Category: производство

О наполнении бездонной бочки 2

В прошлом посте было сказано о серьезных проблемах, накрывших современную экономику в связи с переполнением имеющихся рынков. То есть – в связи с тем, что все потребности, удовлетворение которых было до определенного времени целью производства, практически полностью удовлетворены. (Причем, не только в «классическом плане» исчерпания платежеспособного спроса – но и в том, что «физически» многие товары перестают быть нужными.) В связи с чем дальнейшее существование данной системы оказывается под вопросом – с чуть ли не единственным способом «продления жизни» через искусственное навязывание «покупок» посредством административного аппарата. (Чем, например, является нынешнее «экобесие».)

Самое интересное тут, наверное, то, что данная ситуация в настоящий момент охватывает практически все отрасли в самых различных местах. Не обошло оно и «Богоспасаемую» - правда, тут в связи с особенностью создания «свободной рыночной экономики» промышленность, как таковая, оказалась в кризисе много раньше. Отсюда можно понять, что для большей части российских заводов и фабрик нынешнее положение вряд ли может рассматриваться, как «особо плохое» - они и так все 28 лет только и делают, что выживают. Поэтому гораздо интереснее в подобном плане рассмотреть поведение т.н. «новой экономики» - т.е., тех предприятий, которые активно создавались в постсоветские годы. И – в отличие от «убогих совковых заводов» - выглядели «витриной новорусской жизни», олицетворением ее успеха. Как, например, те же торговые сети.

Напомню, что подобная разновидность торговли появилась в нашей стране сравнительно недавно – чуть больше двадцати лет назад. А именно – в 1998 году, когда краснодарская оптовая компания «Тандер» начала развитие своей системы розничной продажи. (Теперь это известная сеть «Магнит».) Чуть «моложе» оказывается не менее знаменитая «Пятерочка» - первые магазины данного ритейлера были открыты в 1999 году. Тогда же началась «ритейлизации» петербургской компании «Лента», а так же открытие оптовой же компанией «Юниленд» магазинов «Дикси». Ну, и «непродовольственные гиганты», вроде «Спортмастера», «Эльдорадо» и «М-Видео» ведут свою родословную так же из «того самого» года.

* * *

Разумеется, начало данного процесса выглядело блестящим – причем, не только для указанного бизнеса. В том смысле, что до указанного времени основным способом покупки продуктов и промтоваров для большинства россиян были т.н. «оптово-розничные рынки» и «ларьки», представляющие собой вариацию этих самых рынков «из одного продавца». Со всем вытекающим из этой формы торговли «колоритом» - вроде отсутствия гарантии качества (да и вообще, каких-либо гарантий) и полным игнорирование удобства покупателей. К концу десятилетия сюда прибавились т.н. «мелкооптовые магазины», ну, и сохранялись еще «советские» торговые предприятия – впрочем, так же на 90% сдаваемые различным арендаторам, и в подобном плане от рынков отличающиеся незначительно.

Понятно, что на указанном фоне практически «европейская» форма организации торгового процесса, обеспечиваемая ритейлом – со всеми ее преимуществами, вроде гарантии качества товара (о том, что последнее слово обозначает вовсе не потребительские свойства, а только «соответствие обещаний реальности», никто тогда не задумывался), а так же относительного комфорта – очень быстро стала популярной. А огромные возможности по заключению долговременных контрактов с производителями на большие объемы товара позволяли торговым сетям делать относительно низкую наценку Collapse )

Не выходит «каменный цветок»

У Розова в ЖЖ увидел прекрасное: «…Эксперимент "роботы изготавливают кроссовки" не удался ни в ФРГ, ни в США…» Речь идет вот о чем: в 2017 году ведущая фирма по производству спортивной обуви решила заняться «возвратом» своих заводов в развитые страны. Причем, не просто возвратом, но возвратом на новом технологической уровне – на уровне высокоавтоматизированного роботизированного производства. Совершенно в рамках «духа эпохи», заданного знаменитым лозунгов Трампа «Make America Great Again», только тут к Америке прибавилась еще и Германия. (Очевидно, руководство Адидас вспомнило свои «корни».) Однако результат этого действа оказался отрицательным – и через два года данную программу решено было прервать. Подобный итог данной программы «реиндустриализации» выглядит символическим – поскольку означает очень много.

На самом деле, конечно, первое, что тут приходит в голову – так это то, что ничего особо нового в пресловутых «роботизированных заводах» нет. Поскольку о чем-то подобным начали задумываться еще в 1950 (!!!) годах, а уже в 1960-1970 автоматические линии стали обычным явлением на производстве. А первый «автоматический завод» - т.е., производственная линия, полностью охватывающая весь цикл производства продукции – была запущена аж в 1954 году на фирме «Понтиак». (Была впоследствии поглощена GM) В результате чего к 1970 годам была сформирована концепция «полностью безлюдного» производства, которая в недалеком будущем виделась основанием для экономики цивилизованных стран. Особенно активно тут действовали японцы, построившие несколько прототипов подобных заводов еще в 1980 годы.

Тем не менее, в реальности данная идея оказалась нереализованной. По той простой причине, что автоматическое роботизированное производство или ставшее его развитием гибкое автоматизированное производство банальным образом проиграло полностью противоположной идее. А именно – переносу заводов в страны с низкой стоимостью рабочей силы. Поэтому вместо «бесчеловечного царства роботов» - как представляли производство будущего в 1970-1980 годах – реальным типом «инновации в промышленности» 1990-2000 годов стали огромные ангары-бараки, заполненные пресловутыми «азиатами». Которые вручную –в лучшем случае, на уровне технологий 1950-1960 годов – производили самую «передовую» продукцию. Впрочем, в отдельных случаях и ангаров не нужно было – из небытия были возвращено явление «давальческой мануфактуры», т.е., перенос производственных процессов в первые подходящие помещения. (Подвалы, сараи, а то и жилье.)

* * *

Причины подобного «прогресса» были довольно очевидны. А именно – оказалось, что единственной причиной автоматизации промышленности оказывался высокий уровень рабочей силы, связанный с (относительно) высокими социальными обязательствами развитых стран. Последние же, как не раз говорилось, выступали последствиями действия «Советской тени» - т.е., неявного воздействия СССР на капиталистические государства. (Которые теперь «боялись» любых революционных проявлений собственных рабочих, поскольку последние могли перейти в революцию, поддержанную Советским блоком.) В результате чего применять «неестественные» способы сокращения издержек через автоматизацию оказалось выгодным.

Кроме того, следует не забывать уже не раз помянутый высокий уровень «новационности» общества, созданного в «советизированном мире». Collapse )

Спасти сланцевую нефть

Продолжается спасение сланцевой нефти - которая является чуть ли не единственной неспекулятивной сферой экономики США. Теперь удар  пришелся по Ирану -- чей танкер был атакован недалеко от Саудовской Аравии. В понятной надежде, что Исламская Республика это так не оставит...

Ну да: чем выше эскалация, тем выше цены, которые сейчас в очередной раз упали ниже "сланцевого порога". Хотя, конечно, вопрос о том, кто конкретно нанес удар, остается открытым - но это, ИМХО, несущественно.

СССР и "длинные процессы". Часть вторая

Часть первая тут. 

Итак, к началу-середине 1980 годов стремительная урбанизация 1950-1970 завершилась: теперь основную часть советского общества составляли горожане. К этому времени они более-менее адаптировались в новом качестве – хотя, как было сказано в первой части, полноценной «городской цивилизации» в указанное время еще не сложилось. Да и не могло сложиться по причинам ограниченности человеческой психики – для коей полностью сменить базовые установки, заложенные в детстве и юности крайне сложно. Впрочем, этого, по большому счету, было и не нужно делать – поскольку в указанный период выросло и начало входить в жизнь следующее поколение советских людей. Поколение, родившееся и выросшее в городской индустриальной среде.

Поэтому можно было бы ожидать, что дальнейшее развитие советского общества пойдет успешнее – по крайней мере, ряд проблем предыдущего этапа (алкоголизм, «мещанство») перестанет быть актуальным. Однако в реальности можно было наблюдать совершенно противоположный процесс. А именно: нарастание дезадаптации советских людей, причем, охватывающей в основной молодежь. (Которая, собственно, и оказалась в первых рядах антисоветского движения) Т.е., вместо стабилизации пришла дестабилизация – хотя, казалось бы, должен был наличествовать именно первый процесс.

* * *

Причина этого состояла в том, что в указанный период произошло столкновение «урбанистической волны» с еще одной «волною». Производственной. Поскольку именно на 1980 годы пришелся «производственный максимум» Советского Союза, связанный с тем, что именно тогда вышли на максимальный уровень производительности построенные в предыдущий период предприятия. Напомню, что за «брежневское время» в стране было построено более 11 тыс. заводов, причем последние, в значительной мере, ориентировались на массовое производство. (Как на самую совершенную из известных технологий) Как на том же ВАЗе, который к началу 1980 вышел на проектную мощность в 700 тыс. автомобилей в год, при том, что в «довазовскую эпоху» во всей стране производилось не более 200 тыс. легковых автомобилей. Подобные заводы и фабрики смогли довести уровень советского ВВП до наивысших (в относительном измерении) во всей истории величин: до 45% американского ВВП. (Однако стоит учитывать, что последний включал в себя и спекулятивный финансовый сектор, коего в СССР не было.)

В любом случае это был экономический прорыв. И одновременно – серьезнейшая проблема для страны. Поскольку указанная масса предприятий практически закрывала возможности для переориентации производства на новые методы. Ну, в самом деле, были сделаны огромные инвестиции – чего же, теперь отказываться от них? Разумеется, никто на подобное пойти не мог – поэтому развитие экономики продолжалось по заложенному при Брежневе пути. В «нормальной» ситуации это было бы не страшно – а точнее, наоборот, вело бы к планомерному увеличению мощи страны. Ну, в самом деле, будет (массовый) переход на новые технологии не сегодня, а лет через десять, когда созданные построенными заводами материальные ресурсы позволят сделать это намного легче. Какая разница?

Однако данная концепция вступала в серьезный конфликт с описанным выше процессом. В том смысле, что новому «урбанизированному» поколению оказывалось недостаточно тех дешевых, качественных, но однотипных товаров, которые вполне удовлетворяли их родителейCollapse )

Еще про украискую ситуацию

Есть такое определение нацизма (фашизма): "Нацизм - это магия плюс танковые дивизии". (Дано было в книге Жака Бержье и Луи Повеля "Утро магов".) Определение не сказать, чтобы удачное - да и сама книга, в принципе, далека от идеала. Тем не менее, что-то в этом есть - в том смысле, что оно выделяет две компоненты фашизма:

1. Фашистскую идеологию - ту самую "магию", заставляющую людей действовать в совершенно бессмысленных для себя интересах. (Еще более бессмысленных, нежели при "обычном" классовом обществе. Причем, это касается не только масс, но и элиты.)
2. Необходимость наличия индустриальной базы для этого - тех самых "танковых дивизий", а точнее, промышленности для их производства.

Так вот - по отношению к украинским ультраправым можно сказать, что у них есть только "магия". Без "танковых дивизий". Нет, конечно, если считать "чисто танки", то какой-то потенциал у Украины есть. Однако если говорить об индустриальной системе производства, то именно сейчас она находится в положении деградации, причем, именно ультраправые эту самую деградацию приветствуют. (Достаточно вспомнить, что украинский национализм всегда очень "нехорошо" отзывался о "совковых заводах", равно как и о тех, кто на них работает.)Collapse )

О пролетариях и непролетариях

В последнее время среди левых как-то обострились дискуссия о том, кто же является пролетариатом. Разумеется, о том, зачем это делается, надо говорить особо – однако сейчас хочется отметить несколько другое. А именно – то, что указанная тема оказывается далеко не такой простой, как может показаться на первый взгляд. (Даже если при ее рассмотрении отбросить случаи с однозначно мелкобуржуазными слоями, которых иногда рассматривают, как «пролетариев» - вроде дальнобойщиков, программистов-фрилансеров и т.д.). Поскольку, даже учитывая исключительно тех людей, которые не имеют собственных средств производства и работают «за зарплату», можно увидеть достаточную неоднозначность. Ведь в подобном случае в одну категорию попадают не только рабочие, но и служащие, ИТР, а главное – начальство. (Директор завода официально не имеет собственности и выступает таким же «наемником», как и все остальные.) Так что же: считать его пролетарием?

Казалось бы, все просто: пролетарий – это человек, у которого изымают прибавочную стоимость. Однако это просто и понятное только тогда, когда мы имеем дело с «лабораторным примером». Скажем, со случаем наличия одного рабочего и одного хозяина – когда можно увидеть, что рабочий изготовил детали, которые потом были проданы за сто рублей, однако получил всего двадцать. (Условно, разумеется: доля рабочей силы в стоимости продукции в РФ составляет в среднем 20%.) При учете того, что пятьдесят рублей при этом ушло на покупку материалов и амортизацию оборудования (все цифры, опять же, условны), можно сказать, что хозяин предприятия забрал себе тридцать рублей в качестве прибавочной стоимости. А зарплату заплатил по средней цене на рынке рабочей силы – поскольку если бы рабочий отказался вкалывать за данную сумму, то на его место был бы взят другой. Для коего и двадцать рублей не лишние…

Кстати, это не значит, что бизнесмен тупо прожрал этот «тридцатник»– вполне возможно, что данная сумма были вложена в расширение производства. (А точнее, она с высокой долей вероятности была именно вложена.) Однако с точки зрения рабочего подобное действие ничего не меняет: как он получил денег, в любом случае, меньше, нежели была сумма созданных им материальных ценностей. Впрочем, это – как уже говорилось – «лабораторный пример». Поскольку в реальности таковых взаимоотношений практически не существует – то есть, мало когда производство на предприятии ограничивается одной технологической операцией. Как правило, таковых операций имеется множество – в результате чего над каждой единицей продукции работает множество людей.

* * *

Поэтому применительно к реальной ситуации наш «лабораторный пример» будет иметь несколько иную форму. А именно: имеется завод, работники на котором произвели изделий условно на 100 млн. рублей. Опять же – на амортизацию, сырье и т.д. ушло 50 млн. рублей, а на зарплату – 20 млн. Ну, а 30 млн., соответственно, «ушло» на прибавочную стоимость. (Еще раз: с огромной долей вероятности на эти деньги новые станки купили или еще что-то полезное сделали, но сути это не меняет.) Collapse )

О советском "ширпотребе" и его проблемах

Сделаю пока паузу в рассмотрении вопроса о роли творчества в жизни человека. И перейду к несколько более «земному» явлению – однако так же связанному с идеей о «смыкании ветвей развития» по направлению к коммунизму. А именно – с той эволюцией, которую переживала в советское время такая обыденная область, как производство «товаров ширпотреба». Иначе говоря, одежды и обуви. Наверное, многие из наших современников – а точнее, практически все – вспоминая о том, что было в данной области тогда, вряд ли могут испытывать по этому ностальгию. Скорее наоборот – именно в указанной сфере наша современность, на первый взгляд, на порядок обходит то, что было «тогда». Поскольку можно, скажем, сожалеть о том, что сейчас больше не дают квартиры, что коммунальные расходы выросли на порядок по сравнению с советским временем, что «упало образование» и качество продуктов. Но вот в том, что «мы стали более лучше одеваться», как правило, сомнений нет. (Пресловутая «Света из Иваново» тем и прославилась, что выразило именно это «народное» представление.)

Ведь что такое «советская одежда» в представлении нынешнего обывателя? А очень просто: «чистенько и скромненько». Да, именно так – несмотря на то, что эта формула подходит, скорее, к идеалу религиозного фанатика с его юбками в пол и туда же опущенными взглядами. Разумеется, к реальности все это (и юбки, и взгляды) имеет довольно отдаленное отношение – поскольку, во-первых, память человека устроена совершенно определенным образом. (И в этом смысле люди, действительно заставшие СССР в сознательном возрасте, совершенно логично экстраполируют свои современные взгляды пожилых людей на свою юность.) А, во-вторых, во многом является артефактом тогдашней «фотокультуры». (Связанной с тем, что фотографии советского времени, были на 99% черно-белыми и, по большому счету, именно «официальными». Ну, не было в СССР нынешней «культуры» бытовой съемки, когда «фоткают» все и всех в любые моменты времени.)

Однако, несмотря на это, определенные проблемы с формированием «своего образа» в одежде действительно существовали. В том плане, что промышленность в нашей стране выпускала, в основном, продукцию «классического» образца – в противовес молодежной моде. Указанная ориентация обыкновенно объясняется через «консерватизм советского руководства» - но это не верно. Поскольку гораздо большее значение тут играли чисто производственные факторы – такие, как уже не раз описанная необходимость избегать частой перенастройки производств, крайне дорогой для индустриальной промышленности. Причем, основную проблему тут представляли не столько швейные фабрики (работающие, скорее, в крупносерийном режиме), сколько предприятия текстильной промышленности. Последние действительно представляли собой массовые производства – причем, зачастую, крупные даже по мировым масштабам. (И, вследствие этого, имеющие очень дорогостоящую смену выпускаемой продукции.)

* * *

Кстати, если говорить о том, что приводило к подобным размерам ткацких фабрик, то стоит упомянуть, прежде всего, крайний дефицит рабочих рук.Collapse )

Лярвы и шарикоподшипники

Как уже говорилось в прошлом посте, в настоящее время популярным явлением выступает «кормление лярв». То есть, крайне деструктивное действие, состоящее в том, что человек все силы – по крайней мере, интеллектуальные – тратит на борьбу с тем, чего давно уже не существует. (Напомню, что лярвами в римской мифологии именовали зловредные духи умерших людей, привидения, могущие вредить живущим людям – в общем, нечто несуществующее, однако влияющее на жизнь реальных людей.) К данной категории относится, например, всем известная «борьба со сталинизмом», основный свойством которой является то, что ведется она в условиях, когда никакого «сталинизма» давно уже не существует: даже «первая десталинизация», проводимая Н.С. Хрущевым, началась через три (!) года после смерти Сталина! Что же говорить про «вторую десталинизацию» образца 1986 года, или про подобные процессы, идущие сегодня. (Как говориться, хорошо бороться с врагом, который давно уже умер!)

Однако на эту борьбу с давно уже умершим политическим деятелем уходят реальные силы и средства – которые могли бы быть брошены на решение реальных проблем. В ту же Перестройку сколько умных и честных людей было увлечено этими самыми «репрессиями», проглядев за «ужасами Гулага» окружающие их настоящие проблемы? И очнулись только тогда, когда эти самые проблемы привели к гибели страны, и вокруг стали реально грабить и убивать. (Не «виртуально», в книгах и статьях – в самой, что ни на есть, физической жизни. Причем, в некоторых «национальных республиках» делать это стали весьма активно.) Впрочем, даже для многих даже этого (!) оказалось недостаточным – скажем, тот же Б.Н. Ельцин в 1996 году сумел собрать, как минимум, третью часть всех имеющихся избирателей, именно пугая их «ужасами совка». Еще раз: был самый разгар «бандитского капитализма», на юге страны шла реальная война, где города обстреливали из «градов», а в Сибири и на Дальнем Востоке в прямом смысле слова замерзали города. К этому еще следует прибавить тот факт, что примерно 80% жили на уровне нищеты, чтобы понять – какова же должна быть реальная поддержка проводимого руководством страны курса. (Поэтому все предварительные расчеты давали Ельцину где-то 5% голосов.) Но для примерно 30-40% граждан все это оказалось менее значимым, нежели мифический тоталитаризм и прочие «ужасы приходя КПРФ к власти».

* * *

То есть, можно сказать, что «лярва антисоветизма» буквальным образом выела россиянам мозг, как это делают мифические зомби. А без мозга, как известно, прожить практически невозможно – что и привело к катастрофической смертности населения в последующий период. (Выйти из которой ужалось более, чем через десять лет после указанного 1996 года – да и то, благодаря крайне благоприятной ценовой конъюнктуре.) Тем не менее, даже этот пример оказался недостаточным для того, чтобы понять, насколько дорого во всех отношениях пытаться строить жизнь, рассчитывая ее не на будущее, а на прошлое. Скажем, опасаясь возвращения советского дефицита товаров в то время, когда существует катастрофический дефицит зарплат. Кстати, указанный страх перед «пустыми полками магазинов» существует до сих пор: скажем, года два-три назад украинские «аналитики» любили приводить примеры «пустых полок» в Крыму или в самой России: дескать, из-за «санкций» там не осталось никаких товаров! (Именно на полках, а не в холодильниках. ) Да и «наши», простите, «аналитики» до сих пор любят пугать этими самыми «полками». (Это относится к «оппозиции»). Или, наоборот, показывать забитые прилавки – и говорить, что у нас «все ОК». (Те, кто находится на провластной позиции.)

Хотя в реальности при существующем типе экономики дефицита товаров быть просто не может. Более того, именно забитые прилавки и склады являются признаком экономического кризиса – скажем, во времена Великой Депрессии те же продукты приходилось просто уничтожать, поскольку не было спросаCollapse )

Фритцморген и автоматизация

Фритцморген в очередной раз «топит» за автоматизацию – и так же в очередной раз удивляется действительности. В том смысле, что не понимает, почему же в нашей стране так тяжело пресловутым «стартаперам». То есть – начинающим бизнесменам, которые не могут пробиться на рынок несмотря на то, что формально на последнем существуют для них очевидные ниши. (Причем, не только в указанной области.) Вот как пишет про подобный случай сам Макаренко:

«…Есть завод, построенный ещё при царе, и советское неубиваемое оборудование. Основная масса операций осуществляется путём ручного закрытия/полуоткрытия/открытия задвижек на основании цвета продукции, её присутствия/отсутствия в данной точке завода, скорости норий и так далее…
Казалось бы, автоматизировать такой завод – задача для смышлёного школьника. Берём копеечный оптический датчик для определения цвета продукции, копеечный моторчик на задвижку, подсоединяем к ардуино, опционально добавляем нейросеть. Немного поковыряться с настройками, и завод сам себя будет замечательно регулировать, отчитываясь через вайфай обо всех действиях на центральный пульт. Ещё раз, исходники стоят копейки.»
К чему тут нейросеть – сказать сложно. Особенно в совокупности с «копеечным моторчиком» - у которого в редукторе пластмассовые шестеренки с соответствующей надежностью. Ну да ладно – придираться к техническим деталям в данном случае просто смешно, поскольку реальные проблемы лежат вовсе не в технической плоскости. А в совершенно иных, гораздо более фундаментальных областях.
Благодаря которым в указанной ситуации возможно предположить три варианта ее развития. Один –тот самый, который, в целом, применяется сейчас. (Т.е., «нормальный».) А именно – заключается договор с фирмой-автоматизатором, той самой, с конскими ценниками – но зато с гарантированным саппортом. В результате чего на указанную заслонку устанавливается сертифицированное оборудование с соответствующей ему высокой стоимостью. (А до этого – выполняется проект и вообще, реализуются довольно затратные мероприятия. ) Ну, или ничего не заключается, и не устанавливается, поскольку у предприятия нет лишних денег – и оно продолжает функционировать, как при «царе горохе». В том смысле, что сидит там работник за минимальную зарплату и поворачивает заслонку – ну, а показатели производительности труда к огорчению фритцморгенов оказываются ниже, нежели на Западе.

Второй вариант – это, разумеется, тот, о котором пишет Фритц. В том смысле, что берется массовый контроллер, берется «копеечный датчик» - и за «разумную сумму» данная проблема довольно легко и дешево решается. Все довольны, экономика растет, «тупое быдло» (могущее только заслонку двигать), выбрасывается на мороз – а умненький мальчик-исполнитель получает солидную (для себя) прибыль, и может дальше разворачивать свой стартап. Вот только через месяц – а может быть, и через день – все накрывается медным тазом из-за того, что указанный «копеечный датчик» с Алиэкспресса перестает работать. И наш мальчик-стартапер снова лезет бесплатно менять данную конструкцию – под дикую ругань директора, которому никто не компенсирует простой оборудования. И так каждый раз, когда некачественное китайское изделие перестает работать. (До тех пор, пока директору это не надоест – и он не плюнет на стартапера и не обратится к нормальным исполнителям с их ценами.)

Но что же мешает нашему «стартаперу» сразу взять нормальное оборудование? Оно-то должно существовать. Да, разумеется – но тогда стоит все это будет практически столько, сколько у «фирмы-автоматизатора». (А точнее, дороже –поскольку фирма берет оптом и имеет долговременные контакты с производителем.) Ну, и самое главное: в подобном случае – то есть, если указанный директор действительно решится на подобную глупость – у нашего «мальчика» всегда будут конкуренты, которые закупятся как раз с Алиэкспресса. Collapse )

Советские микрорайоны против американских субурбий – или еще раз об урбанистике

Продолжу «урбанистическую» тему. И сразу отмечу, что именно она связывает не только прошлый, но и позапрошлый (о безопасности), и даже еще более ранний пост –тот, в котором была рассмотрена проблема «пониженной самостоятельности» современных детей. Поскольку все их в какой-то мере связывает вопрос об оптимальности организации городского пространства – того самого пространства, в котором только и может существовать человек. (Точнее сказать – не городского, а «жизненного» - поскольку все вышесказанное, в общем-то, справедливо и для сельской местности.) И именно с этой самой организацией в настоящее время происходят довольно ощутимые проблемы – причем, не только у нас, но и во всем мире.

Дело в том, что до недавнего времени сам вопрос организации окружающего пространства определялся, скорее, традициями, нежели каким-то разумным рассмотрением данного вопроса. Впрочем, тогда, в традиционном обществе, вообще все определялось традициями – и «настройка» социума шла именно через их отбор. (Причем, зачастую вместе с социумами: те общества, традиции которых «не вписывались» в имеющуюся реальность, умирали – а на их место приходили новые.)

В любом случае, в данное время можно было сказать, что доминирующим было тесно «сращение» производственной и бытовой деятельности, отделить которые друг от друга было невозможно. К примеру, скотина порой проживала в одной избе с хозяином, а ритм жизни (в том числе и сексуальный) задавался исключительно календарем сельхозработ. Поэтому особых проблем с организацией жизни тут не было – само крестьянское хозяйство являлось практически автономной единицей жизнеобеспечения. Ну, а та небольшая доля неавтономности – к примеру, вопрос изготовления железных орудий или глиняной посуды – что оставалась, практически целиком удовлетворялась на уровне поселения – деревни, села, городка.

Проблемы начались тогда, когда от традиционного хозяйства начали переходить к индустриальному – с ростом специализации и, соответственно, разделения труда. В этом случае ядро прежнего построения в виде «дом-хозяйства» оказалось сменено ядром в виде «фабрики-хозяйства», вокруг которой и выстраивалась новая реальность. А именно – селились рабочие (чтобы далеко не идти), открывались лавки, трактиры, строились церкви и бордели. В любом случае данная схема, опять-таки, основывалась на главном: на обеспечении трудовой деятельности. (Поскольку именно последняя всегда и везде выступает «ядром» человеческой жизни.) Правда, в отличие от «старого порядка» вопрос воспроизводства населения теперь не входил в состав ключевых: массовое разрушение традиционных хозяйств под воздействием индустрии выбрасывал на рынок труда огромные массы людей. В результате чего не только их размножение, но и простое выживание оказывалось под вопросом – главное, чтобы работника «хватало» хоть на какое-то время работы.

* * *

Результатом этого стало превращение жизни рабочих в некий "филиал Ада" – с тесными, сырыми и темным домами (а то и вообще, с рабочими казармами), с грохотом и дымом фабрик буквально под боком. С антисанитарией, чуть ли не превосходящей ту, что была во времена традиции – и это при том, что к этому времени основные представления о гигиене уже сформировались, с диким бескультурьем и огромной преступностью.Collapse )