Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Еще раз про образование и современный мир

В советские времена была известна «псевдозакономерность»: что бы ни произошло, подорожает водка. Связано это было с тем, что в послевоенное время – в рамках борьбы с пьянством – цену на алкоголь, действительно, несколько раз поднимали. Причем, по известным причинам, происходило это в момент смены если не руководства, то политического и экономического курса. (Единственный раз, когда случилось обратное – при приходе к власти Андропова.) Впрочем, победить «зеленого змея» этими действиями так и не удалось: проблема алкоголизма в стране была тесно связана с процессом быстрой урбанизации и модернизации общества. Поэтому до смены поколений на полностью модернизированное – что случилось только в конце 2000 годов – пьянство так и оставалось серьезной проблемой для общества.

Однако в данном посте речь пойдет вовсе не об этом. А о том, что и для современного мира можно вывести подобную «эмпирическую закономерность». Причем, работать она будет гораздо «жестче», а влиять на жизнь людей на порядок сильнее, и охватывать почти целый мир, а не отдельно взятую страну. И состоит эта закономерность в том, что сейчас любые изменения неизбежно приводят к ухудшению образования. Да, именно так: все последние четыре десятилетия могут, фактически, рассматриваться, как «образовательная деградация». В процессе которой каждое последующее поколение может считаться знающим и умеющим гораздо меньше, нежели предыдущее. Несмотря на все внешние признаки, которые, вроде бы, должны свидетельствовать об обратном: ведь порой кажется, что «новые поколения», вроде бы, более приспособлены к современной жизни. Но это именно кажется.

* * *

Но о последнем будет сказано уже отдельно. Пока же хочется привести последний – и наиболее яркий – пример подобного ухудшения. А именно: ныненшюю «эпидемию удаленки», которая была вызвана пресловутым коронавирусом. Почему «пресловутым»? А потому, что – при всей своей опасности – COVID-19 обладает одним очень важным свойством. А именно: его деструктивное воздействие на детей школьного возраста минимально – меньше даже, нежели у гриппа или у «обычных» ОРВИ. (Которые приводят к введению карантинных мер практически ежегодно. Просто потому, что наполняемость классов в период массовой вспышки заболеваний часто снижается до 50% и ниже.) Так вот: нынешняя эпидемия этого не вызывает, и можно было бы предположить, что уж на образовательную сферу она никаких особенных воздействий на произведет…

Однако в действительности все происходит ровно противоположным образом. В том смысле, что именно образование становится главной мишенью вводимых «псевдокарантинов». Скажем, во время «весеннего обострения» (не только коронавируса) школьники, вышедшие на каникулы уже в двадцатых числах марта, до конца года в школу так и не вернулись. Поскольку вначале им было продлено «время отдыха» на две недели, а затем введен т.н. «режим дистанционного образования». Который, фактически, стал не только временем непрерывного стресса для педагогического состава школ – в связи с необходимостью «мнгновенного» освоения новых инструментов – но и периодом необычайной «расслабленности» для учащихся. Во время которых последние могли заниматься чем угодно – но только не изучением потребных предметов.

Кстати, вопреки всем скептикам, как раз учителя с поставленным перед ними вызовом справились. А ведь сколько было высказываний на тему: «да марьванна неспособна к освоению новых технологий» - особенно от пресловутых айтишников. (В действительности же серьезные проблемы если и возникли, так исключительно из-за сырости и непродуманности технических средств «дистанционки».) Так что все разговоры о том, что нынешнее «сматрфонно-компьютерное поколение» может заткнуть за пояс своих родителей (и бабушек) за пояс «в информационном пространстве», в очередной раз оказались ошибочными. А вот преодолеть проблему мотивации к учебе – а точнее, ее отсутствия – а равно, и невозможности это делать «через компьютер», у детей так и не удалось. Несмотря на все усилия со стороны той же школы и родителей. (Все мои знакомые, имеющие детей школьного возраста, буквально «взвыли» от того, сколько сил стало необходимым прикладывать для обучения. Ну, а про учителей уже было сказано выше.) Кстати, надо понимать, что не все родители адекватно восприняли данную необходимость – значительное их число просто устранилось. Что однозначно привело к тому, что реальный уровень усвояемости материала на «дистанционке» приблизился к нулю…

* * *

Впрочем, подробно разбирать указанный момент в данном посте нет смысла.Collapse )

Образование, индустриализация и социализм. Часть вторая

В прошлом посте  было сказано, что в советском обществе начала 1920 годов произошла настоящая образовательная революция. В том смысле, что количество людей, получающих высокую трудовую квалификацию, увеличилось в разы. Кстати, говорить тут стоит именно о квалификации – а не о знаниях в абстрактной форме – поскольку речь шла именно об огромной общественной полезности приобретаемой информации. Разумеется, это не значило, что изучался исключительно сопромат в совокупности с неорганической химией – на самом деле диапазон потребностей тогда был очень широк. Начиная с ракетостроения и заканчивая теорией шахмат, кои как раз тогда стали рассматриваться, как лучшая тренировка для ума.

То есть, можно сказать, что в это время была создана уникальная ситуация, при которой вопрос о мотивации граждан к получению образования, и одновременно вопрос о формировании наиболее эффективной образовательной программы (адекватно отвечающей текущему моменту) решался практически «автоматически». То есть, устранялись одновременно две фундаментальные проблемы педагогики, которые казались неустранимыми и до того, и – что крайне печально – кажутся неустранимыми сейчас. На этом фоне, разумеется, не может не возникать вопрос о том, что же тогда помешало распространить данную систему на более позднее время? В том смысле, почему же при решении этой проблемы в 1920 годы она, тем не менее, вновь появилась в будущем?

* * *

На самом деле ответ на этот вопрос можно увидеть на примере тех же «коммун Макаренко». Которые стали в свое время настоящим прорывом в педагогике, однако при этом все время существования находились под жесткой критикой со стороны «педагогического сообщества». Причем, эта критика была настолько серьезной, что единственным моментом, спасавшим этот эксперимент от закрытия, стал переход Макаренко «под крыло» ЧК, а затем НКВД. Но даже там «педсообщество» - а точнее, представители педагогической науки – не оставили педагога-новатора, приведя, в конечном итоге, к его уходу с поста руководителя коммуны. (А фактически – к его ранней смерти.) Ну, и в довершение: все последующие попытки по «внедрению макаренковской педагогики» в образование проваливались с поразительной регулярностью.

Однако что же оказалось таким критичным для развития подобной педагогики? А то же самое, что стало причиной ее успеха: тесная – а в лучшем случае – прямая связь с производством. Поскольку это оказывалось невозможным в условиях жесткого разделения труда, господствующего в обществе. Да, именно так: в дореволюционной России образование – по понятным причинам – не просто не связывалось, а прямо противопоставлялось «работе». Поэтому сама образовательная программа выстраивалась максимально далекой от реальных производственных требования: тут на первом месте были Кассий и Ахилл, или же – если вести речь о «народном образовании» - Кирилл с Мефодием и Минин с Пожарским. То есть, от обучаемых требовалось, прежде всего, «умение в патриотизм» и – если говорить для «образованных сословиях» - «в групповую идентичность». (Т.е., наличие общего «культурного поля», отличающее «благородных» от «черни». Отсюда и «мертвые языки», и прочие особенности «дореволюционной гимназии».) Все же остальное было вторичным.

В России послереволюционное ситуация изменилась, и вместо внешних потребностей правящего класса – которые, собственно, и инициировали упор на патриотизм и идентичность – в образовании главными стали потребности самих «образовывающихся». Collapse )

Образование, индустриализация и социализм. Часть первая

Итак, как было указано в прошлом посте , реальное восполнение «интеллектуального потенциала» - то есть, замена покинувших страну во время и после Гражданской войны специалистов – в РСФСР, а затем и СССР 1920 годов произошло довольно быстро. Можно даже сказать – стремительно, если ориентироваться на скорость восстановления промышленности, которая уже к 1926 вышла на уровень 1913 по многим важнейшим показателям. Например, по производству электроэнергии. Для понимания случившегося стоит вспомнить о том, что тогда это был фактический «хайтек», требующий весьма квалифицированного труда. Заниматься которым «прямо от сохи» было невозможно: скажем, профессия того же электромонтера в то время относилась к самой «элите» производственных специальностей: его зарплата доходила до 90 рублей в месяц! Для сравнения – ткач получал 16 рублей в месяц, а чиновник среднего класса – 65 рублей. (У среднего крестьянина доход был не более 100 рублей в год!)

То есть, люди, имевшие профессии, связанные с электротехникой, по тем временам были не просто немногочисленными, но крайне редкими – что и вызывало высокие зарплаты. (У инженеров, понятное дело, они были еще больше.) На этом фоне можно было подумать, что единственной возможностью для СССР восстановить «электрическое хозяйство» будет приглашение иностранных специалистов – что в отсутствии международного признания являлось еще той задачей. (Даже без учета необходимости еще более высоких зарплат, нежели у «местных».) Поэтому многим казалось, что ни о каком нормальном функционировании отрасли речи идти не может – ну, а об ее развитии говорить просто смешно.

Причем к этим «многим» относились не только «представители эмиграции» и даже лояльные к Революции представители Запада (вроде Герберта Уэлса) но и некоторые члены советского руководства, которые были в удивлении (если не больше) от представленного Лениным в 1920 году плана ГОЭЛРО. Поскольку для них – имевших возможность реальной работы с народным хозяйством – возможность столь быстрого строительства самой современной отрасли в стране была еще меньшей, нежели для сторонних наблюдателей. Кстати, тут сразу стоит указать на то, что популярное утверждение, состоящее в том, что ГОЭЛРО представлял собой переработанный проект, составленный еще дореволюционной Комиссией по изучению естественных производительных сил (КЕПС), в общем неверно. В том смысле, что первое – это всего лишь материалы действительно прогрессивных исследователей (большая часть которых, кстати, осталась «с большевиками»). А второе – именно государственный план, обязательный к исполнению.

Поскольку планы можно «нарисовать» самые общирные. А вот найти для них исполнителей – это еще та проблема. Тем не менее, в реальности этот самый плане ГОЭЛРО оказался не только выполненным, но и перевыполненным. В том смысле, что уже к 1930 году реальная выработка электроэнергии оказалась большей, чем планировалось в 1921. То есть, проблема с квалифицированным персоналом была не просто решена – а «перерешена». Примерно та же ситуация наблюдалась и в иных областях – начиная с авиастроения и заканчивая здравоохранением. Поскольку все требуемые для них (отраслей) представители квалифицированных профессий были «получены», причем – в числе, превосходящем изначальные требования. (Что позволило «играть на опережение» изначальных планов.)

* * *

И вот тут мы подходим к самому важному вопросу, связанному с СССР, а главное – имеющему огромное значение в будущем.Collapse )

Про ХХ век, иерархию и производство

Как только не называли прошедший век! И «Атомным веком», и «Веком Космоса», и «Информационным веком»! Однако, ИМХО, все эти – несомненно великие – технические достижения являются незначительными по сравнению с самым главным «подарком», данным ХХ веком человечеству. Благодаря которому этот век можно назвать «веком конца иерархии». Или, точнее: «веком великой борьбы с иерархией» - поскольку данное явление, разумеется, еще не стало музейной редкостью. А точнее – даже наоборот, сумело в конце столетия значительно «отыграть» понесенные потери, причем, не только в «фактическом пространстве» (через восстановление института частной собственности в бывшем СССР), но и в пространстве информационном. (Однако – как будет сказано ниже – это впечатление ошибочно.)

В любом случае, даже с учетом данного явления, изменения, прошедшие в мире за последние сто лет, оказываются огромными. Настолько огромными, что современные люди даже представить не могут, как же иерархична была человеческая жизнь на протяжении практически всей человеческой истории. Хотя как раз информации об этом более, чем достаточно: скажем, вся классическая литература буквально «кричит» о данном факте. (Причем, и «отечественная», и иностранная.) Однако этот самый «крик» проходит мимо слушателей – в смысле, читателей – которые видят только красивую жизнь «раньшнего времени». Все эти «балы, красавиц, лакеев, юнкеров», воспетых в известной песенке. А вот нищету основной массы населения, на которой, собственно, и держалась данная красота, не замечают.

А ведь именно эта самая нищета, по существу, и была основанием для господской роскоши. В том смысле, что именно крайне низкая цена человеческого труда давала возможность создавать предметы обихода потрясающей тонкости. Все эти расшитые платья, фигурные стулья, изумительные украшения, невероятные блюда из каких-то немыслимых ингридиентов. (Разумеется, тут над учитывать, что речь тут идет не только об оплате работы самих краснодеревщиков, ювелиров и поваров, но и о том, что эти краснодеревщики, ювелиры и повара могли дешево обеспечивать свою собственную жизнь за счет рабочих «нижних уровней».) Ну, и конечно – совершеннейшие произведения искусства, которые часто создавались не один год, и без возможности для своих творцов пользоваться во время этого времени дешевым трудом так же вряд ли были созданы.

Впрочем, и для тех, кому повезло войти в число счастливчиков, потребляющих дешевый труд, а не производящий его, иерархические вопросы все равно оставались одними из самых важных. В том смысле, что и для богача или аристократа градации «общественной значимости» пронизывали все сферы жизни. Ну да: все эти «ваши благородия», «ваши сиятельства», различия между коллежским асессором и титулярным советником и выяснение того, кто знатнее – барон или виконт, оказывались чуть ли не самыми важными в жизни «благородного человека». Причем, это касалось даже самых развитых стран, включая и те, что формально отвергали сословную систему. (Как, скажем, те же США начала прошлого века. Где формально были все равны, однако понятий «влиятельные семьи» и «закрытые клубы» это не отменяло.) Поскольку, в любом случае, главнейшим принципом существования практически любой личности было угождение воле начальства – которое рассматривалось практически непогрешимым, как царь и Бог.

О «половой» и «возрастной» иерархии в подобной ситуации и говорить нечего: настолько она была в данном мире естественной. В том смысле, что еще в конце позапрошлого века женщина в большинстве стран не только не имела избирательных прав, но часто и не могла распоряжаться имуществом без разрешения мужа. А дети считались практически собственностью родителей, которым не просто разрешалось - а фактически вменялось в обязанность воспитание их посредством физических наказаний. (Впрочем, это делалось и «сторонними силами» - во многих европейских странах наказание школьников розгами отменили только в 1960 годах.) Ну, и о расовой и национальной иерархии так же нельзя забывать. В том смысле, что в тех же Соединенных Штатах –т.е., наиболее передовой стране – представителям негроидной расы нельзя было даже подумать о том, чтобы учиться в одной школе с пресловутыми WASPами. И это не просто никого не удивляло – а считалось самым нормальным из всего возможного. (Скажем, в тех странах, где негры не жили, их вообще показывали в зоопарках.)

В общем, жизнь каждого человека до относительно недавнего времени проистекала в крайне жесткой иерархической пирамиде, где бедные подчинялись богатым, безродные – знатным, женщины – мужчинам, граждане страны – полицейскому аппарату насилия, а все общество – ничтожной верхушке «избранных», часто завершающейся «сверхизбранным» (поставленным "высшими силами") царем или императоромCollapse )

Образование и производство

В прошлом посте , посвященном вопросу о причинах современного «демографического кризиса», было показано, что основной проблемой нашего времени является кризис, в котором находится система общественного производства. В том смысле, что после гибели СССР и исчезновения «советской тени», эта самая система оказалась неспособной к развитию через создание новых технологических областей. (А еще раньше – где-то в 1910 годах прошлого столетия – была исчерпана возможность роста через охват новых территорий.)

Поэтому последние три – а точнее, четыре, поскольку угасание указанной «тени» началось еще при существовании Советского Союза – десятилетия человечество существует в условиях перманентного кризиса. Кризиса не столько экономического – хотя и с экономикой все в указанное время дело обстоит не сказать, чтобы особенно хорошо – сколько системного. В смысле – поражающего важнейшие общественные системы, начиная с образования и заканчивая половыми отношениями. (Да, пресловутые двадцать или еще сколько-то «гендеров» на самом деле имеют отношение к указанной, совершенно «неромантической» производственной сфере») Причем, поскольку указанная проблема имеет неустранимый (для господствующего типа производственных отношений) характер, то такой же неустранимый характер оказывается и у «индуцированных» процессов.

* * *

Взять хотя бы не раз уже помянутый кризис системы образования. А точнее – а точнее, его непрекращающуюся с 1991 года деградация. Ту самую, которая выступает одной из главных опасностей для России – и уже стала одной из важнейших причин так же хорошо известного «заката Европы». (Сиречь – потери Западом своего лидирующего «цивилизационного положения».) Поскольку ее (этой самой деградации) связь с той ситуацией, в котором находится система общественного производства, совершенно очевидна. В том смысле, что данная отрасль изначально выступала именно в качестве одного из важнейших производственных элементов, призванных «производить» квалифицированных работников.

Впрочем, надо сказать точнее – указанное состояние относится не просто к образованию, и даже не к образованию массовому, а к образованию индустриальному массовому, связанному с получением знаний значительным числом населения. Поскольку до него существовала похожая внешне отрасль (которая и называлась так же), однако ориентировалась она на несколько на иное. А именно – на привитие некоторых социальных навыков (не навыков, а именно знаний), потребных для представителей подчиненных классов. Иначе говоря, народ учили «любви к родине» и «уважению к царям/королям», ну, и счету с письмом в незначительном количестве. (Еще, с появлением массовых армий, актуальной стала физкультура – для повышения физического уровня призывников.) Реальные же знания, потребные для имеющейся работы, приобретались иным способом.

А именно – работой «на практике».Collapse )

Пересечь «темную долину» 4. Про опасности для России

Теперь – после того, как было показано, что же такое  представляет из себя «темная долина», и что же нужно  делать для того, чтобы избежать попадания в это самое место – в самый раз обратить внимание на то, насколько все это актуально для нас. В том смысле, что опасность попадания в данную «долину» только одним советским периодом не ограничивается. И для той же РФ оказывается вполне вероятной в будущем. Со всеми вытекающими последствиями.

Кстати, в данном плане забавно наблюдать за современными «алармистами», которые находят любые причины вероятного «кризиса»,  якобы способного привести к уничтожению РФ. На первом месте у них, конечно же, «транзит власти» - сиречь, уход Путина в 2024 году. (Ну да: ультраиндивидуалистическое мышление правых не способно к пониманию проблем за пределами конкретной личности.) На втором, разумеется, «майдан» - т.е., «цветная революция», которая, впрочем, приурочивается к той же дате. Ну, и т.д., и т.п. Приведенные «варианты», кстати, еще достаточно рациональные – на том уровне, на котором может быть «рационален» алармизм, как таковой. Поскольку по сравнению с идеей о том, что, скажем, «скоро весь мир введет против России санкции» или что «развитие зеленой энергетики приведет к отказу Европы от российского газа», или даже о том, что после эмиграции всех людей «со светлыми лицами» Россия рухнет, пресловутый «майдан» кажется верхом здравомыслия.

Однако подобная ситуация приводит к тому, что опасности, стоящие перед страной, вообще перестают ощущаться. Ну да: как в классическом примере с пастухом, кричащем «волк, волк» по любому поводу – до той ситуации, когда в существование волков просто перестают верить. Так что стоит еще раз указать на то, что реальные опасности для России существуют. Но – в отличие от популярных «страшилок» - они охватывают не одну область, а сразу нескольких. (Так же, как для СССР 1930 или 1980, или, например, для Российской Империи 1917 года.) И, что не менее важно, они подчиняются вполне прогнозируемым временным изменениям, причем начало последних  лежит далеко от момента проявления. (Данный вопрос я уже рассматривал в постах, посвященных «точкам бифуркации».)

Указанные особенности делают «консервативный сценарий» - т.е., ориентацию на сохранение имеющегося – малореализуемой. (А точнее – не реализуемой совсем, ибо увидеть тот момент, в котором происходит бифуркация, невозможно по определению.) В результаите единственно рациональным способом деятельности оказывается, как уже было сказано в прошлом посте, «перепрыгивание» данной долины, т.е., ориентация на переход к некоему «миру будущего», который должен быть гораздо более подходящей для данного социума, нежели текущий. Впрочем, об этом будет сказано отдельно. Пока же стоит обратить внимание на другое – на то, что же представляет из себя указанная «темная долина» для РФ.

* * *

Которая оказывается связанной с совершенно иными процессами, нежели те, которых принято бояться. Тем не менее, поскольку на данную тему я писал  уже неоднократно, то упомяну их тут относительно кратко. Collapse )

Конец эпохи "всевластия денег"

Интересно, но проблема, описанная в прошлом посте – которая состоит в том, что в современном обществе сколь угодно большой «капитал» невозможно перевести в реальное производство из-за проблем с квалифицированными специалистами – является гораздо более фундаментальной, нежели может показаться на первый взгляд. В том смысле, что она означает крайне важную перемену, к которой подошло в настоящее время человечество, и которая, собственно, способно разделить саму его историю на две части.

Речь идет о том, что данное состояние означает нарушение «принципа эквивалентности капитала». Или – лишает «капитал» права называться капиталом. (Вот поэтому указанное понятие выше указано именно в скобках.) Что это значит? А значит это вот что: вплоть до недавнего времени обладание некоторой суммой денег автоматически означало обладание некоторой суммой отчужденного человеческого труда. В определенных случаях это очевидно – скажем, при найме работников. Например, имея на руках условные 1000 монет, можно легко получить 100 каменщиков на 10 месяцев при оплате их труда из расчета 1 монета в месяц. То есть – вместо двух собственных рук и ног «монетовладелец» легко получает сотню. То же самое можно сказать и о приобретении готового изделия – хотя, конечно, это не так очевидно. В том смысле, что при покупке указанного предмета приобретается, прежде всего, именно возможность его изготовления чужими людьми.

Разумеется, есть случаи, когда платится за что-то иное – скажем, за эксклюзивный доступ к тем или иным редким ресурсам. Но для подавляющей части вещей подобная часть стоимости незначительна – скажем, в том же автомобиле, смартфоне, табурете или йогурте подавляющая часть затрат сводится именно к затратам на создание данного продукта. Разумеется, затратам комплексным – в том смысле, что в стоимость смартфона входит не только цена его сборки или, даже, цена изготовления комплектующих, но и стоимость производства оборудования, на котором его сделали, а так же стоимость «маркетинговых услуг» по его продаже и т.д. Разумеется, это очень упрощенное представление очень сложной темы – включающей в себя такие вещи, как понятие прибавочной стоимости, эксплуатации и т.д.

* * *

Но в данном случае все это не нужно – нужно только понимать, что основной смысл капитала состоит в том, что он обязательно может быть конвертирован в трудовую деятельность. (И наоборот – труд может быть превращен в капитал посредством его отчуждения.) Поскольку если этого нет – то, разумеется, деньги капиталом считаться не могут. Кстати, в определенной мере, докапиталистическая эпоха и является докапиталистической именно потому, что тогда пресловутые «монеты» еще не решали все. В том смысле, что была определенная преграда произвольному использованию труда в виде пресловутых корпораций, гильдий и т.п. Более того, гораздо более актуальной часто оказывались неэкономические способы мобилизации трудовых ресурсов – барщина, посылка крестьян на ремонт дорог и т.д.

Однако с началом Нового Времени подобные ограничения оказались сняты – что, собственно, и создало капитализм в привычном понимании этого слова. Т.е., общество, в котором важно только наличие денег на личном счете и ничего более.Collapse )

Фритцморген и яблоки

Фритцморген выпустил пост , посвященный открытию им яблок. Нет, ни известной американской фирмы, а самых обыкновенных плодов яблони, которые, оказывается, можно употреблять в пищу вместо пирожных. На первый взгляд данное открытие выглядит странно. Но, с другой стороны, пресловутый "парадиз на болотах", вполне возможно, не является "фруктовым городом", и в нем действительно потребление круассанов выступает на порядок естественнее?

Впрочем, если честно, то высказанная Фритцем идея является действительно разумной - в том смысле, что фрукты, безусловно, полезнее выпечки. То же самое можно сказать и про другую упомянутую в данном посте мысль - про то, что в российских школах неплохо было бы обучать программированию. Правда, тут может возникнуть вопрос: а чем же это отличается от предмета под названием "информатика". Однако ответ на него прост: информатика - это "обзорный", затрагивающий все области применения вычислительных машин, и не только. Программирование же - это обучение конкретной технологии, дающий возможность производства готового программного продукта.

То есть, соотносится это как, например, изучение электричества на уроках физики - и овладение основами электротехники. Так что овладение возможностью писать действительно работающие программы может оказаться очень кстати в плане возможности "перебросить мостик" от теории к практике. И тем самым решить одну из действенных проблем образования, состоящую в непонимании учащимися того, "зачем все это делается".

Но если с данным аспектом у Фритца все нормально - хотя, конечно, мотивация его отличается от приводимой выше - то дальнейшие его рассуждения выглядят так же абсурдно, как и сделанное им "открытие" возможности поедания яблокCollapse )

Суперкризис и образование. Завершение

Итак, описанная в предыдущих постах (1 , 2) «образовательная революция», произошедшая в середине ХХ века, может рассматриваться, как одно из самых фундаментальных изменений в истории. Поскольку она не только способствовала росту промышленности – причем, в первую очередь это касалось наиболее прогрессивных отраслей. (Тех самых, которые до сих пор определяют экономическую основу современных государств – полупроводниковой и микроэлектронной техники, производства вычислительных машин и т.д.) Но и означала значительное изменение социального устройства мира – причем, затрагивая самые неожиданные его области.

Например, именно с «образовательной революцией» в значительной мере оказывалось связано повышение уровня социального обеспечения работников – т.е., возникновения пресловутого «государства всеобщего благосостояния». Или – если брать другую область – именно распространение новой образовательной модели во многом стало причиной разрушения патриархального бытового устройства. Которое вплоть до середины ХХ столетия господствовало в самых развитых странах мира, включая США. (Последние еще в 1930 годов были крайне религиозной страной за исключением немногих городов.) В результате чего чем за полвека очень сильно упали различения между жизнью «образованных классов» и всего остального народа, что привело к кардинальному изменению жизни последнего.

* * *

На самом деле, кстати, это изменение довольно тяжело увидеть – по той простой причине, что те образцы культуры, по которым мы восстанавливаем жизнь прошлого, практически полностью посвящены именно представителям «образованного населения». Что же касается «массы», то она вплоть до самого недавнего времени не попадала в «сферу видимости культурного пространства», и о ее состоянии можно было судить лишь косвенно. (Например, по тому, что в той же классике многие «бедные и страдающие» герои имеют … своих слуг.) Впрочем, если поставить себе задачу «выудить» те крохи информации, что имеются о жизни «низших слоев населения» в прошлом, то кое-какую картину их мира все же можно составить. По крайней мере, можно понять, что привычный нам «мир прошлого», в котором присутствуют привычные нам представления и идеи, был лишь тоненькой «коркой» на огромной темной массе «простого народа».

Народа, еще в первой половине ХХ века жившего чуть ли не неолитическими представлениями, и использующего совершенно дикие – с нашей точки зрения – практики. Например, детоубийство или пресловутое «линчевание» - которое, во-первых, касалось не только и не столько негров. А, во-вторых, присутствовало не только в США, а практически везде. И лишь с середины ХХ века начало уходить в прошлое.

Таким образом, создание тесной связи между образованием и производством Collapse )

Суперкризис и образование. Часть вторая

Итак, время после Второй Мировой войны может быть охарактеризовано, как период активного развития массового образования. Именно массового – поскольку до того его получение было делом «избранных». Особенно это касалось образования высшего, элитарность которого не только не оспаривалось – но, напротив, превозносилось. В результате чего, например, в такой большой и развитой стране, как США, количество студентов на 1900 год исчислялось всего 238 тысячами человек (на 76 млн. жителей). Для сравнения – в 1970 году число их составляло более 8,5 млн. человек, а к 1990 году достигло 14 млн. (на 250 млн.) Впрочем, что уж там говорить о высшем – даже среднее образование на начало ХХ века рассматривалось, как признак «высокого ума», и давало, между прочим, огромную «фору» в плане трудоустройства. (В том смысле, что закончивший среднюю школу человек мог получать зарплату, в разу превышающую среднюю.)

Подобное положение означало не просто количественное отличие экономико-социальной обстановки в довоенном и послевоенном мире – например, в плане увеличения технологичности производства. Нет, разница тут было гораздо более фундаментальной, связанной с самой структурой общества. В том смысле, что общество, в котором получение образования является привилегией немногих «особо умных», существенно отличается от общества, где данная возможность доступна всем. Даже тогда, когда в первом случае образование получают именно умные, а не богатые. Причина этого состоит в том, что, как уже не раз говорилось, при классовом обществе возможность воздействия на него «обычного человека» очень мала – так как его могущество ничтожно по сравнению с могуществом держателей капитала.

Поэтому единственным шансом заставить социум хоть как-то обратить внимание на положение большинства выступает тут «внеэкономическое давление» последнего на капитал посредством рабочего движения. Однако даже данный путь оказывается малоэффективным при условии наличия огромного числа «свободного труда», т.е., работников, не имеющих работы, всегда заменить любых бастующих и выступающих людей. Поэтому-то наиболее хитроумные из противников рабочего движения – например, тот же Генри Форд – в качестве одного из базовых элементов своей системы рассматривал почти полное уничтожение «профессии». В том смысле, что доведенная до совершенства система разделения труда превращала работника в «чистую функцию», легко заменимую на любую другую.

И наоборот – рост квалификации работников однозначно ведет к тому, что последние становятся гораздо более значимыми для работодателя, что их уже невозможно просто менять «по желанию левой руки». А значит – к ним необходимо стало прислушиваться. Другое дело, что при условии небольшого числа подобных «незаменимых работников» – скажем, когда на заводе есть несколько инженеров, десятка два мастеров и прочих специалистов – их легко купить, заплатив им деньги, значительно превышающие среднюю зарплату. Это явление принято именовать «рабочей аристократией» и оно было очень распространено в довоенное, а особенно – дореволюционное (у нас) время. (Впрочем, и «у них» тоже – что можно увидеть по литературе соответствующего времени.) Однако когда этой «аристократии» становится слишком много, подобные методы перестают работать.

* * *

Собственно, именно это и случилось в 1950 годах, когда резкое повышение квалификации персонала привело к резкому росту равенства в оплате трудаCollapse )