Category: игры

Компьютерные игры и человеческая история

Прошу прощения, но будет опять про Фритцморгена, но не про политику – а точнее, не совсем про политику. (Скорее, про образование.) В общем, вчера данный блогер написал довольно забавный пост , посвященный вопросу развития человечества. А именно – тому, «где можно было бы начинать развитие цивилизации». Наверное, не надо говорить, что подобная идея проистекает напрямую из ситуации, характерной для компьютерных игр. Впрочем, если кто не играл в «Цивилизацию» (или более поздние «глобальные стратегии») – тот не поймет. Поэтому объясню поподробнее: в играх подобного рода изначально постулируется наличие нескольких «наций» (или как они там называются), которые имеют определенные «врожденные» особенности. Не знаю, придумал ли это Сид Мейер сам – или указанное свойство перекочевало в «Циву» из настольных игр – однако вряд ли стоит оспаривать тот момент, что данный фактор является одним из важнейших свойств «стратегий».

С другой стороны, вопрос о «начале игры» в подобном случае оказывается вторичным. В том смысле, что, конечно, неудачная «локация» способна привести к поражению игрока в будущем – или, по крайней мере, к значительным трудностям у него по сравнению с иными участниками игры. Однако данный фактор, как правило, вторичен: в конце концов, формирование «карты» определяется необходимостью поддержания минимального уровня «играбельности» - т.е., они должны давать возможность успеха при любой конфигурации. (Поскольку иначе существует огромная вероятность того, что игрок просто бросит игру на середине.) Поэтому «зарождать» цивилизацию возможно, в принципе, в любом месте. (Другое дело, что «потом» могут возникнуть проблемы, но это именно потом.)

* * *

Так вот: подобная «схема» к «настоящей» реальности она не имеет ни малейшего отношения. В том смысле, что «в нашей Вселенной» именно окружающий ландшафт оказывается чуть ли не единственным источников всех особенностей возникающих этносов – и, по сути, определяют сам вопрос возможности развития последних в «цивилизацию». (Т.е., переход социума к классовому обществу, созданию государства и т.п. вещам.) Но и это еще не самое главное. Поскольку – как это не удивительно прозвучит для людей, «выросших на Цивилизации» - реальное «окно возможностей» для перехода на «следующий уровень развития» открывается не просто «не всем». Нет, оно оказывается возможным только для крайне узких вариантов размещения «исходного этноса».

А именно – тогда, когда становится возможным использование ирригационного земледелия. Да, разумеется, «начальное» сельское хозяйство возникает во многих геоклиматических зонах – правда, так же довольно ограниченных по сравнению со всеми имеющимися ландшафтами. (В любом случает, это тропики и субтропики.) Однако «довести» уровень урожайности до ситуации, при которой, во-первых, присваивающая экономики (охота и собирательство) оказывается несущественной в общей массе общественного производства; а, во-вторых, становится возможным поддержание массивного государственного аппарата, т.е., классообразование – удается только при возможности применения ирригации. Причина очевидна: при любом другом способе земледелия в указанных условиях получить требуемый прибавочный продукт просто не получится.

Это уже потом – когда способы сельского хозяйства усовершенствуются на порядок, а развитие «невольной селекции» приведет к увеличению урожайности злаковых растений в разы – станет возможным «перенесение» выработанных методов работы в иные местаCollapse )

О Фритцморгене, компьютерных играх и возвращении к реальности

Что-то давно не было у меня Фритцморгена. Впрочем, что тут говорить - спорить с идеями о неустанно идущей к успеху России и катящейся в пропасть американской экономике, в общем-то бессмысленно – даже несмотря на то, что США, действительно, переживают далеко не лучшие времена. (Но, разумеется, это идет «в пользу» не столько России, сколько совершенно другим государствам.) Впрочем, есть у данного блогера и иные постоянные идеи – причем, судя по всему, в отличие от «политических», имеющие для него личный интерес. Одной из них, например, является убеждение в абсолютной благости компьютерных игр, возводимое Фритцем в абсолют. (Например, он сравнивает компьютерные игры и шахматы совершенно не в пользу последних.)

Конечно, можно было бы сказать, что на вкус и цвет, как говориться… И значит, человек вполне может вводить апологию чего угодно – хоть компьютерных игр, хоть поедания живых осьминогов. Однако определенный осадок от всего этого остается. Более того, судя по всему, остается не только у меня: вон, один из последних постов тот же Фритцморген посвятил… «Камеди клабу», который решил высмеять его фетиш. На самом деле, этот самый «клаб» высмеивает вообще все, что движется и не движется (хотя почти всегда делает это тупо и неинтересно), так что было бы странным, что компьютерные игры оказались бы ими не замеченными. (Тем более, что речь, судя по всему, идет о насмешках над «чемпионатами» по компьютерным играм.) Однако Фритца это, судя по всему, действительно задело.
А точнее – задели не столько тупые шутки, сколько выводящее из них мнение о том, что указанную отрасль слишком много людей воспринимает, мягко говоря, не слишком благожелательно. Как пишет сам блогер:


«Ещё совсем недавно рассуждения типа «да зачем тебе эти комплюктеры» можно было всерьёз услышать только от махнувших на всё рукой пенсионеров. Сейчас возрастная планка выпадения из реальности резко снизилась: многие тридцатилетние отпускают шуточки про компьютерные игры, не понимая, как это выглядит со стороны. Катастрофа этой публики не только в том, что у неё плохо тренированы мозги, но в и том, что она даже не понимает, как сильно отстала уже от современности.» 

То есть – речь идет о том, что все большее число людей начинают испытывать определенный скепсис по отношению к тому, что для Фритца кажется абсолютной истиной. То есть – к компьютерным играм в частности – и к компьютерам вообще. Причем речь идет вовсе не о замшелых консерваторах – и не о тех, кто впервые в жизни увидел «шайтан-машину», а именно о молодежи. Для которой торжество вычислительной техники оказывается вовсе не столь всеобъемлющим, нежели это виделось еще недавно. Да, именно так – еще лет десять назад компьютерные игры могли рассматриваться, как одно из главных – а точнее, самое главное –направление досуга людей, распространение которого ограничено только числом последних. Поскольку считалось, что мало что в окружающей реальности может сравниться с реальностью виртуальной…

* * *

Кстати, забавно – но это казалось тогда, когда реально пик «виртуализации мира» был уже пройден. Собственно, понимание того, что «торжества виртуала» не будет, могло быть получено уже в начале 2000 годов – когда стал ясен провал 3D-технологий на мировом рынке. Дело в том, что еще в начале-середине 1990 годов идея погружения в «искусственную реальность» выглядела крайне популярнойCollapse )

О мягкой силе, компьютерных играх и живучести представлений 1990 годов

Недавно уважаемый профессор Лопатников – блогер-сталинист и одновременно успешный американский ученый – написал пост , посвященный т.н. «мягкой силе». Его – разумеется, не профессора, а поста – основной смысл состоял в том, что России в настоящий момент необходимо сконцентрировать максимум усилий на создании качественных компьютерных игр. Потому, что именно от этого будет зависеть ее положение в будущем. Поскольку очень скоро компьютерные игры станут тем, чем сегодня является Голливуд: инструментом формирования мышления миллиардов людей. (А значит, заняв тут лидирующее положение, можно будет управлять ими по своему усмотрению.) В общем, и говорить нечего – идея довольно логичная и, как это не странно, довольно популярная. В том смысле, что высказывал ее не только упомянутый профессор - а достаточное количество умных и образованных людей. Более того, ее можно даже назвать «мейнстримной» среди «образованного патриотического сообщества» - правда, довести уровень значимости компьютерных игр до значимости ядерного оружия до указанного времени никто не решался.

Однако, при внимательном рассмотрении в данной концепции можно увидеть небольшой нюанс, который вносит некий диссонанс в пафос указанного момента. А именно – данную идею высказывали задолго до профессора и вообще, до настоящего времени. Вообще, мысль о том, что компьютерные игры полностью займут всю нишу развлечений – а точнее, вообще, всю область взаимодействия человека с миром – зародилась еще в 1990 годы. Кстати, особенно высокую ставку делали тогда на т.н. «3D» - не просто на трехмерную графику, а на возможность прямого взаимодействия ее с человеком. Именно тогда указанное направление получило несколько нестрогое название «виртуальная реальность» и рассматривалась, как недалекое будущее не только игровой индустрии, но и взаимодействия человека с информацией в целом.

Тогда только что появившиеся «3D-гаджеты» (впрочем, подобного слова еще не было) грозились совершить настоящую революцию в компьютерном и реальном мире. Более того, все эти шлемы, перчатки - вплоть до, простите, гульфиков – начали выпускаться в реальности с расчетом на скорую замену традиционных клавиатур, мышей и джойстиков. Впрочем, про последний «гаджет» не могу сказать – был ли он реальным, или просто выступал «фантазией на тему» - однако те же шлемы ухитрились появиться даже в нашей нищей постсоветской действительности. (Данные девайсы стояли от 500 до 1000 долларов и выше – при средней зарплате в стране в 30$.) Я даже видел такие устройства лично – правда, в «общественном пользовании»: ушлые коммерсанты использовали «шлем виртуальной реальности» в качестве аттракциона, кстати, довольно популяного. Что же касается западного мира, переживавшего тогда свой расцвет (в том числе, и в «финансовом плане») – то там вначале подобные вещи покупались весьма активно.

Однако уже к 1997-1998 году их актуальность резко спала. Разумеется, можно было сказать, что связано это было с тем, что технически данные устройства были весьма несовершенны, и что «полного погружения» они не давали. Тем не менее, для других устройств –тех же мобильных телефонов – данная особенность проблем не создавала, тем более, что при массовом производстве было понятно, что технология будет резко совершенствоваться. Была бы потребность. А потребности-то и не было - точнее, не было массовой потребности, поэтому, удовлетворив всех «техногиков», «виртуальная реальность» потихоньку «слилась». Правда, до конца десятилетия все еще присутствовал определенный оптимизм – перемежающийся с густым пессимизмом –в ожидании скорого ухода человечества в «виртуал». Об этом был даже сняли культовый фильм «Матрица», давший толчок очередной популярности «киберпанка». Но, в счастью – или к сожалению – все это так и осталось фантастикой.

* * *

Более того, со временем стало понятно, что особого «слияния» с игровым пространством большая часть игроков вовсе не желает. Поэтому вместо полного погружения игрока в искусственный мир – с подключением всех возможных органов чувств – как это виделось из 1990 годов – в игровой индустрии стали популярны т.н. «многопользовательские игры», в которых графика и реалистичность заняла гораздо менее значимое место. Нет, конечно, и для данной области было характерно стремление «максимально погрузить игрока в искусственный мир», но оно, как можно догадаться, несколько отличалось от указанной выше модели. В конце концов, персонаж MMORPG изначально отличался от игрока, и явно отделялся им от своей личности. Правда, встречаются субъекты, для которых игровой герой оказывается настолько важен, что они жертвуют для него всем, включая своей жизнью – но…

Но подобное поведение вряд ли может рассматриваться, как какое-то особое. В конце концов, количество людей, сломавших свою судьбу благодаря карточным играм, намного больше, нежили число «поехавших крышей» на почве MMORPG.Collapse )

Шахматист и гопник – или еще о проблеме развала СССР.

На самом деле, при рассмотрении проблемы развала СССР, постоянно всплывает идея разнообразных «заговоров». Основной смысл ее состоит в том, что советское общество разрушалось целенаправленно, посредством хитроумно спланированной операции. Кто конкретно являлся ее автором – номенклатурщики, ЦРУ, «жидомасоны» - не столь важно. Важно то, что в данном случае можно увидеть проявление очень известного заблуждения: идеи о том, что победить сильного может только сильный. На самом деле, конечно, одной «теорией заговора» дело тут не ограничивается. К примеру, именно на этом основании выстроена пресловутая концепция «честной конкуренции»: дескать, раз СССР проиграл (?!) Западу, то, следовательно, Запад был совершеннее СССР. Да что там развал СССР - собственно, само классовое общество во многом строится именно на том же фундаменте: на уверенности в том, что «те, которые наверху» хоть в чем-то, но лучше.

Но так ли это? В реальности ли победа определяет сильнейшего. На этот вопрос можно ответить: да. Но только в том случае, если речь идет об открытой борьбе. Как на войне, в которой обе стороны воюют друг с другом, прилагая для этого все усилия. Или, как в спорте, где спортсмены сознательно соревнуются друг с другом. Однако существуют ситуации, в которых указанное сравнение просто невозможно. Ну, скажем, любой человек может обогнать чемпиона мира по бегу, если последний… не бежит. А, скажем, лениво прогуливается по бульвару. Более того, обогнать чемпиона можно даже тогда, когда он бежит – но на автомобиле. Формально все это будут обгоны – но понятно, что к спорту, а главное, к вашей личной спортивной форме, они не имеют никакого отношения.


* * *

Вышесказанное является такой большой банальностью, что было бы странным обращать на нее внимание. Однако от нее можно перейти к банальностям менее значительным, а возможно – вообще к небанальностям. К примеру – если вернуться к тому, с чего начали – отталкиваясь от нее, можно все-таки постараться понять: всегда ли сила, оказавшаяся в итоге победителем, является выше. В смысле: умнее, сильнее, организованнее – в общем, совершеннее. Вот возьмем, к примеру, шахматиста – возможно даже, кандидата в мастера спорта по шахматам. Человека, безусловно, умного и уважаемого. И того, кого сейчас называют «гопником», а раньше именовали шпаной. То есть, гражданина с низким уровнем умственного развития, имеющего мелкоуголовные представления о жизни, а зачастую – не брезгующего уголовщиной. Мелкой, разумеется – поскольку на крупные «дела» у него не хватает ни кругозора, ни смелости. Так вот, данный индивид – в отличие от шахматиста – обществом, напротив, не уважается, и никакого социального значения не имеет.

Впрочем, в рамках поставленной темы это не важно. А важно то, что, несмотря на указанную разницу в интеллектуальном и социальном значении – существуют ситуации, в которых гопник может одержать полную победу над шахматистом. Collapse )