Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

О главной проблеме современной культуры. Часть вторая

Часть первая

Итак, обретя в результате Революции 1917 года хотя бы минимальную субъектность, народ соответственно, получил потребность и в «своем» искусстве. Т.е., возникла необходимость не просто потреблять созданные некими «иными» произведения – не важно, идет ли речь о господском «высоком искусстве» или о собственном фольклоре – а создавать что-то, имеющее отношение к текущему состоянию общественного сознания. Иначе говоря – экстериоризировать скрытые смыслы и образы, превращать их в вербализированные, «знаемые» структуры, с которыми, в свою очередь, можно работать по изменению в нужном направлении. Наверное, не надо говорить о том, как это было важно в плане превращения из «человека для кого-то» - хозяина, барина – в «человека для себя».

Однако обрести подобную возможность оказалось крайне непросто, поскольку все, что было придумано до этого, «настраивалось» на совершенно иную ситуацию. А именно – на возможность долгой и тщательной работы над каждым произведением. (Поскольку для «хозяев» вопрос времени и затрат был, в общем-то, маловажным. ) Поэтому так просто взять – и использовать методы «культуры высокой» в культуре массовой - оказалось невозможным. (Советский эксперимент с «прививанием высокого стиля» пока опустим – тем более, что он оказался более, чем неоднозначным.) В результате чего возникла необходимость поиска альтернатив – т.е., таких способов создания произведений, для которых не требовалась бы столь высокая сложность.

Причем необходимо понимать, что происходило все это крайне хаотично – поскольку даже указанная выше необходимость не была экстериоризирована по причине указанной невозможности экстрериоризации. (Т.е., массы не знали, что им необходимо «свое искусство», поскольку у них не было «своего искусства», которое подсказало бы им данную идею.) Поэтому все решения были крайне половинчатыми, робкими, а часто – ошибочными. Так, в музыке основным путем стала «модернизация» имеющегося «низкого», народного творчества. (Коим, по существу, стал американский джаз, являющийся синтезом негритянских ритмов и еврейских мелодий, или французский шансон. Хотя вариантов подобной «полународной» музыки было огромное количество.) Которые в результате этого обретали на порядки большую вариабельность, нежели традиционные «народные» жанры – однако при этом не требовали высокой квалификации исполнителя и высокой точности его исполнения. (Иначе говоря, подразумевали возможность широкой импровизации.)

Разумеется, отдельные представители данных жанров могли достигать высот, сравнимых с «классическим искусством» - и такого же уровня затрат на свою работу. (Хотя, имхо, стоимость даже больших джазов была на порядки ниже, нежели стоимость классического симфонического оркестра.) Однако суть от этого не менялось – теперь практически каждый, овладеем минимальным уровнем исполнительства, смог становиться автором произведений. (Пускай и доступных только небольшому кругу слушателей ближайшего бара или кафе.) Однако настоящий перелом в подобной сфере случился после Второй Мировой войны. Когда, во-первых, произошло дальнейшее улучшения материального положения масс в связи с уже не раз поминаемой борьбой двух сверхдержав. А, во-вторых, начало входить в жизнь поколение, которое родилось уже после Революции и выросло в условиях формирования субъектности – т.е., структуры «классического» (сиречь, делящегося на господ и холопов) мира не имели для них абсолютного значения.

* * *

Собственно, рок-н-ролл и был одним из порождений этого перелома. На самом деле, конечно, никто его не придумывал на основании НЛП или иных психологических исследований - как считают некоторые из адептов концепции «Рок против СССР. (Собственно, и НЛП, как такового, не существует и никогда не существовало. В том смысле, что есть, конечно, некая совокупность известных из древности методов обмана и пропаганды – но эффективность всего этого довольно условная. Впрочем, о данной проблеме надо говорить уже отдельно.) И уже конечно, указанной задачей никто даже не думал заниматься в 1950 годах – когда «все это началось». Скорее наоборот: тогдашние западные олигархи –а точнее, их культурная обслуга в виде «официальных мыслителей» и экспертов – считали его проявление социализма, обвиняя музыкантов в предательстве «настоящей культуры». (Кстати, забавно – но в этом смысле они были на несколько порядков более разумными, нежели отечественные хулители «низких жанров». Которые в порыве борьбы со стилягами умудрились заплутаться в трех соснах – сиречь, не понять, что деструктивность стиляг была вовсе не в их музыкальном вкусе и не в одежде, а в очевидной претензии на элитарностьCollapse )

О главной проблеме современной культуры

В продолжение темы  «Рок против социализма».

Для того, чтобы разобраться в том, что же «не так» с концепцией «рок против социализма», прежде всего, надо понять, что сравнением данного жанра с той же классической музыкой – а так же классической поэзией – очень сильно некорректно. Настолько некорректно, что превращает все дальнейшее исследование в рамках подобного сравнения в чистую профанацию. Дело в том, что классическая музыка изначально – искусство «господское». Да, именно так – несмотря на все «народные корни» стать тем, чем классика, в конечном итоге стала, она смогла только потому, что сущесвовала на пожертования господствующих классов. (И светских, и церковных.)

Именно данный фактор, по существу, и стал определяющим в судьбе классической культуры – определив вектор ее развития в сторону максимального усложнения композиций и максимальной «отточки» ее исполнения. Иначе говоря – «классика» с самого начала рассматривалась в контексте получения наиболее качественного «конечного продукта» при минимальном принятии во внимание затрат. (Разумеется, это не значило, что отдельные композиторы и музыканты не пытались искать иной подход – но сути указанный момент не меняет.) Именно так и была, скажем, создана та великая безо всяких кавычек «классическая музыка», которая до сих пор считается эталоном вкуса и таланта. Причем, совершенно справедливо считается.

Однако при этом необходимо понимать, что одновременно с этой высокой культурой в мире существовала и другая культура. Низкая. Народная – если так можно сказать, поскольку основными ее потребителями были народные массы, лишенные указанной выше возможности тратить огромные деньги и время на достижение идеального звучания. Кстати, сразу надо сказать, что практически все, что мы привыкли подразумевать под «народными произведениями», в действительности является… Впрочем, об этом будет чуть ниже. Тут же стоит только указать на то, что пресловутый Клим Чугункин, описанный у Булгакова в «Собачьем сердце» - с его двумя судимостями и хроническим алкоголизмом – был не сильным преувеличением портрета того же «народного музыканта». Ну, или можно взять не менее пресловутых цыган, которые в кабаках развлекали «публику» своим пением, а после этого занимались мелким воровством и жульничеством.

В любом случае именно это «культурное наследие» – вместе с лубком, застольными песнями, ярмарочными балаганами и драками «стенка на стенку» - и было наиболее доступным основной массе людей. «Высокая» же культура – со всей своей отточенностью форм и высочайшим качеством исполнения – охватывала лишь представителей правящих классов. Впрочем, до определенного времени подобная ситуация всех устраивала. В том смысле, что «низшие» вполне удовлетворялись «низкой культурой», не испытывая никакой потребности в ее «повышении». Дело в том, что – как уже говорилось – основная роль искусства (которое, собственно, и подразумевается тут под «культурой») -состоит в экстериоризации скрытых процессов общественного сознания. А для лиц, занимающихся исключительно исполнением чужих прихотей – коими всегда являлись «низшие классы» - подобной потребности быть просто не могло. Зачем холопам думать о том, что им надо, если всегда найдется барин, который заставит их следовать исключительно своей воле?

* * *

И так продолжалось до тех пор, пока – благодаря Революции 1917 года – указанная «народная масса» не обрела определенную субъектностьCollapse )
О главной проблеме современной культуры

Рок против социализма – или об одном популярном заблуждении

Недавнее выступление товарища Семина по поводу текстов «русского рока» неожиданно вызвало довольно бурную дискуссию. (Правда, в основном, в фейсбуке.) Разумеется, это можно было бы отнести к достаточно специфическому музыкальному спору «рокеров с антирокерами», если бы не одно «но». Состоящее в том, что очень быстро рассмотрение данного вопроса вышло за пределы, собственно, «музыкальных проблем» - перейдя к более фундаментальной теме гибели СССР. В том смысле, что «антирокеры» во главе с Семиным извлекли на поверхность общественного сознания достаточно старый миф о том, что рок-музыка – вместе со всеми остальными западными культурными влияниями- была одним из основных источников гибели страны.

Собственно, если бы не это – то с Константином Викторовичем во многом можно было бы согласиться. Ведь мало кто будет спорить с тем, что тексты русск5их рокеров, в большинстве своем, очень слабые с литературной т.з., что они полны всевозможных ошибок и бессмысленных метафор. (Хотя, ИМХО, это не совсем тексты в привычном понимании – в том смысле, что «работают» они несколько по иному, нежели привычные нам строчки в книгах или на экране.) Да и музыка рока вряд ли можеть быть сравнена по сложности и изяществу даже не с вершинами симфонического искусства, но и с творчеством пресловутых советских композиторов-песенников. (Вот с шансоном, ИМХО, ситуация несколько иная – причем, не только по отношению к пресловутому «блатняку», но и к многим произведениям более солидных авторов.)
Тем не менее, все это выглядит вторичным по сравнению с главным заблуждением, которое, по каким-то таинственными причинам, демонстрирует Семин в своей «Рок-лоботомии». (И последующих материалах на указанную тему.) В том смысле, что он там старается уверить читателей в не просто в деструктивном воздействии «русского рока» на советское общественное сознание. (Впрочем, и это спорно – поскольку в действительности русский рок действительно несет значительную долю деструкции, однако это может означать вовсе не указанное выше.) А то, что эта самая деструкция была создана искусственно, сознательно западной элитой для разрушения великой советской культуры.

* * *

Подобная идея, разумеется, не нова – скорее, даже наоборот. В том смысле, что примерно то же самое утверждалось с самого начала появления рок-музыки в СССР – а точнее, начала ознакомления советских граждан с подобным видом искусства. Например, широко известный в узких кругах жижистов «профессор Лопатников» после начала уже упомянутой «семинско-роковой» дискуссии заявил, что то же самое он утверждал «уже в 1972 году в газете «Правда» . Разумеется, сложно сказать: что тут правда, а что нет. Поскольку сам «профессор» в 23 года был авторитетом для того, чтобы, и не являясь журналистом, публиковаться в центральной советской газете. Да еще и с обличительной статьей, в которой рок «буквально был назван наркотиком». (Все же «Правда» от 1972 года – это не «День» от 1994.) Впрочем, последнее не суть важно – важно то, что уверенность в том, что рок-это зло, и вытекающая отсюда активная борьба ним велась практически весь позднесоветский период. И даже в 1988-1990 годах – когда СССР уже был полностью обречен на смерть – в центральной прессе массово публиковались статьи, посвященные «разлагающей сути западной рок-музыки». (Это было, кстати, довольно забавно на том фоне, что на самом Западе рок в это время стал отходить на задний план по сравнению с более современными жанрами «попсы».)

Ну, а самое главное – указанная «антироковая» борьба, разумеется, никакого результата в плане сохранения страны не принесла. В том смысле, что постоянное шельмование рок-групп, запрет на их открытые выступления, стремление загнать их в «подполье» - ну и т.д., и т.п. – если чему и служили, так это созданию ореола «гонимости» среди подобных музыкантов. Что, в свою очередь, вели к росту их популярности среди молодежи – при том, что реальное качество большинства не только отечественных, но и зарубежных исполнителей было крайне низким. Кстати, это относится вообще ко всей борьбе с «чужеродным искусством». Начиная с «глушений иностранных голосов» - кои и без этого «глушения» имели отвратительное качество. (И «техническое» - в том смысле, что на КВ АМ добиться хорошего звука нельзя в принципе. И «семантическое» - поскольку работающие там личности имели крайне низкую журналистскую квалификацию.) И заканчивая «положенными на полку» фильмами – кои, в подавляющем большинстве, представляли собой бесконечное унылое говно…

То есть – «великолепные советские авторы» (композиторы, кинематографисты, поэты, художники), поддержанные мощной агитационной машиной и системой государственного подавления, позорно слили «гаражному» (или что там было) русскому року и жалким «голосам». (В совокупности с еще более убогим «самиздатом».) Подобная ситуация действительно ставит очень много вопросовCollapse )

Итоги десятилетия 1. Завершение "эпохи звукотехники"

Обычно в конце года принято подводить его итоги. Однако в данном случае можно сделать еще «круче» - в том смысле, что подвести итоги не одного только года, а целого десятилетия. Поскольку, во-первых, наступающий 2020 действительно выглядит круглой датой, а во-вторых – поскольку за 10 лет многие события оказываются выраженными достаточно ярко. Ну, и самое главное – поскольку, ИМХО, 2010-е, по сути, завершают постсоветский период. И напротив, запускают несколько крайне важных трендов, определяющих актуальность которых еще предстоит оценить.

И начнем мы рассмотрение указанного явления с несколько второстепенной, однако при этом крайне интересной вещи. С изменения того, что принято именовать «моделью потребления», однако на самом деле связано со множеством самых разнообразных сфер – начиная с развития техники и заканчивая изменением эстетических критериев. С «исчезновения звукотехники».

* * *

Итак, 2010 годы могут быть охарактеризованы тем, что на них, по сути, закончилась история звуковоспроизводящей аппаратуры. Впрочем, нет – не так: закончилась история звуковоспроизводящей аппаратуры, как массового социального явления. Сама аппаратура, понятное дело, никуда не делась – она даже получила некоторое развитие. (Правда, часто весьма специфическое – о чем будет сказано ниже.) Однако в качестве обыденной части нашей жизни – как это было еще недавно – она существовать перестала. Поскольку вдруг выяснилось, что для подавляющего большинства населения наличие качественного воспроизведения звука не является необходимой потребностью.

На самом деле, кстати, само ее (данной потребности) появление и развитие – вопрос далеко не тривиальный. В том смысле, что, как это обычно бывает, он оказывается делом достаточно «нелинейным», развивающимся по совершенно иным «законам», нежели те, что привычны для «обыденного сознания». Что проявилось, например, в том, что от появления технической возможности записывать звук на материальный носитель до указанного времени прошло несколько десятилетий. Ну да: начало «эры звукозаписи» обычно принято соотносить с появления «фонографа» Эдиссона в 1877 году. Однако действительно массовой звукозапись тогда так и не стала. Нет, конечно, и до этого выпускались разнообразные воспроизводящие устройства – знаменитые «граммофоны» (изобретенные, кстати, еще в 1880 гг.), которые вместо валиков с воском стали использовать привычные «пластинки». (Диски, первоначально изготавливаемые из эбонита, потом шеллака, а в последние полвека - винила.) Или ставшие развитием данной технологии «патефоны» (по названию выпускающей фирмы «Патэ»), которые являлись портативным вариантом граммофона.

На самом деле подобные изделия даже обрели некоторую популярность: скажем, уже в 1920 годах общий тираж грампластинок в мире составлял десятки миллионов. Однако в качестве социально значимого явления они не выступали – жизнь и музыкантов, и слушателей по прежнему определялась на 99% «настоящими» концертами. Интересно в данном плане то, что первый «электрофон» - т.е., устройство, рассчитанное на воспроизведение звука через электронный усилитель – был создан еще в начале 1920, однако единственной массовой сферой его применения стало «звуковой кино». (Да и тут очень скоро данная технология проиграла более удобной оптической записью на пленку.) Причем, сослаться на дороговизну подобной техники тут не получится – скажем, еще более сложные (и дорогие) радиоприемники в указанное время были крайне популярны. А вот «электрофоны» оставались экзотикой вплоть до завершения Второй Мировой войны. (В то время они рассматривались, как «исключительно качественные» и довольно дорогие устройства, стоящие от 50 до… 500 долларов. То есть – превосходили по стоимости автомобиль. При том, что были проще радиоприемника.)

* * *

Зато в послевоенное время – особенно, в уже указанных 1950 годах – звукозапись пережила взрывной рост. Причем, не только «количественный» - в том смысле, что, например, к концу десятилетия подобные устройства были чуть ли не в каждой американской семье. (Причем, другие страны быстро догнали США в подобном плане.) Но и «качественное», состоящее в том, что указанное направление породило целый спектр технологических новинок. Начиная с появления долгоиграющих пластинок – ну да, формально это произошло еще в середине 1930, но реально стало возможным только после войны. И заканчивая созданием совершенно «новых» методов звуковоспроизведения, вроде магнитной записи.Collapse )

Про Макаревича

У Кассада увидел материал, посвященный последнему концерту Макаревича. Тому, который был посвящен 50-летию "Машины времени", и на который пришло гораздо меньше народу, нежели планировалось. Разумеется, подавляющая часть комментаторов, а равно - и сам Кассад - относит это к тому, что данный субъект является ярым русофобом и антисоветчиком.

Хотя, ИМХО, дело тут в другом - в том, что пресловутая "Машина времени" вообще, и Макаревич в частности, все свои лучшие песни создали даже не до 1991 года, а где-то до 1985 -1986 годов. И все, что было после - это уже "посмертное существование" - т.е., пожинание плодов былой популярности. Которое может приносить деньги -- но вряд ли способно приносить новых поклонников.

Ну, а теперь и деньги закончились - в том смысле, что бесконечное перепевание старых хитов просто надоело: в конце концов, кому хочется их послушать, могут просто открыть соответствующий сайт. Да и возраст уже не тот, чтобы по концертам бегать...

P.S. Да, разумеется, я знаю, что Макаревич писал и после 1986 года. Однако любят его, разумеется, не за это, и единственная вошедшая в общественное сознание новая его песня - это "не стоит прогибаться под изменчивый мир" из фильма "Перекресток" за 1998 год. Так же, кстати, не сказать, чтобы особенно свежая...

«Модель Ленина-Рахметова» против «модели русского рока»

Удивительно, но прошлый пост, посвященный выведенной Майсуряном «модели Ленина-Рахметова» или модели рационального потребления оказывается, в чем-то, комплиментарным позапрошлому посту (а вернее, постам), обращенным к феномену «русского рока». Может показаться, что это сравнение совершенно различных вещей, соотносимых друг с другом так же, как огородная бузина с киевским дядькой. Однако это впечатление ошибочно – поскольку, на самом деле, в обоих этих случаях затрагивается одна из важнейших категорий человеческого существования (а точнее, наиважнейшая категория) –труд.
Собственно, о том, что «русский рок» - так же, как и рок вообще – оказывается, в лучшем случае индифферентен теме труда, а в худшем полностью ей враждебен, я и писал в «рОковой» серии. Ну, а если брать «майсуряновскую модель», то можно понять, что она, напротив, связана с трудом напрямую. Причем, даже не тем, что указанную модель используют революционеры – то есть, борцы за права трудового народа. (На самом деле, не только они – о чем будет сказано чуть ниже.) Нет, указанная связь более глубокая – и исходит она из того, что «модель Ленина-Рахметова», по умолчанию, полагает своей основной целью изменение окружающей реальности. То есть – революционер только тогда революционер, когда он мечтает переделать мир, усовершенствовать его, разрешить стоящие перед миром проблемы. Если этого нет – то перед нами, в лучшем случае, бунтовщик, человек, желающий уничтожить что-то, ненавистное ему. (В лучшем случае – потому, что в худшем это будет просто личность, желающая «ловить рыбку в мутной воде».)

Ну, а переделка мира – то есть, сознательное изменение реальности – это и есть главная суть труда. Кстати, тут можно заметить, что в указанном определении важно именно то, что в трудовом процессе происходит не простое – а сознательное изменение. Поскольку оно показывает, чем же плох отчужденный труд – то есть, труд, в котором указанная связь между «сознательным» и «изменением» разорвана. (В том смысле, что «сознают» - то есть, создают будущую картину изменений – одни, а реализуют ее другие. )Однако, если говорить об указанных революционерах, то следует сказать, что у них данного отчуждения не происходит – они, в обобщенном смысле, сами реализуют свои же планы. Поэтому их деятельность можно в полной мере считать трудовой и неотчужденной.
Ну, а указанную модель поведения – то есть, «модель Ленина-Рахметова» - в подобном случае можно напрямую свести к банальному умению планировать свою деятельность. То есть, условно говоря, «соблюдать технологию». В самом деле, для человека, рассчитывающего на реализацию процессов, растянутых, в лучшем случае, на десятилетия, совершенно логично было бы обращение внимания на свое здоровье – ведь, как не крути, а физическое тело есть единственный инструмент приведения «мысленного образа» к реальному результату при неотчужденном труде. (Это в случае отчуждения можно получить любое количество тел – а при дальнейшем развитии процессов и мозгов – а при неотчужденном труде может рассчитывать только на себя.) В подобном случае «гробить» его разного рода излишествами было бы глупо – а тренировать физкультурой, наоборот, разумно. Правда, это не означает того, что тело становится фетишем – наоборот, революционер вполне сознательно может рисковать своей жизнью за дело Революции. Но вот убивать себя «по дури» он, разумеется, не будет.

Собственно, так же поэтому указанная система взглядов не позволяет тратить свое время на разнообразные условности и несуразности – вроде официальных визитов, посещения культовых заведений (причем, не только религиозных), разнообразные «модные фишки» и т.д. При этом, разумеется, речь вовсе не идет о том, что человек должен быть полностью отрешен от мира – напротив, он должен принимать мир во всей его полноте. Но вот ходить на «модный спектакль» и потом плеваться от него в течение недели – как это принято у «культурной публики» - в рамках указанной системы действительно невозможно. (И ведь практически всем очевидно, что «современные режиссеры» ставят убогое гавно – так же, как и «современные художники», которые рисовали последний раз в художественной школе. Но нет – у этой самой куче сами понимаете чего «культурная публика» упорно продолжает искать жемчуг, хотя вероятность сделать это равна нулю. Впрочем, основная роль данных мероприятий не имеет никакого отношения к демонстрируемому «творчеству» - это укрепление тусовки, декларирование различия «свой-чужой» и прочие подобные вещи.)

* * *

То есть – в данном случае можно сказать, что основной особенностью «модели Ленина-Рахмкетова» является ее нацеленность на конечный результат. (В отличие от моделей поведения разного рода "псевдореволюционеров", "ловящих кайф" именно в процессе.)Collapse )

В продолжение разговора о рок-музыкею Часть вторая

В прошлой части было сказано, что стало причиной появления рок-музыки, и как это самое появление отразилось на ее базовых свойствах. А сейчас, собственно, можно ответить на тот самый вопрос, ради которого все и затевалось. В смысле –на то, где же кроется причина деструктивности пресловутого «русского рока». (Разумеется, можно догадаться, что искать это в «нотах», «инструментах» и даже текстах - как делают некоторые «борцы за нравственность» - смешно.) Ну и заодно можно ответить еще на несколько интересных вопросов – например, на тот, который задал Алекс Драгон в своем посте, посвященном БГ. Там он, в частности, поднял тему того, «где же наши красные Гребенщиковы и Макаревичи?»   В том смысле, где популярные коммунистические или, хотя бы, левые представители рок-музыки. Разумеется, «вообще» левых рок-групп много, но вот особой любви к ним нет. Причем, дело тут не только и не столько в цензуре или доступе к радиостанциям – как можно догадаться, тот же «Аквариум» вряд ли активно транслировали по «Маяку», но увеличению количества слушателей это если и мешало – то не сильно. По крайней мере, пресловутый «подпольный» рок-н-ролл в СССР слушало гораздо больше народа, нежели сейчас слушают «левые» группы.

Так вот – ответ на этот вопрос прямо соотносится с ответом на предыдущий. Поэтому пойдем по порядку. И ответим, наконец-то, на то, какое же свойство стало столь роковым – если так можно выразится –для «русского рока». На самом деле, в прошлом посте об этом было сказано практически открыто. А именно, речь шла о том, что рок-музыка, как таковая – вместе со всей «новой культурой», порожденной «безопасным обществом» - с самого начала не включала в себя важнейший аспект человеческой деятельности: труд. То есть – то самое базовое качество человека, которое, по сути, и делает его человеком. Причина проста – эта самая «новая культура» развивалась во вполне определенной нише, созданной «безопасным обществом», и трудовые отношения не включавшей. Собственно, она и возникла потому, что в послевоенное время благодаря «советизации мира» у масс появились силы, время и средства на то, чтобы не просто выживать, а пытаться реализовать свой потенциал к творению. (На самом деле, так же базовое свойство человеческого разума, связанное с тем же трудом.)

Однако, поскольку средства производства находились по прежнему в руках капитала, то реализация этого потенциала в рамках сохранявшегося отчуждения была невозможна. Подобная особенность полностью закрывало «тему труда», становившегося на фоне открывающихся свобод еще более отвратительным. (Поскольку он отчужден – а «нетрудовой мир» свободен.) Данное свойство было присуще не только року – оно являлось базовым для практически всех проявлений «новой культуры» - заканчивая философией постмодернизма. (В которой прилагались поистине героические усилия для того, чтобы не затрагивать сферы общественного производства и частной собственности.) Вместо труда центральное место в жизни заняла любовь, тесно переплетенная с сексуальностью вместе с пресловутым «расширением сознания» - которое было ни чем иным, как так же попыткой обойти текущую, наполненную собственностью, реальность. Ну, и разумеется, творчество – которое мнилось самодостаточным.

* * *

Кстати, подобная особенность в определенной мере оказала влияние и на «технические характеристики» этой «новой культуры», в которой явно выразилась тяга к упрощению и уменьшению затраченных усилий. Но разбирать данную особенность надо отдельно. Тут же стоит сказать о том, что указанная половинчатость произошедших перемен – оставляющих без изменения важнейшую сферу человеческой деятельности –и привело к появлению изначальных «зерен деструкции» в этом, казалось бы, прекрасном изменении человеческой жизни. (Связанном с ее освобождении от железных лап необходимости.) Разумеется, это не значило, что при дальнейшем движении указанного процесса он не сумел бы выйти на «конструктивный участок» - конечно же, мог. (О том, как это происходило бы следует так же говорить отдельно.) Но до этого не дошло – поскольку одновременно с этим происходящие деструктивные процессы в СССР вначале ослабили его «тень», т.е., основу происходящей советизации. А затем привели к ее исчезновению – еще до исчезновения СССР, как такового. В результате чего «возвращения к труду», его переоткрытие в «новой культуре» не произошло – и семена разрушения смогли дать густую поросль. Что, в частности, и проявилось уже в 1970 через снижение числа обращений к общественно-политическим проблемам и резкий «уклон» в чисто коммерческую сторону. (В результате чего если в 1960 годы тот же рок еще можно было хоть как-то считать «музыкой протеста», то к середине следующего десятилетия тут ничего, кроме желания заработать, не осталось.)

Однако перейдем, наконец-то, от рока вообще к «русскому року» - Collapse )

В продолжение разговора о рок-музыке

На самом деле я не планировал продолжать пост о «русском роке».  Однако поскольку он напрямую «выходит» на актуальную сейчас тему «причин развала СССР», придется сделать это и написать вторую часть. Впрочем, для того, чтобы понять, насколько указанный «русский рок» позволяет дополнительно разобраться с указанной проблемой, стоит сказать несколько слов про рок вообще. (Разумеется, имея в виду данный музыкальный жанр.) Точнее сказать, про его некоторые социальные особенности – поскольку, собственно, именно это и является самым важным в рамках поставленной темы. И первым, на что тут следует обратить внимание, является генезис.

Поскольку на самом деле реальные причины появления рок-музыки весьма и весьма необычны – и очень сильно отличаются от того, что обыкновенно считается таковыми. Скажу сразу, тем более. что об этом говорилось и ранее: дело в том, что указанное музыкальное направление с самого начала выступает признаком самого «аномального» состояния человечества, которое можно назвать «безопасным обществом». Да, разумеется, это кажется необычным – поскольку принято считать, что рок имеет «чисто музыкальное происхождение», ну, там от ритм-енд-блюза через рок-н-ролл и т.д. Но подобное утверждение основывается на том, что данный «жанр» относится исключительно к области музыки. Однако это не верно – рок никогда не был чисто музыкой, а точнее – всегда был более, чем музыкой. Собственно, именно поэтому его и можно выделать на общем фоне «попсы», то есть – развлекательной эстрадной деятельности, состоящей в исполнении популярных хитов.

На самом деле, конечно, любая музыкальная деятельности имеет свои социальные предпосылки – поскольку она входит в обобщенную сферу общественного производства. (Очень «нелинейно» – но входит.) Но суть рок-музыки, ее главное отличие состоит в том, что именно для нее указанная «социальная ниша» оказывается важнее музыкальной, выделяя  рок-музыку, как таковую, как из своих «предшественников»: ритм-енд-блюза, рок-н-ролла в узком смысле и т.д., но и из огромного числа современной ему популярной музыки, которая в чисто музыкальном плане может иметь с роком очень много общего . (Разумеется, тут можно привести огромное количество отличий – но все они будут «локальными».) Глобальным же –если так можно выразиться – будет одно: рок представляет собой, прежде всего, попытку проявления творчества. В то время, как «попса» есть бизнес, только бизнес и ничего, кроме бизнеса…

Так же, как и ритм-енд-блюз, блюз или иные разновидности джаза. (Да простят меня музыканты за указанное обобщение.) На самом деле, конечно, многие «рокеры» являются успешными бизнесменами, многие рок-группы в реальности формировались, как коммерческие проекты (в то время, как данное направление было господствующим), да и «самодеятельные музыканты», разумеется, с самого начала имели вполне определенное желание получать за свою работу «звонкую монету». Все это действительно было. Но имелось и одно отличие – которое, по сути, и выступило главным признаком жанра. А именно – если «до рока», да и «после него» основным путем «обретение популярности» (вместе с несомыми ей благами) выступала идея «попадание во вкусы публики», то для «настоящих рокеров» актуальной стала «обратная концепция». А именно – то, что теперь публика должна формировать вкусы исходя из игры музыкантов.

* * *

На самом  деле, кстати, это был очень смелое изменение – разумеется, изменение неосознанное, и никем не прямо ариткулированное.Collapse )

О БГ, "русском роке" и антикоммунизме

Дня два назад российскую левую блогосферу взбудоражила очередная горячая тема. А именно – известный музыкант, певец и композитор Борис Гребенщиков дал интервью  какой-то журналистке. (Причем, что забавно, на "правом" и религиозном сайте - что показывает крайне интересные закономерности. Но о них будет сказано отдельно.) В в котором, наряду со всем остальным ,сообщил, что у его мамы в классе кто-то пошутил про Сталина, и в результате весь класс отправили в Сибирь. Звучит, разумеется, дико – один в один в духе пародий «про сталинизм» - однако сказано было с совершенно серьезным видом. Поэтому удивляться резкому восприятию данного момента было бы странным. Впрочем, если читать интервью Гребенщикова целиком, то становится понятным, что он (т.е., момент) включен в него не с целью каким-то образом «показать зверства Сталина», а по гораздо более прагматичным причина. А именно –таким образом музыкант показывает свою способность «любить Родину»: дескать, как в первом классе полюбил, так и любит, несмотря на все мерзости. (Ну, и разумеется, основные вопросы тут к его матери – которая по каким-то причинам приводит очевидную «городскую легенду» в качестве действительного факта.)

Впрочем, поскольку сделано это было в книге 2008 года, то вопрос о том, кто же реально выполнил данную «подстановку», остается открытым. (Наверное, не стоит говорить о том, что бредовость высказанной мысли о «классе, который сослали в Сибирь», нет смысла оспаривать.) Тем не менее, данный факт свидетельствует, все-таки, о личном мнении лица, для которого не только знание исторических реалий, но даже корректное обращение с ними не является главной прерогативой в жизни. То есть, в первом приближении мнение Бориса Гребенщикова о том, что кого-то могли «отправить в Сибирь» из-за «разговоров в классе» есть только мнение Бориса Гребенщикова, и ничего более.

Кстати, пресловутые «либералы» не перестают указывать именно на этот факт – разумеется, вместо БГ там может поминаться совершенно различные люди, но смысл остается именно таким: «это художник, он так видит». И в данном случае они выглядят почти правыми (что для наших «либералов» случается крайне редко) – но только если не учитывать один нюанс. А именно –то, что «частное мнение художника», на самом деле, частным мнением в большинстве случаев не является. Collapse )

Уроборосы постсоветского мира. Продолжение.

В прошлой части был разобран самый известный пример формирования общественного самоподдерживающегося мифа – идеи о «всемогуществе телевизора». Однако только им количество подобных явлений в нашем современном мире не ограничивается. Напротив, «телевизионный миф» представляет собой лишь наиболее характерное и очевидное явление данного плана. Действительно, было бы странно, если пропагандисты, имея у себя некое средство воздействия на человеческое сознание (эффективное или нет – другой вопрос), не стали бы его использовать в своих прямых целях. А именно – для повышения собственного благосостояния и прочих полезных вещей. Ведь именно это и является основной задачей для каждого члена современного общества - все же остальное, в том числе и «манипуляция сознанием», выступает лишь как средство для данной цели.

Ну а если основной задачей выступает именно получение денег, то вполне логично потратить все силы не на пресловутую работу, а на убеждение того, кто эти деньги платит в собственной значимости. В принципе, этот путь не только проще, но очевиднее того, к которому все привыкли (т.е. стараться выполнять работу, как можно лучше). Причем, этого не отменяет даже пресловутая конкуренция, которая – по мнению того же большинства – просто обязана выступать надежным «предохранителем» против подобных разводок. Однако это мнение не имеет ничего общего с реальностью – напротив, в условиях высокого конкурентного давления именно обращение непосредственно к выдающей средства инстанции становится самой выгодной стратегией. Действительно, зачем тратить силы на что-то полезное, если их можно применить для «запудривания мозгов» руководству или иной ответственной за выделение средств инстанции?

Именно поэтому указанные «уроборосы» возникают в самых неожиданных местах. Возьмем, в частности, массовую культуру. Во время новогодних праздников очень многие блоггеры возмущенно писали о том, что по всем телевизионным каналам мелькают одни и те же лица. Одни и те же популярные певцы, одни и те же артисты и юмористы старательно извлекают из себя одни и те же песни и шутки. Все это давно уже напоминает закольцованную запись, причем составленную из «товара» далеко не лучшего качества. Collapse )