Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Образование и производство

В прошлом посте , посвященном вопросу о причинах современного «демографического кризиса», было показано, что основной проблемой нашего времени является кризис, в котором находится система общественного производства. В том смысле, что после гибели СССР и исчезновения «советской тени», эта самая система оказалась неспособной к развитию через создание новых технологических областей. (А еще раньше – где-то в 1910 годах прошлого столетия – была исчерпана возможность роста через охват новых территорий.)

Поэтому последние три – а точнее, четыре, поскольку угасание указанной «тени» началось еще при существовании Советского Союза – десятилетия человечество существует в условиях перманентного кризиса. Кризиса не столько экономического – хотя и с экономикой все в указанное время дело обстоит не сказать, чтобы особенно хорошо – сколько системного. В смысле – поражающего важнейшие общественные системы, начиная с образования и заканчивая половыми отношениями. (Да, пресловутые двадцать или еще сколько-то «гендеров» на самом деле имеют отношение к указанной, совершенно «неромантической» производственной сфере») Причем, поскольку указанная проблема имеет неустранимый (для господствующего типа производственных отношений) характер, то такой же неустранимый характер оказывается и у «индуцированных» процессов.

* * *

Взять хотя бы не раз уже помянутый кризис системы образования. А точнее – а точнее, его непрекращающуюся с 1991 года деградация. Ту самую, которая выступает одной из главных опасностей для России – и уже стала одной из важнейших причин так же хорошо известного «заката Европы». (Сиречь – потери Западом своего лидирующего «цивилизационного положения».) Поскольку ее (этой самой деградации) связь с той ситуацией, в котором находится система общественного производства, совершенно очевидна. В том смысле, что данная отрасль изначально выступала именно в качестве одного из важнейших производственных элементов, призванных «производить» квалифицированных работников.

Впрочем, надо сказать точнее – указанное состояние относится не просто к образованию, и даже не к образованию массовому, а к образованию индустриальному массовому, связанному с получением знаний значительным числом населения. Поскольку до него существовала похожая внешне отрасль (которая и называлась так же), однако ориентировалась она на несколько на иное. А именно – на привитие некоторых социальных навыков (не навыков, а именно знаний), потребных для представителей подчиненных классов. Иначе говоря, народ учили «любви к родине» и «уважению к царям/королям», ну, и счету с письмом в незначительном количестве. (Еще, с появлением массовых армий, актуальной стала физкультура – для повышения физического уровня призывников.) Реальные же знания, потребные для имеющейся работы, приобретались иным способом.

А именно – работой «на практике».Collapse )

Пересечь «темную долину» 4. Про опасности для России

Теперь – после того, как было показано, что же такое  представляет из себя «темная долина», и что же нужно  делать для того, чтобы избежать попадания в это самое место – в самый раз обратить внимание на то, насколько все это актуально для нас. В том смысле, что опасность попадания в данную «долину» только одним советским периодом не ограничивается. И для той же РФ оказывается вполне вероятной в будущем. Со всеми вытекающими последствиями.

Кстати, в данном плане забавно наблюдать за современными «алармистами», которые находят любые причины вероятного «кризиса»,  якобы способного привести к уничтожению РФ. На первом месте у них, конечно же, «транзит власти» - сиречь, уход Путина в 2024 году. (Ну да: ультраиндивидуалистическое мышление правых не способно к пониманию проблем за пределами конкретной личности.) На втором, разумеется, «майдан» - т.е., «цветная революция», которая, впрочем, приурочивается к той же дате. Ну, и т.д., и т.п. Приведенные «варианты», кстати, еще достаточно рациональные – на том уровне, на котором может быть «рационален» алармизм, как таковой. Поскольку по сравнению с идеей о том, что, скажем, «скоро весь мир введет против России санкции» или что «развитие зеленой энергетики приведет к отказу Европы от российского газа», или даже о том, что после эмиграции всех людей «со светлыми лицами» Россия рухнет, пресловутый «майдан» кажется верхом здравомыслия.

Однако подобная ситуация приводит к тому, что опасности, стоящие перед страной, вообще перестают ощущаться. Ну да: как в классическом примере с пастухом, кричащем «волк, волк» по любому поводу – до той ситуации, когда в существование волков просто перестают верить. Так что стоит еще раз указать на то, что реальные опасности для России существуют. Но – в отличие от популярных «страшилок» - они охватывают не одну область, а сразу нескольких. (Так же, как для СССР 1930 или 1980, или, например, для Российской Империи 1917 года.) И, что не менее важно, они подчиняются вполне прогнозируемым временным изменениям, причем начало последних  лежит далеко от момента проявления. (Данный вопрос я уже рассматривал в постах, посвященных «точкам бифуркации».)

Указанные особенности делают «консервативный сценарий» - т.е., ориентацию на сохранение имеющегося – малореализуемой. (А точнее – не реализуемой совсем, ибо увидеть тот момент, в котором происходит бифуркация, невозможно по определению.) В результаите единственно рациональным способом деятельности оказывается, как уже было сказано в прошлом посте, «перепрыгивание» данной долины, т.е., ориентация на переход к некоему «миру будущего», который должен быть гораздо более подходящей для данного социума, нежели текущий. Впрочем, об этом будет сказано отдельно. Пока же стоит обратить внимание на другое – на то, что же представляет из себя указанная «темная долина» для РФ.

* * *

Которая оказывается связанной с совершенно иными процессами, нежели те, которых принято бояться. Тем не менее, поскольку на данную тему я писал  уже неоднократно, то упомяну их тут относительно кратко. Collapse )

Конец эпохи "всевластия денег"

Интересно, но проблема, описанная в прошлом посте – которая состоит в том, что в современном обществе сколь угодно большой «капитал» невозможно перевести в реальное производство из-за проблем с квалифицированными специалистами – является гораздо более фундаментальной, нежели может показаться на первый взгляд. В том смысле, что она означает крайне важную перемену, к которой подошло в настоящее время человечество, и которая, собственно, способно разделить саму его историю на две части.

Речь идет о том, что данное состояние означает нарушение «принципа эквивалентности капитала». Или – лишает «капитал» права называться капиталом. (Вот поэтому указанное понятие выше указано именно в скобках.) Что это значит? А значит это вот что: вплоть до недавнего времени обладание некоторой суммой денег автоматически означало обладание некоторой суммой отчужденного человеческого труда. В определенных случаях это очевидно – скажем, при найме работников. Например, имея на руках условные 1000 монет, можно легко получить 100 каменщиков на 10 месяцев при оплате их труда из расчета 1 монета в месяц. То есть – вместо двух собственных рук и ног «монетовладелец» легко получает сотню. То же самое можно сказать и о приобретении готового изделия – хотя, конечно, это не так очевидно. В том смысле, что при покупке указанного предмета приобретается, прежде всего, именно возможность его изготовления чужими людьми.

Разумеется, есть случаи, когда платится за что-то иное – скажем, за эксклюзивный доступ к тем или иным редким ресурсам. Но для подавляющей части вещей подобная часть стоимости незначительна – скажем, в том же автомобиле, смартфоне, табурете или йогурте подавляющая часть затрат сводится именно к затратам на создание данного продукта. Разумеется, затратам комплексным – в том смысле, что в стоимость смартфона входит не только цена его сборки или, даже, цена изготовления комплектующих, но и стоимость производства оборудования, на котором его сделали, а так же стоимость «маркетинговых услуг» по его продаже и т.д. Разумеется, это очень упрощенное представление очень сложной темы – включающей в себя такие вещи, как понятие прибавочной стоимости, эксплуатации и т.д.

* * *

Но в данном случае все это не нужно – нужно только понимать, что основной смысл капитала состоит в том, что он обязательно может быть конвертирован в трудовую деятельность. (И наоборот – труд может быть превращен в капитал посредством его отчуждения.) Поскольку если этого нет – то, разумеется, деньги капиталом считаться не могут. Кстати, в определенной мере, докапиталистическая эпоха и является докапиталистической именно потому, что тогда пресловутые «монеты» еще не решали все. В том смысле, что была определенная преграда произвольному использованию труда в виде пресловутых корпораций, гильдий и т.п. Более того, гораздо более актуальной часто оказывались неэкономические способы мобилизации трудовых ресурсов – барщина, посылка крестьян на ремонт дорог и т.д.

Однако с началом Нового Времени подобные ограничения оказались сняты – что, собственно, и создало капитализм в привычном понимании этого слова. Т.е., общество, в котором важно только наличие денег на личном счете и ничего более.Collapse )

Фритцморген и яблоки

Фритцморген выпустил пост , посвященный открытию им яблок. Нет, ни известной американской фирмы, а самых обыкновенных плодов яблони, которые, оказывается, можно употреблять в пищу вместо пирожных. На первый взгляд данное открытие выглядит странно. Но, с другой стороны, пресловутый "парадиз на болотах", вполне возможно, не является "фруктовым городом", и в нем действительно потребление круассанов выступает на порядок естественнее?

Впрочем, если честно, то высказанная Фритцем идея является действительно разумной - в том смысле, что фрукты, безусловно, полезнее выпечки. То же самое можно сказать и про другую упомянутую в данном посте мысль - про то, что в российских школах неплохо было бы обучать программированию. Правда, тут может возникнуть вопрос: а чем же это отличается от предмета под названием "информатика". Однако ответ на него прост: информатика - это "обзорный", затрагивающий все области применения вычислительных машин, и не только. Программирование же - это обучение конкретной технологии, дающий возможность производства готового программного продукта.

То есть, соотносится это как, например, изучение электричества на уроках физики - и овладение основами электротехники. Так что овладение возможностью писать действительно работающие программы может оказаться очень кстати в плане возможности "перебросить мостик" от теории к практике. И тем самым решить одну из действенных проблем образования, состоящую в непонимании учащимися того, "зачем все это делается".

Но если с данным аспектом у Фритца все нормально - хотя, конечно, мотивация его отличается от приводимой выше - то дальнейшие его рассуждения выглядят так же абсурдно, как и сделанное им "открытие" возможности поедания яблокCollapse )

Суперкризис и образование. Завершение

Итак, описанная в предыдущих постах (1 , 2) «образовательная революция», произошедшая в середине ХХ века, может рассматриваться, как одно из самых фундаментальных изменений в истории. Поскольку она не только способствовала росту промышленности – причем, в первую очередь это касалось наиболее прогрессивных отраслей. (Тех самых, которые до сих пор определяют экономическую основу современных государств – полупроводниковой и микроэлектронной техники, производства вычислительных машин и т.д.) Но и означала значительное изменение социального устройства мира – причем, затрагивая самые неожиданные его области.

Например, именно с «образовательной революцией» в значительной мере оказывалось связано повышение уровня социального обеспечения работников – т.е., возникновения пресловутого «государства всеобщего благосостояния». Или – если брать другую область – именно распространение новой образовательной модели во многом стало причиной разрушения патриархального бытового устройства. Которое вплоть до середины ХХ столетия господствовало в самых развитых странах мира, включая США. (Последние еще в 1930 годов были крайне религиозной страной за исключением немногих городов.) В результате чего чем за полвека очень сильно упали различения между жизнью «образованных классов» и всего остального народа, что привело к кардинальному изменению жизни последнего.

* * *

На самом деле, кстати, это изменение довольно тяжело увидеть – по той простой причине, что те образцы культуры, по которым мы восстанавливаем жизнь прошлого, практически полностью посвящены именно представителям «образованного населения». Что же касается «массы», то она вплоть до самого недавнего времени не попадала в «сферу видимости культурного пространства», и о ее состоянии можно было судить лишь косвенно. (Например, по тому, что в той же классике многие «бедные и страдающие» герои имеют … своих слуг.) Впрочем, если поставить себе задачу «выудить» те крохи информации, что имеются о жизни «низших слоев населения» в прошлом, то кое-какую картину их мира все же можно составить. По крайней мере, можно понять, что привычный нам «мир прошлого», в котором присутствуют привычные нам представления и идеи, был лишь тоненькой «коркой» на огромной темной массе «простого народа».

Народа, еще в первой половине ХХ века жившего чуть ли не неолитическими представлениями, и использующего совершенно дикие – с нашей точки зрения – практики. Например, детоубийство или пресловутое «линчевание» - которое, во-первых, касалось не только и не столько негров. А, во-вторых, присутствовало не только в США, а практически везде. И лишь с середины ХХ века начало уходить в прошлое.

Таким образом, создание тесной связи между образованием и производством Collapse )

Суперкризис и образование. Часть вторая

Итак, время после Второй Мировой войны может быть охарактеризовано, как период активного развития массового образования. Именно массового – поскольку до того его получение было делом «избранных». Особенно это касалось образования высшего, элитарность которого не только не оспаривалось – но, напротив, превозносилось. В результате чего, например, в такой большой и развитой стране, как США, количество студентов на 1900 год исчислялось всего 238 тысячами человек (на 76 млн. жителей). Для сравнения – в 1970 году число их составляло более 8,5 млн. человек, а к 1990 году достигло 14 млн. (на 250 млн.) Впрочем, что уж там говорить о высшем – даже среднее образование на начало ХХ века рассматривалось, как признак «высокого ума», и давало, между прочим, огромную «фору» в плане трудоустройства. (В том смысле, что закончивший среднюю школу человек мог получать зарплату, в разу превышающую среднюю.)

Подобное положение означало не просто количественное отличие экономико-социальной обстановки в довоенном и послевоенном мире – например, в плане увеличения технологичности производства. Нет, разница тут было гораздо более фундаментальной, связанной с самой структурой общества. В том смысле, что общество, в котором получение образования является привилегией немногих «особо умных», существенно отличается от общества, где данная возможность доступна всем. Даже тогда, когда в первом случае образование получают именно умные, а не богатые. Причина этого состоит в том, что, как уже не раз говорилось, при классовом обществе возможность воздействия на него «обычного человека» очень мала – так как его могущество ничтожно по сравнению с могуществом держателей капитала.

Поэтому единственным шансом заставить социум хоть как-то обратить внимание на положение большинства выступает тут «внеэкономическое давление» последнего на капитал посредством рабочего движения. Однако даже данный путь оказывается малоэффективным при условии наличия огромного числа «свободного труда», т.е., работников, не имеющих работы, всегда заменить любых бастующих и выступающих людей. Поэтому-то наиболее хитроумные из противников рабочего движения – например, тот же Генри Форд – в качестве одного из базовых элементов своей системы рассматривал почти полное уничтожение «профессии». В том смысле, что доведенная до совершенства система разделения труда превращала работника в «чистую функцию», легко заменимую на любую другую.

И наоборот – рост квалификации работников однозначно ведет к тому, что последние становятся гораздо более значимыми для работодателя, что их уже невозможно просто менять «по желанию левой руки». А значит – к ним необходимо стало прислушиваться. Другое дело, что при условии небольшого числа подобных «незаменимых работников» – скажем, когда на заводе есть несколько инженеров, десятка два мастеров и прочих специалистов – их легко купить, заплатив им деньги, значительно превышающие среднюю зарплату. Это явление принято именовать «рабочей аристократией» и оно было очень распространено в довоенное, а особенно – дореволюционное (у нас) время. (Впрочем, и «у них» тоже – что можно увидеть по литературе соответствующего времени.) Однако когда этой «аристократии» становится слишком много, подобные методы перестают работать.

* * *

Собственно, именно это и случилось в 1950 годах, когда резкое повышение квалификации персонала привело к резкому росту равенства в оплате трудаCollapse )

Фритцморген, Греф и реформы образования

Забавно – но Фритцморген опять «наехал» на школьное образование. Причиной этого выступило заявление одного из кумиров господина Макаренко Германа Грефа о том, что школьные экзамены «лишают учеников желания учиться и приводят к опасным последствиям». Впрочем, в данном смысле и сам Фритц «исповедует» примерно похожие взгляды – и в смысле отношения к экзаменам, и вообще, к школьной учебе. Причем, сложно сказать, кто в данном случае радикальнее – глава Сбербанка или популярный блогер. 

В любом случае, выглядит данное «школоборство» забавно – по крайней мере, в отношении Фритца. (В отношении Грефа скорее страшно – поскольку у последнего есть определенные возможности для того, чтобы пытаться воплотить свои идеи в жизнь.) Забавно по причине своей очевидной архаичности – в том смысле, что все эти стенания по поводу школы, где, по словам упомянутого блогера «…всех детей, независимо от их ума и усердия, учат с одной и той же скоростью, как деревянных солдат Урфина Джюса…»  выглядят смешно на фоне реальной деградации нынешнего образования. Которое уже совершенно очевидно не дотягивает до той самой «тоталитарной школы», которая существовала лет тридцать назад. Более того – практически не вызывает сомнение то, что указанное ухудшение в значительной мере вызвано именно пресловутой «борьбой с тоталитаризмом» и стремлением к повышению «креативности и инициативности» учащихся.

Разумеется, тут сразу стоит указать на то, что подобное положение не значит, будто та же советская школьная система была верхом совершенства. Скорее наоборот – последняя имела очень серьезные проблемы в плане своей работы. (И очевидно требовала изменений.) Однако вызывалось последнее совершенно не теми причинами, на которые обычно принято указывать. А значит – разрешение школьных проблем должно было осуществляться вовсе не теми методами, кои были положены в основание пресловутых «школьных реформ». (То есть – и «диагноз», и «лечение» с самого начала были ошибочными. Что совершенно очевидно привело только к усилению деградации образовательной системы за прошедшие тридцать лет.)

* * *

Впрочем, как уже говорилось, это не только – и не столько – российская проблема. В том смысле, что упомянутый процесс «реформирования образования» и его деструктивные последствия проявляются практически во всех развитых странах. В результате чего уже сейчас становится понятным, что «молодое поколение» современных «западных интеллектуалов» имеет крайне ограниченные возможности в плане не только создания нового, но и поддержания уже имеющихся сложных систем. Кстати, на указанном фоне чистым издевательством звучит та же фраза Фритца «…проблема школьных экзаменов, ничуть не менее важная, заключается в российских родителях, которые по-азиатски много значения придают оценкам». Поскольку презрительное упоминание фразы «по-азиатски» давно уже не соответствует современному состоянию мира. В котором именно азиатские страны выступают главным «драйвером прогресса» и уже откровенно теснят «белых людей» в высокотехнологичных областях.

Причем, данная тенденция стала заметной уже достаточно давно – по крайней мере, с начала 2000 годов.Collapse )

Дракон пожирает себя: отказ от книг

У Яны Завацкой вышел интересный пост , посвященный литературе. А точнее – значению этой самой литературы в современном обществе. Разумеется, прежде всего, германском – т.к. Яна живет в Германии и видит все проблемы данной страны. Так вот – основная проблема с литературой тут состоят в том, что она практически отсутствует в общественной жизни немцев. Вплоть до того, что литературные произведения практически не изучают в школе. (Речь идет именно о немецкой литературе.) Раньше, кстати, изучали – но теперь это стало не нужным.

Впрочем, понятно, что и за пределами школьных классов у современных книг имеются не слишком большие перспективы. Причем, это касается даже откровенно развлекательных – или считающихся подобными – жанров, вроде детективов, фантастики или фэнтази. Например, в следующем посте  Завацкой приводится интересный факт, состоящий в том, что сына Завацкой взяли в гимназию из-за чтения «Гарри Поттера». То есть – немецкие педагоги удивились тому, что он прочитал аж 4 (четыре) книги данного цикла, поскольку немецкие дети даже это «не осиливают». (Напомню, что последнее произведение считается «мировым бестселлером», дико популярным у молодежи с тиражами в 60 млн. экземпляров каждого романа.)

То есть – в современной Германии книги просто перестали читать. Впрочем, о современной России или, скажем, США, можно сказать то же самое. (Кстати, из личных наблюдений: когда дочь училась в школе, у нас был пик популярности «поттерианы». Так вот – соответствующие книги прочитало, помимо дочери, всего 2 (два) человека из класса.) Везде книга катастрофически уступает место иным способам получения информации: телевизору, интернету – а точнее, соцсетям, прежде всего – визуальным, вроде «Ютуба». Это, собственно, стало уже практической нормой – и даже у нас, в бывшей «самой читающей державе мира» чем дальше, тем меньше раздается возмущенных голосов по подобному поводу. Привыкли.

Ну, а те, кто все же продолжает возмущаться – или, хотя бы, обращать внимание на данный процесс – обычно склоняются к двум вариантам происходящего. Первый состоит в том, что подобное изменение – это естественный ход вещей, связанный с техническим прогрессом. Мол, если появилась возможность дешево и просто транслировать видео – то видео обязательно победит текст. Поскольку оно – гораздо более «качественный» и удобный источник информации. Ну, а второй вариант – это полная противоположность первому. Поскольку согласно ему нынешнее «исчезновения чтения» есть сознательно осуществляемая программа, за которой стоят некие могущественные силы. В самом простом варианте это – действующие власти, которым выгодно, чтобы люди смотрели телевизор. Однако встречаются и более «экзотические» концепции с не раз уже помянутыми Ротшильдами/Рокфеллерами, масонами и ЗОГом. (Впрочем, в любом случае, данный вариант подразумевает «внедрение» телевиденья, как «абсолютного оружия» своего владычества.)

* * *

Впрочем, как можно понять, оба этих варианта считают «видео» более совершенным информационным каналом, нежели текст. Collapse )

Сопротивление среды и образование

Интересно, что упомянутое в прошлом посте «сопротивление среды» на самом деле имеет прямое отношение не только к вопросу реализации социальных проектов, но и к такой важной отрасли, как образование. Впрочем, это не удивительно: образование выступает важнейшим элементом, необходимым для реализации сложных социальных (и любых других) проектов, а значит, оно неизбежно должно включать в себя формирование представления о том, как ведет себя реальный мир. Причем, указанная задача на порядок важнее «привычной» образовательной задачи по передаче конкретных знаний – поскольку, как уже не раз говорилось, дать именно тот объем информации, который понадобиться человеку в его жизни, практически невозможно. (Ну, за исключением самых элементарных навыков и сведений, вроде умения читать и писать.)

На этом фоне все претензии к школе – да и к вузу – о том, что они дают «ненужные в жизни знания», а совершенно бессмысленны. Поскольку главная задача системы образования не в том, чтобы научить человека – к примеру – писать на конкретных языках программирования, уметь проектировать конкретные здания или, скажем, знать конкретные особенности ипотечного кредитования. (В конце концов, в общероссийской классификаторе более 3 тыс. профессий.) А в том, чтобы дать ему понимание, что всю нужную информацию в данном мире можно получить путем вполне определенных действий – т.е., образование должно «учить учится». Собственно, на этом фоне все «устаревшие» и «неактуальные» физики и химии ни хуже всех тех «новомодных» предметов, которые так мечтают ввести в образование реформаторы. (Вроде «финансовой грамотности» или, скажем, умения пользоваться поисковыми системами.)

* * *

А точнее – они оказываются лучше, потому, что… Впрочем, почему хороши именно естественные науки в современной образовательной системе, будет сказано несколько ниже. Пока же можно только сказать, что в указанном плане понимание того, что любой проект (точнее, любое действие) которое будет совершено в этом мире, получит сопротивление - причем, вне того, верное оно или неверное, «доброе» или «злое», законное или незаконное, ну и т.д. – действительно оказывается наиболее ценным. Правда, в «классической» школе с этим делом есть некоторая проблема – ну, в том смысле, что система, основанная на поощрении и наказании учащихся через систему оценок, в целом, никакого «сопротивления среды» не подразумевает. Поэтому – если рассматривать школу только с этой точки зрения – то можно признать, что указанную задачу она выполняет плохо.

Однако, к великому счастью, только одним получением отметок за выученный ответ образование не ограничивается – в том смысле, что наличие в нем т.н. «естественных наук» обеспечивает путь минимальный, но контакт с реальностью.Collapse )

Компьютерные игры и человеческая история

Прошу прощения, но будет опять про Фритцморгена, но не про политику – а точнее, не совсем про политику. (Скорее, про образование.) В общем, вчера данный блогер написал довольно забавный пост , посвященный вопросу развития человечества. А именно – тому, «где можно было бы начинать развитие цивилизации». Наверное, не надо говорить, что подобная идея проистекает напрямую из ситуации, характерной для компьютерных игр. Впрочем, если кто не играл в «Цивилизацию» (или более поздние «глобальные стратегии») – тот не поймет. Поэтому объясню поподробнее: в играх подобного рода изначально постулируется наличие нескольких «наций» (или как они там называются), которые имеют определенные «врожденные» особенности. Не знаю, придумал ли это Сид Мейер сам – или указанное свойство перекочевало в «Циву» из настольных игр – однако вряд ли стоит оспаривать тот момент, что данный фактор является одним из важнейших свойств «стратегий».

С другой стороны, вопрос о «начале игры» в подобном случае оказывается вторичным. В том смысле, что, конечно, неудачная «локация» способна привести к поражению игрока в будущем – или, по крайней мере, к значительным трудностям у него по сравнению с иными участниками игры. Однако данный фактор, как правило, вторичен: в конце концов, формирование «карты» определяется необходимостью поддержания минимального уровня «играбельности» - т.е., они должны давать возможность успеха при любой конфигурации. (Поскольку иначе существует огромная вероятность того, что игрок просто бросит игру на середине.) Поэтому «зарождать» цивилизацию возможно, в принципе, в любом месте. (Другое дело, что «потом» могут возникнуть проблемы, но это именно потом.)

* * *

Так вот: подобная «схема» к «настоящей» реальности она не имеет ни малейшего отношения. В том смысле, что «в нашей Вселенной» именно окружающий ландшафт оказывается чуть ли не единственным источников всех особенностей возникающих этносов – и, по сути, определяют сам вопрос возможности развития последних в «цивилизацию». (Т.е., переход социума к классовому обществу, созданию государства и т.п. вещам.) Но и это еще не самое главное. Поскольку – как это не удивительно прозвучит для людей, «выросших на Цивилизации» - реальное «окно возможностей» для перехода на «следующий уровень развития» открывается не просто «не всем». Нет, оно оказывается возможным только для крайне узких вариантов размещения «исходного этноса».

А именно – тогда, когда становится возможным использование ирригационного земледелия. Да, разумеется, «начальное» сельское хозяйство возникает во многих геоклиматических зонах – правда, так же довольно ограниченных по сравнению со всеми имеющимися ландшафтами. (В любом случает, это тропики и субтропики.) Однако «довести» уровень урожайности до ситуации, при которой, во-первых, присваивающая экономики (охота и собирательство) оказывается несущественной в общей массе общественного производства; а, во-вторых, становится возможным поддержание массивного государственного аппарата, т.е., классообразование – удается только при возможности применения ирригации. Причина очевидна: при любом другом способе земледелия в указанных условиях получить требуемый прибавочный продукт просто не получится.

Это уже потом – когда способы сельского хозяйства усовершенствуются на порядок, а развитие «невольной селекции» приведет к увеличению урожайности злаковых растений в разы – станет возможным «перенесение» выработанных методов работы в иные местаCollapse )