с 1960 годов. («Денискины рассказы» начинаются в 1959 году и заканчиваются в начале 1970.) Однако именно поэтому мало кем замечается – а точнее, не замечается никем, считаясь «нормой» для подобного рода произведений. А именно: в указанных произведениях показаны дети, которые занимаются своими детскими делами. Разнообразными способами познают мир, устраивают свои детские конфликты и сталкиваются с первыми в жизни проблемами. Последнее неизбежно: ведь речь идет о реальном мире, со всеми его свойствами, включая инфернальность. Нормально и естественно то, что каждый человек должен обязательно столкнуться с этим – и научиться справляться, выработать свою стратегию обхода жизненных проблем.

Собственно, именно это и пытается сделать герой «Денискиных рассказов» - и, разумеется, делает. Однако с одним небольшим дополнением – которое, собственно, и является в данном случае ключевым: практически во всех случаях ему на помощь приходят взрослые. Родители, учителя, просто соседи – которые обязательно помогают маленькому Денису.  Да, разумеется, нет смысла объяснять, что в книге эта помощь показана исключительно с «дидактической целью» - с целью дать необходимую картину разрешения проблем, и при этом не слишком увлекаться «роялями в кустах». Однако ведь – как было уже сказано – эта особенность относится не только к созданному Драгунским миру, но и к той реальности, с которой эта картина была срисована. А в ней эти самые «всемогущие и всеблагие» взрослые действительно существовали. Вот только роль у них была немного иной.

А именно – они создавали для ребенка мир, в котором главной стратегией поведения для ребенка становилось именно взаимодействие с этими самыми «взрослыми»Collapse )

Зефирный эксперимент и длинные стратегии

Забавно – вчера приводил ссылку на германских ученых, самоотверженно доказавших вредность пенсионного обеспечения. А сегодня увидел другую интересную новость , связанную с наукой. А именно – оказалось, что результаты одного популярного в поп-психологии эксперимента оказались неверными. Речь идет об опыте, который принято именовать «эксперимент Маршмеллоу» (от англ. marshmallow — зефир). Его смысл состоял в том, что трехлетним детям действительно давали зефир. Точнее сказать, давали тарелку на котором лежала одна зефирка – и предлагали выбрать: съесть ли ее сейчас или подождать 15 минут, после чего обещали дать еще одну. В результате чего дети делились на две группы: одни соглашались ожидать, а другие – нет. Ну, и самое главное: данное исследование длилось довольно долго – с конца 1960 годов до начала 1990 – и показывало то, что те из детей, которые выбрали «отложенное вознаграждение», оказывались гораздо более успешными в жизни, нежели те, кто съел свое лакомство сразу.

В общем, как нетрудно догадаться, данное исследование было посвящено поиску «основ успеха» - то есть, способности подняться на верхние этажи социальной пирамиды. Поэтому оно стало не просто одним из экспериментов в достаточно спорной и неочевидной области, а оказалось вовлечено в формирования важнейшего из мифов современного общественного сознания. А именно – мифа об особенности «успешных людей», которая и позволяет им оказываться «наверху». Причем, особенности, присущей им априорно: ведь трехлетние дети с т.з. господствующих сейчас представлений являют собой практически чистое проявление «естественных качеств». А значит – речь идет о «генетически определенной» особенности поведения «расы господ». (Впрочем, некоторые психологи предлагали особую «тренировку силы воли», под действием которых человек мог выбирать «отложенную выгоду» - с соответствующим «допуском наверх».)

В результате чего «эксперимент Маршмеллоу» вошел в «золотую копилку» психологических опытов – помимо всего прочего, доказывающих еще и необходимость психологии с т.з. конкурентно-иерархического мира. (Указанная особенность, кстати, мало кем учитывается – хотя понятно, что каждая наука в данной ситуации просто обречена доказывать свою важность и чем дальше, тем именно эта цель становится самой главной.) Однако неожиданно оказалось, что однозначность результатов в данном случае является довольно сомнительной. Поскольку попытка провести повторный опыт, основываясь на большей выборке детей, дала несколько иные выводы. Точнее сказать, результаты оказались примерно теми же – в том смысле, что одни дети брали зефир сразу, а другие соглашались подождать – но вот интерпретация данной разницы оказалась совершенно иной. А именно – она четко коррелировала… с уровнем достатка и благополучия в семье.Collapse )

Сколько стоит бесплатно - или еще раз про "большие системы"

У товарища Кассада недавно вышел довольно забавный пост, который назывался «Сколько стоит бесплатно» . Точнее, не совсем пост – просто одна картинка со старым советским плакатом, объясняющим стоимость поездки в пионерлагерь. Подобные «источники информации» в советское время висели практически по всем учебных заведениям – и не вызывали ничего, кроме откровенной скуки. Я помню со школы практически такой же плакат, того же оформления и даже с тем же самым названием. Правда, вместо стоимости путевки в пионерлагерь там была стоимость школьных учебников – судя по всему, существовали какие-то пособия для художников-оформителей и других лиц, занимающихся подобными вещами. Но, в любом случае, это был неизменный – и абсолютно не нужный элемент интерьера, основной смысл которого состоял в том, что он позволял выполнять какие-то нормативы по «наглядной агитации».

Так вот, этот типовой советский плакат внезапно вызвал у Кассада бурную реакцию в виде нескольких сотен комментариев. (На текущее время – 850.) Причем, крайне разносторонних – начиная со сравнением современной системы детского отдыха, и заканчивая страданиями «узников пионерлагерей», которые в свое время вынуждены были томиться в данных заведениях вместо турецкого «анинклузива». То есть – казалось бы, более чем банальная информация оказалась неожиданно «взрывной». (Для сравнения – гораздо более актуальные новости и статьи того же автора, посвященные современным событиям, собирают обычно максимум 200-400 комментариев.)

* * *

Такое положение вызывает сразу несколько вопросов – начиная с того, почему ранее вся эта «стоимость бесплатного» пролетала исключительно мимо мозгов. И заканчивая тем, почему же сейчас все эти давно закрытые и развалившиеся пионерлагеря и прочие советские фонды общественного потребления вызывают такую бурную реакцию. Впрочем, как можно догадаться, все это разные стороны одной и той же медали. А именно: особенности восприятия человеческим сознанием определенного типа информации – информации, касающейся пресловутых «больших систем». (Иногда говорят о «больших числах» - но, разумеется, только числами тут дело не ограничивается.) Впрочем, можно сказать больше – речь идет не только о восприятии, а вообще, о взаимодействии человека с указанными «большими системами».

Которые, в свою очередь, являют собой одно из самых важных сторон самой человеческой деятельности – ведь давно уже жизненно важные системы производства требуют разветвленной системы коммуникаций. Да что там производство – само существование человека в современном мире возможно при наличие разного рода коммунальных систем, начиная с канализации и заканчивая здравоохранением. (При отсутствии последнего подавляющее число поселений крупнее 30-50 тыс. человек автоматически превращаются в источник эпидемий. Впрочем, про канализацию с водопроводом можно сказать то же самое.) Но одновременно с этим в рамках «обыденного», обывательского восприятия подобные вещи буквально не существуют. Даже сейчас, когда о «коммунальных проблемах» начали говорить в связи с постоянным ростом соответствующих платежей.Collapse )

Успенский против Союзмультфильма - что скрывается за конфликтом

У Мастерка увидел замечательное – писатель Эдуард Успенский протестует против создания новых серий мультфильма «Простоквашино». Дескать, «Союзмультфильм» не имеет права использовать созданных им героев без согласования с автором. (И выплаты ему немалого гонорара.) Впрочем, разбирать особо данную коллизию неинтересно – поскольку в данном крайне неочевидно, кто прав, а кто виноват. (То есть – у кого реально находятся права на указанных персонажей. ) Пускай это делают юристы. Гораздо более интересно тут иное – то, что и «Союзмультфильм», и Успенский в этом случае выступают на одной стороне. На стороне собственников, пытающихся извлечь прибыль из того, что, по большей степени, является вовсе не их достоянием. Подобное заявление может показаться странным – ведь указанный мультфильм и его герои являются именно плодом совместной деятельности писателя Успенского и художников и «Союзмультфильма». Точнее сказать, так кажется на первый взгляд.

Однако на самом деле все обстоит несколько сложнее. В том смысле, что указанные «творцы» оказываются связанными со своим творчеством гораздо более опосредованно, нежели это принято считать. Подобную вещь хорошо видно, например, на «новом творчестве» того же То есть, на книгах, созданных уже после крушения СССР. Если честно, то иначе, нежели полный отстой его охарактеризовать невозможно. (Я в свое время – когда дочь была маленькой – сдуру купил что-то новое «про Чебурашку». Так от данной книги можно было только плеваться – причем, как можно увидеть из комментариев к приведенному посту, это нормальная реакция.)

То же самое можно сказать абсолютно про все, созданное «советскими мастерами культуры» в постсоветское время – не важно, идет речь о литературе, музыке или кинематографе. Поскольку нет ни одной области, где недавние – по историческими меркам – таланты смогли бы хоть как-то приблизиться к своим «советских» образцам. (Практически все из постсоветских «культурных творений», которые можно воспринимать без отвращения, созданы «новыми» авторами. То есть, людьми, становление творчества которых произошло уже после гибели СССР.)

* * *

Подобная особенность, впрочем, давно уже была замечена и проанализирована бесчисленное количество раз. И, разумеется, причина деградации творцов давно уже найдена – а точнее, она и не терялась никогда. Дело в том, что автор – то есть, создатель художественного произведения – творит не абы как, а находясь в рамках господствующего культурного поля.Collapse )

О том, что же реально лежит за "защитой молодежи от трудностей"

Галина Иванкина перепостила интересную статью Татьяны Воеводиной, посвященную вопросам воспитания молодого поколения. А точнее – «гиперопеке», которой подвергают детей современные родители. Впрочем, следует сказать еще точнее – тому, что выглядит, как «гиперопека» для Татьяны Воеводиной, но на самом деле, может быть проявлением какого-то иного явления. Тем не менее, отрицать, что данный автор описывает реально существующий феномен, который действительно может рассматриваться, как значимый в нашем мире, вряд ли возможно. Действительно, растить сейчас детей так, как растили их предыдущие поколения, вряд ли получится: в том смысле, что сейчас невозможно даже предположить, что несовершеннолетние сами по себе будут ходить в школу, посещать кружки и секции, заниматься каким-то хобби. В этом Воеводина однозначно права.

Однако верно указав на феномен, она поразительным образом умудрилась не увидеть причину его появления. В том смысле, что списала все на «административные барьеры» и «психологию родителей» - противопоставив этому ситуацию в СССР 1930 годов. Как говориться, уже смешно! Однако этот смех пропадет, если вспомнить про то, что в наше время существуют дети, как раз «живущие сами по себе» - дети алкоголиков, наркоманов и прочих асоциальных элементов. Однако, даже для Воеводиной, они вряд ли могут рассматриваться в качестве примера образцовых граждан: поскольку плохо обучены, болезненны и, в большинстве своем, враждебны обществу. Во всех же остальных случаях можно говорить о том, что родителями для воспитания были приложены значительные усилия, состоящие в необходимости заниматься с уроками, водить в учреждения дополнительного образования и т.д.. Да что уж тут говорить, теперь даже для «поступления в школу» необходимо уже уметь читать и писать (!), а иначе… А иначе вместо школы, где дают знания можно попасть в такую, где…

Впрочем, о разных типах школ в современной РФ будет сказано несколько ниже, пока же стоит отметить самое главное. То, что данные действия – вопреки мнению Воеводиной – являются единственно возможными для «нормального воспитания» в настоящий момент. Еще раз отмечу: не для «элитного» даже, а именно, для нормального. Для некоего необходимого минимума – поскольку иначе можно получить нечто совершенно невообразимое. Да что тут далеко ходить – в тот же день, когда был опубликован «воеводинский пост», случилась ужасная трагедия в пермской школе. В которой двое отморозков буквальную резню, нанеся ранения пятнадцати человекам, включая учительницу. Причем, один из нападавших являлся учащимся данного заведения, а другой обучался в нем ранее. Это ужасное событие привело к всплеску негодования – в том числе, и системой охраны, которая не спасла от нападения. Поэтому появились требования усилить указанную сферу – хотя как это спасло бы от человека, имеющего законный доступ в школу, непонятно. Впрочем, можно предположить, что закономерным итогом тут выступило бы установка реальной системы контроля доступа – наподобие той, что применяется в аэропортах, с досмотром личных вещей.

* * *

Хотя, надеюсь, что до подобной постановки вопроса дело не дойдет – поскольку возможность реальной реализации подобного устройства находится под большим вопросом. (В плане материальных и прочих затрат.) Тем не менее, указанное событие прекрасно показывает, что – вопреки мнению Воеводиной – пресловутая «гиперопека» имеет вполне рациональное объяснениеCollapse )

К вопросу о техническом творчестве

В прошлом тексте была затронута проблема, связанная с техническим творчеством. А именно – то, что если в 1930-1960 годах это самое творчество имело однозначно «общественно-ориентированный характер», то есть, значительная его часть была направлена на решение необходимы для общества проблем. (Будь то проблема радиофикации отдаленных районов строительство малых ГЭС на сельских реках.) В то время «любители» вообще могли реализовывать довольно интересные проекты – скажем, систему дистанционного управления сельхозтехникой или проблему ориентирования тракторов при квадратно-гнездовом методе сева. (Посредством радиоканала – не фунт изюму.) Ну, а создание любительских радио и даже телевизионных центров было вообще нормой – в большинстве городов любительское телевиденье появилось лет на пять раньше «официального».

Однако, как уже было сказано, чем ближе был конец СССР, тем менее актуальной становилась указанная особенность – вначале для взрослых, которые уже в 1970 годы зажили исключительно «частной жизнью». А затем и для подростков, у которых в это же время любая «общественно-полезная» работа начала сводиться к пресловутой «обязаловке», скучной и неинтересной, как и вся пионерско-комсомольская деятельность. И поэтому с радостью отброшенной где-то во второй половине 1980 годов. Тем не менее, даже в это время техническое творчество еще занимало определенное место в жизни людей. Более того, в это время формировались новые ниши – например, в радиоэлектронике таковой являлась сборка микрокомпьютеров. В журналах «Радио» и «Моделист-конструктор» в это время публиковались схемы подобных устройств – в основном на базе незабвенного КР580ВМ80А. Или, например, в том же «Моделисте» модной темой было конструирование разного рода минитракторов и мотоблоков – для переживающего в это время расцвет садово-огородного хозяйства.

Впрочем, конец 1980 годов характеризовался и процессами, показывающими на определенные проблемы – к примеру, распространение т.н. «кооперативного движения» вначале привело к всплеску творческой активности. Казалось, что на глазах реализуется один из главных постулатов антисоветизма – то, что свободный рынок приводит к раскрепощению человека, к активизации его творческого потенциала. Но это был только миг,Collapse )