Tags: Золотые десятилетия

О неизбежности крушения "капитализма с человеческим лицом"

Подведу некий итог над последними постами и сформулирую вывод, который из них следует. А именно: укажу на неизбежные проблемы, которыми обернулась «советизация мира», произошедшая в 1960-1980 годы. И состоящие в парадоксальной –на первой взгляд – ситуации. Согласно которой капитализм, лишенный под давлением СССР своих самых очевидных и «кричащих» проявлений, стал не просто терпим. Он стал почти что прекрасен. (Разумеется, если вести речь о т.н. «развитых странах». Впрочем, не только о них.) Ну в самом деле, возьмем ту же Западную Европу того времени: малый бизнес процветает, обеспечивая любых желающих возможность открытия «своего дела». (Да еще не просто «своего дела», а «своего дела инновационного», связанного с самыми передовыми областями производства. Скажем, персональных компьютеров – как у Джобса с Возняком.) Ну, а не хочешь малый бизнес – нанимайся на работу, особенно, если имеешь хорошее образование. Там ты тоже можешь надеяться на относительно достойную оплату, гарантированный соцпакет и прочие желаемые блага.

Да и вообще, жить в 1960-1980 при капитализме было неплохо не только на Западе. Экономика по всему миру росла, бедность снижалась, небоскребы, автострады и аэропорты строили даже в городах Африки, социальные лифты выглядели открытыми, а «свобода выбора» гарантировала возможность любых «путей». Хочешь – будь хакером-технарем с красными глазами, хочешь – яппи-менеджером в галстуке и костюме, хочешь – каким-нибудь музыкантом-хиппи, с сексом, наркотиками и рок-н-роллом. Можно было даже уйти в религию и уединиться в каком-нибудь ашраме или секте, посвящая свою жизнь попытками «соединиться с высшей сущностью вселенной». Нет, разумеется, были и неудачники, были и нищие, голодные и умирающие от болезней. Были даже войны –скажем, во Вьетнаме или в той же Африке с Ближнем Востоком.

Однако все это выглядело, во-первых, происходящем «на периферии» - в том смысле, что большая война, равно как и «большой» экономический кризис (вроде Великой Депрессии), затрагивающими «развитые страны», оказывались тогда невозможными. А, во-вторых, «господствующий тренд», казалось бы, показывал, что даже имеющееся «зло» должно быть уничтожено в ближайшем будущем. Почему и как – не столь важно: обыватель вообще не склонен искать фундаментальные причины вещей, ему достаточно простейших закономерностей. Состоящих в том, что еще вчера (в начале 1950 годов) он должен был думать о том, как накормить детей – а теперь мог выбирать новый автомобиль. Поэтому общепринятым становилось убеждение в том, что «завтра будет лучше, чем вчера».

На этом фоне неудивительно, что любые проявления классовой борьбы стали выглядеть не нужными и архаичными. Ну, в самом деле, зачем все эти забастовки, столкновения с полицией, если и так все хорошо. И даже если на одной работе возникали проблемы, увольнения, то всегда можно найти другую. Именно поэтому постепенно исчезало понимание целостности экономической системы, ее общих проблем. Чем, собственно, и воспользовалась элита во время «правого поворота». (Когда, например, в Британии ликвидировали угольную промышленность, то массовые протесты угольщиков не смогли перерасти в общенациональную забастовку. И поэтому оказались обречены.) А самое главное –исчезало понимание того, что все указанное благополучие может существовать только благодаря наличию «советской тени», благодаря тому самому давлению на пресловутых «лучших людей», которое оказывает советская держава со своими танками и ракетами. (Кои – как уже не раз говорилось – могут легко достать каждого миллионера, не позволив ему отгородиться «стеной» из безвестных Фрицев и Джонов.)

* * *

Поэтому уже упомянутый «правый поворот» был не просто вероятен – он был неустраним.Collapse )

К популярному мифу о «цифровой экономике». Часть вторая

Итак, что же представляют собой этим самые «цифровые технологии», которыми нас так «закормили» в последнее время – выведя даже особое понятие «цифровая экономика». (Дескать, это что-то особое, крайне ценное, имеющее гораздо большую значимость, нежели все заводы и поля и, даже, нефтяные скважины.) А представляют они собой необходимый и неизбежный элемент в том самом «сверхразвитии», которое человечество переживало в период после Второй Мировой войны. Того самого сверхразвития, что обеспечивалось наличием в мире значимого элемента более совершенного общества – в качестве которого выступал СССР. (Да, разумеется, в Советском Союзе был ни разу не коммунизм, а лишь переходный этап движения к нему – но даже этого оказалось достаточным, чтобы заставить мировую систему развиваться гораздо сильнее, нежели это определялось внутренними потребностями последней.) В результате чего уже в 1950 годы человечество получило вычислительные машины, в 1960 – полупроводниковую технику и микроэлектронику, в 1970 и 1980 – компьютерные сети.

Это, кстати, в довесок к другим значимым нововведением – начиная с реактивной авиации и заканчивая генной инженерией. Да и вообще, количество новаций в период «золотых десятилетий» было настолько велико, что определить, каким следует считать XX век – скажем, атомным, космическим или компьютерным – было крайне тяжело. Поэтому использовались разные определения. (Впрочем, если считать «формально», по энергетической мощи, то, все-таки, стоит остановится на «атомном» - поскольку овладение энергией распада атомного ядра позволило вывести уровень власти человека над природой на новый уровень.) Впрочем, ладно – речь тут идет не об этом. А о том, что реально «информационные технологии» представляют собой вовсе не отдельную разновидность человеческой деятельности, и уж конечно, не «новый этап в истории человечества» - а совершенно закономерную составляющую общего послевоенного научно-технического подъема.

И разумеется, в подобном случае было бы смешно противопоставлять развитие компьютерной техники другим достижений указанного периода. (Как, скажем, делал Сергей Переслегин, рассматривавший отказ от космоса, как плату за развитие виртуальной реальности.) Поскольку эти самые IT как раз и являлись следствием освоения космоса и иных способов «противостояния держав» - и без них вряд ли были бы когда-нибудь вообще освоены. (Как уже говорилось, «входной порог» что для разработки вычислительных машин, что для создания полупроводников довольно высок – и без наличия гарантированного государственного заказа никто ими просто не стал бы заниматься.) Другое дело, что в данной области человечество сумело действительно далеко продвинуться вплоть до рокового 1991 года – по крайней мере, до того уровня, при котором стало возможным прибыльное коммерческое использование технологий. Кстати, забавно – но все, что используется в указанной области сейчас – от твердотельных СБИС до оптических кабелей – было придумано именно «тогда». Даже нейронные сети ведут свою родословную из 1980 годов. (Точнее сказать, первые эксперименты с ними начались еще в 1960 – но на «аналоговой основе».)

* * *

Именно поэтому крушение «мира больших проектов», произошедшее – а точнее, завершившееся – в 1991 году, коснулось IT в наименьшей степени. Более того, им даже что-то «перепало» с этого процесса – поскольку, в определенной мере, отказ от «больших проектов», случившийся после 1991 года, позволил части средств быть вложенными в IT. Но существенной роли в развитии огни не сыграли – подавляющая часть освободившихся денег сразу же оказалась на спекулятивном рынке. (Причем это верно даже в случае с «IT-компаниями» - в значительной мере оказывавшиеся инструментами для выкачивания денег, а не для производства чего-либо.)Collapse )