Category: компьютеры

Category was added automatically. Read all entries about "компьютеры".

Продолжение разговора о "квазиэволюции ПК"

На самом деле показанная в прошлом посте «квазиэволюция» персонального компьютера хороша, прежде всего, тем, что является прекрасной иллюстрацией более фундаментальных процессов, охвативших «позднесоветский мир». Почему «квази» - будет сказано отдельно. Пока же стоит еще раз отметить основные отличия, которыми может быть охарактеризовано развитие указанной разновидности вычислительной техники.

Итак:

1. Персональный компьютер не является «естественный путем» развития компьютерных систем. В том смысле, что если рассматривать эволюцию последних начиная с момента своего зарождения, то можно увидеть, что она, во-первых, характеризовалась увеличением производительности. (Что, в общем-то, более, чем очевидно.) А, во-вторых, ростом значения межкомпьютерных коммуникаций, т.е., сетей. Разумеется, были в этой системе и исключения – например, существовала «ветвь» т.н. «рабочих станций», которые изначально были проще «больших ЭВМ», однако это упрощение было связано с их специализацией. (Для инженерных расчетов, для управления теми или иными техпроцессами, для издательской деятельности.) Collapse )

2. Реальных задач для ПК на момент его появления не существовало. То есть, корпорации (вроде IBM), увидев массовый успех данной идеи после реализацией ее ««хакерскими» фирмами (Apple, Commodore), разумеется, не смогли пройти мимо – очень быстро сообразив, что подобный рынок не должен быть потерянным. (В то время, как лет за пять до того сама мысль о том, что может быть «компьютер дешевле 10 тыс. долларов, казалась бредовой.) Однако о том, для чего стоит развивать подобный рынок, представлений ни к ого не было. Collapse )

3. Тем, что ПК смог стать символом «однозначного технического превосходства Запада над СССР». Да, именно так: вплоть до начала «массовой компьютеризации» в США (и Европе) антисоветские настроения, в общем-то, концентрировались в «гуманитарных» и бытовых областях. Однако появление ПК позволило им распространиться и на «техническую сферу». Т.е., создать иллюзию существенного – а порой и фатального – отставания нашей страны «в самых передовых областях». (В число которых издавна входила и вычислительна техника.) Collapse )

4. Реальная польза от ПК была, наконец-то, найдена. В том смысле, что, во-первых, прогресс микроэлектроники позволил им дойти (наконец-то!) до недосягаемого ранее уровня «рабочих станций». А, во-вторых, началось массовое внедрение всемирной сети в жизнь. Точнее – не просто всемирной сети, а коммерческой всемирной сети, поскольку данная технология (так же порожденная “Советской тенью” )к этому времени как раз дошла до того, что стало возможным использования ее в качестве бизнеса. Подобное положение привело к довольно быстрому превращению данного явления в гибрид СМИ и коммуникативной системы. (Т.е., давно уже существующих отраслей капиталистической экономики.) А персональные компьютеры, «настроенные» на данную задачу– к почти полной (в настоящее время) потере своей «персональности», а так же многих привычных по «хакерскому прошлому» функций. (Например – самостоятельной установке программ, не говоря уж о их написании.) Collapse )

Еще один шаг на пути к терминалу – или еще раз о «квазиэволюции ПК»

Прочитал интересную новость о том, что к концу этого года производители ноутбуков в Западной Европе перестанут комплектовать свои компьютеры жестким диском. Разумеется, тут сразу возникает вопрос о том, какие производители остались в указанном регионе: видимо, речь идет не о производстве Европы, а о производстве для Европы. Однако, в целом, общая картина примерно ясна – в том смысле, что классический HDD, судя по всему, действительно, доживает последние годы. Точнее сказать – доживает классический ПК, составной частью которого и является жесткий диск.

Разумеется, можно – как автор приведенного поста – считать, что речь тут идет исключительно о «технологической революции». В том смысле, что пресловутые SSD стали действительно превзошли HDD по всем параметрам. Однако на самом деле это далеко не очевидно. В том смысле, что по важнейшему из требуемых для носителей информации качеству – по стоимости хранения информации – твердотельные накопители до сих пор серьезно отстают от накопителей магнитных. Поэтому емкости наиболее продаваемых моделей SSD соответствуют жестким дискам более, чем десятилетней давности.

В недалеком прошлом это неизбежно значило бы ограниченную нишу для данных устройств. В том смысле, что, конечно, высокая стойкость к вибрациям и ударам – это хорошо, равно как и малое время доступа. Тем не менее, основной показатель, по которым выбирают (точнее, выбирали) диск – это, конечно, его размер. Однако сейчас данная ситуация сильно изменилась. Причем, не в том смысле, что потребные для работы компьютера файлы вдруг стали крайне маленькими. А в том, что они вообще перестали интересовать пользователя. Да, именно так – понятие, вокруг которого десятилетиями «крутилась» вся компьютерная жизнь, уходит в прошлое. Поскольку уходит в прошлое давняя традиция сохранять информацию на «личном устройстве».

* * *

Например, практически ушла в прошлое такая важная еще недавно часть жизни, как собирание видео или аудио архивов. В том смысле, что молодое поколение теперь не видит смысла не только в накоплении физических носителей –скажем, компакт дисков или пластинок– но и в том, чтобы скачивать фильмы и аудиозаписи себе на устройство. (Разумеется, остаются фанаты-аудиофилы, но их общее число ничтожно.) Кстати, даже на «облако» - т.е., на некий удаленный сервер – у данной аудитории практически ничего не сохраняется. Поскольку, в лучшем случае, речь идет о просмотре-прослушивании в режиме «онлайн» (звучит забавно, конечно – «онлайн» в онлайне, но дело обстоит именно так). Т.е., в выборе соответствующей строки на каком-то сайте или соцсети – и запуске его без скачивания.

В «лучшем случае» - это потому, что намечается еще более интересная тенденция. Состоящая в том, что и выбирать становится ничего не нужно, поскольку некая программа сама составляет набор треков на основе «анализа предпочтений пользователя». (Тут вспоминается Станислав Лем с его «выборкиберами».) В любом случае, никаких «личных коллекций» тут даже не подразумевается. (Какая может быть «личная коллекция», если речь идет о составленном «роботом» наборе треков.)

Неудивительно, что потребность в наличии «дискового пространства» в подобном случае снижается очень сильно. Более того, в конечном итоге оно становится вообще не нужным – в том смысле, что и программы вполне возможно хранить на удаленном сервере, и вообще, все необходимое реализовывать через браузер. Collapse )

Как Берия и Королев создали персональный компьютер

Разумеется, большинству людей подобный заголовок может показаться бредовым. Ведь всем же известно, что персональный компьютер изобрела корпорация IBM в 1981 году. Хотя тут им могут возразить фанаты объеденных яблок, которые твердо знают, что данное действо было совершено гораздо раньше. А именно, в апреле 1976 года, когда гениальных инженера: Джобс и Возняк представили свой первый компьютер Apple I. И именно с этого времени началось триумфальное шествие компьютеров по планете. Впрочем, сегодня пресловутое надкусанное яблоко ассоциируется, скорее, с последним «Айфоном», а вовсе не с персональным компьютером – так что, возможно, возражений не будет. Да и вообще, для молодежи подобное устройство стало уже чем-то более, чем привычным, относящимся к прошлому веку. (Ну, а когда был тот же 1980?)

Тем не менее, в господствующем общественном сознании до сих пор сохраняется убежденность в том, что ПК является плодом не просто «западной цивилизации», а плодом ее «высшей формы» – США. И уж конечно, не «убогому совку» следует претендовать на данное изобретение. И уж совершенно очевидно, что Сергей Павлович Королев – пускай он и имеет определенное положительное значение и как «автор» советской космической программы, и как пострадавший от «Кровавого Тирана» – к нему (т.е. ПК) никакого отношения не имеет. Поскольку для современного человека Королев твердо связан с отвлеченной от реальной жизни (хотя и «престижной») космической отраслью. (Которая дала нам Гагарина и гордость за державу – но ничего не изменила в жизни.) А уж поминание дорогого Лаврентия Павловича Берия в подобном контексте выглядит чистым издевательством. В том смысле, что данная личность если и воспринимается современным обществом в связи с наукой и техникой – то только в отрицательном плане. Ну да: при «Кровавом Тиране» - которому и служил Берия – кибернетику всячески гнобили и унижали, благодаря чему, собственно мы навсегда отстали от всего цивилизованного мира….

Напомню, что речь тут идет о конструктах, господствующих в общественном сознании. Поскольку отдельные люди могут прекрасно знать, что как раз в те времена, когда «гнобили кибернетику», в СССР реально создавались первые вычислительные машины. Скажем, знаменитая БЭСМ – которая стала самой быстродействующей машиной в Европе – была создана в 1950 году, а ее «прототип» МЭСМ начал разрабатываться еще в 1947! И как раз во времена правления Сталина Советский Союз мог считаться одной из ведущих компьютерных держав! Впрочем, тут сразу же стоит сказать, что к разработке персонального компьютера данные работы не имеют прямого отношения – хотя в нашей стране в свое время занимались и тем путем развития ЭВМ, который, гипотетически, мог бы вывести на «персоналку». (Скажем, созданная в 1965 году однопользовательская ЭВМ МИР-1 вполне могла породить ПК.) Поскольку реальная роль нашей страны – и указанных личностей – на появление персонального компьютера было гораздо сложнее.

* * *

И для того, чтобы понять ее, стоит, все-таки, указать на то, откуда реально взялся этот самый ПК. Дело в том, что появился он вовсе не по воле пресловутого «Голубого гиганта», и даже не благодаря таланту двух инженеров из Купертино – хотя последние и имеют определенное отношение к этому процессу. А стал следствием достаточно сложного и неочевидного процесса, который смог «свести» в одной точке и технологические достижения: скажем, тот же микропроцессор, да и вообще, интегральные схемы высокой степени интеграции. И достижения социальные, главным из которых было создание особой «социальной группы» хакеров – высококвалифицированных, и, что не менее важно, высокомотивированных профессионалов аппаратных и программных «дел». Ну, и наконец – достижения экономические, состоящие в том, что к моменту указанного «сведения» у социума имелись свободные ресурсы, которые можно было вложить в производство «персоналок».

Ну, и самое важное: все три указанных условия были, по сути, «аномальными» -- если рассматривать их в рамках «классического» классового общества. Разумеется, подробно рассматривать то, почему это так, надо отдельно – это очень большая тема. (Впрочем, не раз уже рассмотренная, в том числе и в этом блоке.) Например, в том плане, что само появление микроэлектроники – т.е., основы не только «персоналок», но и любых иных современных «гаджетов» - было возможно только в рамках «соперничества сверхдержав». Collapse )

Продолжение разговора об отчуждении

В прошлом посте было рассказано о том, что же реально произошло с потреблением в конце XX-начале XXI века – и привело, в конечном итоге, к резкому снижению качества выпускаемой продукции. Однако данный процесс затронул не только «потребительский сектор» - т.е., то, что обычно именуется «ширпотребом». Но и более «серьезные» области – включая такие, которые являются базисными для функционирования экономики в целом. (Скажем, энергетику, производственные системы или транспорт.)

Впрочем, об этом будет сказано чуть позднее – тут же стоит, прежде всего, рассмотреть механизмы указанного роста отчуждения. Разумеется, понятно, что основа их та же самая, что у «потребительского отчуждения» для конечных потребителей – то есть, усиление давления капитала на имеющиеся рынки при невозможности создания новых. Поскольку именно подобный режим установился в мире после исчезновения «советской тени». Хотя бы потому, что пока «тень» существовала, была возможность введения в экономическое пространство новых технологий, способных открывать новые же рыночные ниши. (Создаваемых или на государственные деньги или под государственные гарантии.) Так была создана микроэлектроника, компьютерная техника, реактивная авиация, космонавтика и ракетостроение – ну, и множество иных новых отраслей, ставших порождением знаменитой «гонки сверхдержав.

Однако с середины 1970 годов подобное положение закончилось. Т.к., с одной, стороны СССР достиг паритета и получил гарантию ненападения со стороны Запада. (Что было зафиксировано целым рядом «примирительных» соглашений.) А с другой – внутренние процессы в стране привели к снижению скорости ее научно-технического развития. (Вроде прекращения «лунной программы», отказа от создания ОГАС и т.д.) Соответственно, стала спадать и «тень» - то есть, снижаться давление на западный мир в плане создания у последнего потребности в таком же ускоренном развитии. А значит, новых прорывных технологий ожидать было уже неоткуда: инвестировать в рискованные проекты огромные средства больше не было стимула, а из «нерискованных» новую отрасль экономики не создашь.

* * *

Впрочем, первоначально это всех устраивало: за предыдущие три десятилетия наоткрывали столько всего, что освоение этого богатства могло растянуться на десятилетия. (Собственно, «доить» ту же микроэлектронику можно даже сейчас, по прошествии сорока лет с указанных событий – правда, все хуже и хуже.) Так что можно было и «перетерпеть», особенно если вспомнить о соответствующем снижении налоговой нагрузки. (Ставшей главным «пряником» рейганомики.) Однако, помимо уже не раз помянутой «остановки большого прогресса», угасание «советской тени» определило и иные аспекты «постсоветского» бытия. Например, выяснилось, что созданная за время «соперничества» базовая инфраструктура «индустриального мира» не просто полна – а избыточнаCollapse )

Коротко о важном

Прогресс и социум. Часть вторая

Итак, как уже не раз говорилось, в последнее время стало понятным, что развитие прогресса существенно замедляется. Более того – это самое замедление касается даже сфер, которые еще недавно выглядели, как несомненные «драйверы» человеческого развития. В частности – компьютерной и сетевой техники, мобильных устройств и тому подобных явлений. А это уже, в свою очередь, ставит под вопрос один из базовых принципов современного понимания прогресса – то, что может быть несколько его «вариантов».

Напомню, что где-то конца 1980 годов считалось, что пресловутый прогресс, в целом, «единственен». В том смысле, что он состоит в овладении все более совершенными способами преобразования окружающей реальности, в обретении все большего контроля над ней. Разумеется, все понимали, что из-за сложности и многогранности этой самой реальности этот прогресс принимает самые различные формы, однако эти самые «формы», в целом, оказываются связанными друг с другом. Поэтому казалось само собой разумеющимся, что тот путь, который прошли «самые развитые» государства, в общем-то, обязателен для всех. (Точнее сказать, что те, кто от этого пути отказывается – как, скажем, Цинский Китай – оказывались во власти тех, кто ему следовал.)

Но – как было сказано в прошлом посте – в предпоследнее-последнее десятилетия 20 века подобная концепция оказалась под серьезным ударом. Поскольку вдруг оказалось, что большая часть совсем недавних прогнозов оказалась нереализованной. (Причем речь шла не только о «предсказаниях» фантастов – но и о гораздо более серьезных проектах, вплоть до утвержденных государственными и коммерческими организациями программ. Которые – начиная с космической области и заканчивая автоматизированным заводами – вдруг оказались выведенными за пределы «границы достижимости».) Единственное, что росло – так это компьютерная и электронная техника, а точнее – техника, основанная на применении микроэлектронных технологий. («Кремниевого процесса».) Поэтому было сделано предположение о том, что именно эта область теперь стала основной – а прежние «фавориты», вроде транспортных, энергетических и производственных систем относятся к «иной ветви» человеческого развития.

* * *

Разумеется, понятно: почему это было сделано. (Если кратко: то это был единственным путем «спасти» представление о продолжающемся прогрессе – которое, в общем-то, входит в сам базис капиталистической картины мира.) Однако так же понятно, что это оказалось крайне неоднозначной идеей. Хотя бы потому, что если внимательно посмотреть на «выбранную ветвь» - т.н. «информационный путь цивилизации» - то можно увидеть, что она не только не противоречит предыдущей «ветви», т.е. «цивилизации энергетической» (по определению Переслегина), но является ее неотъемлемой частью.Collapse )

Прогресс и социум. Часть первая

На самом деле понимание того, что с сегодняшним прогрессом «что-то не то», возникло довольно давно. Наверное, еще в конце 1980 годов, когда уже стало понятным, что фантастические ожидания недалекого будущего – вроде летающих автомобилей, массовых сверхзвуковых лайнеров и городов на Марсе – оказались именно, что фантастическими ожиданиями. И хотя многие старались убедить себя в том, что это все – лишь артефакты праздного ума – и что развитие продолжается и даже усиливается, однако сделать это было непросто. Хотя бы потому, что домашних роботов так и не появилось, «Конкорд» так и остался единственным пассажирским сверхзвуковиком, а «шаттлы» летали так же, как и в начале десятилетия. (Хотя в момент их запуска считалось, что, во-первых, они будут летать раз в две недели, а, во-вторых, что их скоро сменить «настоящий» космоплан, взлетающий «по-самолетному».)

Единственное, что серьезно изменилось – а точнее, казалось, что серьезно изменилось – так это область компьютерной техники. Которая за последнее десятилетие (т.е., за 1980 годы) превратилась из довольно экзотического – хотя не сказать, чтобы сильно – оборудования в стандартную вещь для любого офиса и даже дома. Более того – в конце 1980 годов можно стало говорить о компьютерных сетях, хотя Интернет в нашем понимании только зарождался. (В частности, технология WWW была предложена лишь в 1989 году.) Тем не менее, высокая скорость развития компьютеризации за 1980 годы выглядела неоспариваемой. То же самое можно было сказать и о развитие электроники вообще – а точнее, микроэлектроники. (На самом деле, конечно же, микроэлектроника была первичной – само появление, а затем и массовое распространение ПК стало возможным именно потому, что степень интеграции процессоров и сопутствующих схем за указанное десятилетие выросла более, чем на порядок.)

Впрочем, для «бытового взгляда» развитие разнообразных бытовых электронных устройств – вроде телевизоров, проигрывателей компакт-дисков, бытовых видеокамер и т.д. – воспринималось независимо от развития компьютерной техники. (А «микроэлектронную основу» всего этого умудрялись не замечать даже специалисты по микроэлектронике! ) Собственно, именно поэтому был создан образ «нового прогресса» - т.е., прогресса, основанного на успехах в компьютерной и электронной сферах – который противопоставлялся прогрессу «старому», связанному с энергетикой, транспортом (в том числе, и космическим), а так же производственными системами. (Например, пресловутыми роботами, кои в конце 1970 годов мыслились, как крайне близкое будущее - считалось, что к концу 1980 годов начнется массовое вытеснение ими «живых» рабочих.)

* * *

Причем, в следующее десятилетие это впечатление еще более усилилось – хотя скорость внедрения инноваций в нем осталась прежней даже в указанной сфере. (А точнее – несколько замедлилась.) Однако именно тогда был сделан один очень важный вывод, который до сих пор определяет мышление очень многих. А именно – было решено, что произошло изменение направления развития нашей цивилизации, что со «космическо-экспансионистского» пути она свернула на «компьютерно-виртуальный», где вместо увеличения энергетической мощи и возможностей для преобразования мира главным становится имитация этого мира в искусственно созданном пространстве. Был даже предложен «идеальный вариант» данного пути: полное помещение человека в «виртуальное пространство» - как, например, было сделано в культовом фильме конца 1990 годов «Матрица».

В принципе, это было даже немножко страшноCollapse )

О "сходимости ветвей" исторического процесса

В прошлом посте, посвященном вопросу о сочетании «макаренковской педагогики» и гибкого автоматизированного производства был затронута крайне интересная проблема. А точнее – не проблема, а особенность существующего бытия, состоящая в том, что в нем может наблюдаться удивительная синхроничность многих, казалось бы, совершенно независимых процессов. (Причем, «синхроничность» абсолютно материалистическая, не требующая для своего объяснения никаких «лишних сущеностей».) Например, помимо той же «образовательной» ветви, стремящейся сомкнуться с ветвью «производственной», можно так же выделить ветвь «информационную». Которая удивительным образом дополняет и первую и вторую «ветви».

Разумеется, речь идет о компьютерах и компьютерных сетях, сделавших возможным работу с огромными массивами информации. Конечно же, тут может возникнуть вопрос: стоит ли выделять указанную область из «общего» развития производительных сил? Ведь появление того же ГАП, по сути, является одним из следствий внедрения вычислительной техники в жизнь. (На самом деле, кстати, тут нет жесткой зависимости – возможна автоматизация производства без формального применения компьютеров даже в виду управляющих систем.) Однако компьютеры, как известно, применяются не только в качестве управляющих машин, скорее наоборот – использование ЭВМ в техпроцессах стало возможным только после определенной их эволюции. (Первой советской вычислительной машиной, работающей на управление производством, стала УМ-1 разработки уже помянутого Берга.) До этого основные задачи компьютеров были другими – скажем, моделирование тех или иных сложных процессов. (Т.е., рассчеты.)

Да и сейчас подавляющая часть вычислительной техники работает в совершенно иных областях – в основном, в сфере собирания и обработки разнообразной информации. (От учета количества товаров на складах до управлением сетевыми каталогами порнографического видео.) Собственно, именно указанная задача и является для компьютерной техники самой важной. Поскольку это позволяет не просто облегчить учет и контроль над информацией – но перевести работу с ней на новый уровень. Скажем, сейчас уже никого не удивляет тот факт, что инженер может не «иметь в голове» все возможные варианты элементной базы, а просто выбирает ее из имеющихся библиотек. В общем-то, изменилось само понятие «работы с информацией», которая превратилась в некое умение выделять наиболее общие вещи, в умение задавать некие направления – вместо того, чтобы того, чтобы тупо перебирать все подряд. (Разумеется, это в самом общем плане – поскольку сейчас 99% работников просто нажимают на кнопки безо всякой осмысленной цели. Но в данном случае важно не то, что «сейчас» - а то, что «в принципе».)

* * *

В общем, работа с информацией перешла на новый уровень – который, как уже указывалось, оказался комплементарным к развитиею передовых производственных технологий. (Опять-таки, речь идет о потенциале – а не о той убогой форме, что реализована в нашей реальности.) Условно говоря, подобное положение позволяет (потенциально) увязать в единую систему практически весь «производственный базис». А именно: «технологию» (ГАП), «разработку» (САПР, система автоматизированного проектирования), и «управление» (АСУ). Collapse )

К популярному мифу о «цифровой экономике»

В прошлом посте был затронут вопрос о том, что же стало основанием для необычайного взлета того явления, которое сейчас принято именовать «информационными технологиями» в 1980, а главное – в 1990 годы. Ведь ни для кого не секрет, что именно это время является ключевым в плане распространения вычислительной техники и информационных сетей по всему миру. Многие даже полагают указанный процесс всемирноисторическим событием, причем крайне важным – чуть ли не самым важным во всей истории! А наиболее упертые технофилы даже пытаются утверждать, что с появлением подобных вещей человечество приобретает нечеловеческие возможности, включая бессмертие. Ну, и совершенно логично, что существует «обратная» им группа технофобов, смыслом существования которых является постоянное запугивание «развитием машин». Дескать, появится всемогущий ИИ, и прихлопнет все человечество, как тараканов. (Разумеется, там вариантов может быть больше – скажем, о том, что «молодежь тупеет от компьютеров» могут говорить и вполне вменяемые люди.)

Впрочем, что самое забавное во всем этом состоит в том, что и «технофилы», и «технофобы», мнящие себя видящими самые современные тенденции – в отличие от «замшелых марксистов» - на самом деле практически один в один пересказывают идеи более, чем вековой давности. Поскольку именно тогда зародилась концепция «всемогущих машин» - замечу, еще не имевших ни малейшего признака разумности, что нисколько не мешало. Причем, одни видели в этих самых машинах «спасение» и движение к будущему изобилию. (Кстати, понятие «машинный век» появилось вовсе не в XX столетии.)А другие полагали их источником зла – достаточно вспомнить о луддитах, рассуждавших один в один как Фритцморген, полагающий, что беспилотные автомобили лишат работы большинство россиян – или вообще, как грядущая угроза человечеству. И хотя первое произведение, в котором «бунт машин» был прямо показан, появилось лишь в 1920 годах – это был R.U.R. Карла Чапека, откуда, кстати, и пошло слово «робот» - но в «неявной форме» указанная идея существовала гораздо раньше. (В конце концов, знаменитые «автоматоны» - механические куклы, изображающие человека или иных живых существ – ведут свою родословную еще с XVIII века.)

* * *

Так что современные технофилы и технофобы, полагающие себя жутко современными, на самом деле просто невежественны в историческом плане. Впрочем, Бог с ними! Поскольку в рамках поставленной темы нам важнее гораздо более глобальные вещи. Например, то, что в реальности указанный «информационные технологии» не представляют собой какого-то особого «перелома» в процессе человеческого развития. Скорее наоборот – они прекрасно ложатся в рамки общей его тенденции, выступая закономерным следствием всего, что было сделано ранее. И да, самое главное: реальное зарождений указанных «технологий» произошло не в 1991 году, и не в 1980 – как это представляется обывателям. На самом деле компьютеры, как таковые – если опустить разного рода механические вычислители, в том числе, и программируемые – появляются сразу после Второй Мировой войны. Collapse )

Хроника распада глобализации

Китайский производитель ZTE потерпел очень крупное поражение. За нарушение санкционного режима по отношению к КНДР и Ирану он не только был вынужден выплатить более 1 млрд. долларов штрафа, но и вынуждены были внести залог в сумме 400 млн. долларов дополнительно, а так же включить (!) в состав своего правления представителей США. И все благодаря одному – тому, что эта фирма использует в своих изделиях американские процессоры. Поскольку именно запрет на поставку последних оказался тем фактором, который смог сломать сопротивление китайцев. Напомню, что указанный эпизод является всего лишь одним из моментов масштабной торговой войны, ведущейся между двумя ведущими мировыми державами, однако и самый «говорящий». Поскольку он показывает один из важнейших параметров современного – да и вообще, любого – мира: вопрос о технологической самостоятельности.

Напомню, что другие китайские производители – тот же столь любимый у нас Huawei – чувствуют себя в указанной ситуации намного лучше. Просто потому, что уже года два как перешли на собственные процессоры, разработка которых была начата еще в 2011 году. (В принадлежащей Huawei компании HiSilicon.) Причем, первый реально значимый чип для мобильных телефонов был создан в рамках указанной программы еще в 2012 году, однако компания продолжала использовать компоненты сторонних (американских и тайваньских) производителей. Однако в 2014 году Huawei перешел к использованию в своей продукции исключительно собственных чипов линейки Kirin. Именно этот момент – несмотря на его кажущуюся локальность – и можно считать началом заката знаменитого Pax Americana. Мира, основанного на военно-технологическом господстве США.

* * *

Разумеется, и до этого существовали производство процессоров и иного высокотехнологического оборудования, вещущихся неамериканскими производителями. Но они находились или на территории, контролируемой США – скажем, в Японии, Тайване или Южной Корее. (Что позволяло в крайнем случае легко обрушить все технологическое превосходство – как это произошло со Страной Восходящего Солнца в конце 1990 годов.) Или же изначально являлись продуктами нишевыми и не рассчитанными на массовый рынок – что, например, можно сказать про российскую линейку «Байкал». (Которые с самого начала предназначался для военного оборудования.) Именно поэтому начало же коммерческого – и успешного коммерческого –выпуска собственных чипов компанией Huawei значило ни много, ни мало, как завершение сороколетней эпохи господства американских IT компаний. Начавшейся в 1980 году с выпуска знаменитого IBM PC на не менее знаменитом процессоре i8088 компании «Интел».

Сами микропроцессоры были изобретены за десять лет до этого – первый чип «Intel 4004» был запущен в производство в 1971 году. Но до появления «PC» это событие казалось малозначимымCollapse )